Давид Лагеркранц – Девушка, которая должна умереть (страница 41)
Иногда он воспринимал проступающую из метели фигуру Сванте или собственное дыхание под кислородной маской, но потом пропадало и это.
Время от времени все вокруг становилось черным – быть может, оттого, что он шел с закрытыми глазами. Когда впереди возникала скала, Юханнес просто взбирался на нее и падал вниз. В такие моменты стихал даже реактивный ветер. Юханнес двигался в тишину и мрак, в ничто. Он даже не вспоминал отца, много лет назад поставившего его на лыжи: «Тебе предстоит еще много пройти, мой мальчик».
Он подошел к последнему рубежу. Пока ужас держал сердце в ледяных когтях, Юханнес из последних сил цеплялся за отцовские слова. Но теперь все дороги закончились. И только Юханнес посмотрел на свои ботинки и подумал о том, что самое время сдаться и просто упасть в снег, как раздался крик о помощи, почти нечеловеческий, как будто исходивший от самой горы…
Ребека четко расслышала этот вопрос, хотя и совсем не была уверена, что это не бред.
– Ты слышишь?
Она не слышала ничего особенного. Только гул улицы за окном, жужжание аппаратов, шаги и голоса в коридоре. Поэтому она не ответила, просто утерла пот с лица мужа и поправила ему челку. В этот момент он открыл глаза – и она тоже ожила. «Поговори со мной, – мысленно попросила Ребека, – расскажи, что произшло».
Заглянув в его глаза, она испугалась.
– Приснилось что-нибудь?
– Опять кто-то кричал…
– Кто-то кричал?
– Да, на Эвересте.
Сколько раз они обсуждали то, что произошло на Эвересте. Но Юханнес никогда не говорил про этот крик. Ребека решила не вдаваться в подробности. Похоже, он все-таки бредил.
– Не совсем понимаю, о чем ты, – сказала она.
– О том шторме, помнишь? О ветрах, которые воют человеческими голосами.
– Нет, любимый, я не помню, – ответила Ребека. – Меня ведь не было с тобой наверху, я осталась в лагере.
– Разве я тебе не рассказывал?
Ребека покачала головой и решила сменить тему. И не только потому, что Юханнес был явно не в себе. Она чувствовала, что с этими криками связано что-то ужасное.
– Не хочешь отдохнуть еще немного? – спросила она.
– Потом я подумал, что это дикие собаки, – продолжал Юханнес.
– Что?
– Дикие собаки на высоте восемь тысяч метров, представляешь?
– Давай поговорим об этом позже, – сказала она. – А теперь помоги мне понять одну вещь, Юханнес. Почему ты убежал из дома?
– Когда?
– На Сандёне, помнишь? Ты уплыл к фьордам.
Его взгляд стал осознанным и сразу потух. Очевидно, с дикими собаками на Эвересте Юханессу было лучше.
– Кто вытащил меня из воды? Эрик?
– Нет, это был не телохранитель.
– А кто?
Ей стало интересно, как он отреагирует.
– Микаэль Блумквист.
– Журналист?
– Именно он.
– Как странно, – ответил Юханнес.
Хотя это и в самом деле было в высшей степени странно.
Он посмотрел на свои руки, и это безразличие еще больше напугало Ребеку. Она ждала вопросов, и они последовали. Хотя в голосе Юханнеса по-прежнему не было и намека на любопытство.
– Как все было?
– Он позвонил мне, когда я была в истерике. Попросил помочь с репортажем.
– Что за репортаж?
– Ты все равно мне не поверишь, – ответила Ребека, хотя и была уверена в обратном.
Лисбет вышла из метро на станции «Цинкенсдамм» и по Рингвеген направилась в сторону Бреннчюркагатан. Ее снова мучили воспоминания прошлого. Может, потому, что это был квартал ее детства или просто немного сдали нервы перед ответственной операцией.
Небо потемнело. Не иначе, собирался дождь, как тогда, в Москве. Воздух потяжелел, как всегда перед грозой. Лисбет увидела молодого человека, который стоял, склонившись над тротуаром, словно неважно себя чувствовал. И повсюду были пьяные, как после большого праздника. Интересно, здесь всегда так на выходные или только после получки?
Лисбет повернула налево и по лестнице поднялась к дому Блумквиста со стороны Тавастгатан. Постепенно она сосредоточилась, взгляд выхватывал из окружения все новые детали. Но того, что Лисбет ожидала увидеть, здесь не было. Неужели она просчиталась? Собственно, она не замечала ничего подозрительного, всего лишь необыкновенное количество пьяных. Пока не посмотрела в сторону перекрестка.
Он стоял спиной – широкоплечий, в вельветовом пиджаке и с книгой в руке. Бандиты не носят вельвет и не читают книг; тем не менее что-то в этом молодом человеке ее насторожило. Лисбет прошла мимо него и оглянулась. Так и есть – пиджак и книга не более чем маскировка. Он был довольно высокого роста, полноват и смотрел в небо, неуклюже разыгрывая местного хипстера. Но Лисбет не только раскусила этого парня, она его узнала.
Это был Конни Андерссон, без пяти минут член мотоклуба и мальчик на побегушках. Не бог весть какая фигура, но как раз это ее не удивляло. Парню доверили самую черную работу – поджидать клиента, который уж точно не планировал здесь объявиться. Не говоря о том, что на роль шпиона, при почти двухметровом росте и крепком сложении, Конни подходил хуже некуда.
Лисбет пошла на него, чуть склонив голову, как будто смотрела совсем в другую сторону. По противоположной стороне улицы шли двое молодых людей лет по двадцать, оба – в стельку. Там же, подозрительно медленно, прогуливалась женщина лет шестидесяти. Саландер все это не нравилось, но времени ждать не было. Когда Конни ее заметил, она злорадно усмехнулась и направилась к нему.
Не доходя до Конни пару метров, резко отскочила вправо. Он хотел вытащить оружие, но не успел. Она ударила его коленом между ног и два раза врезала по голове. Конни согнулся, потерял равновесие, а потом послышался возмущенный крик пожилой дамы:
– Что вы делаете?
У Лисбет не было времени ее успокаивать. Она знала, что дама не решится ей помешать и что она сколько угодно может звонить в полицию. Никто не успеет прийти на помощь Конни, прежде чем все будет кончено.
Он повалился на асфальт. Лисбет с быстротой молнии сняла солнечные очки, вытащила пистолет из сумочки и приставила дуло к его адамову яблоку.
– Я тебя убью, – сказала она.
Конни пробормотал что-то невнятное.
– Я убью тебя, – повторила Лисбет ледяным тоном. – Тебя и других, если ваш чертов клуб не перестанет преследовать Блумквиста. Если вам нужна я, следите за мной, и ни за кем другим. Тебе понятно?
– Мне понятно, – отозвался Конни.
– И еще… Передай Марко, что я приду за всеми вами, и это уже никак не связано с Блумквистом.
Конни Андерссон молчал, и Лисбет еще сильней прижала «Беретту» к его горлу.
– Так что?
– Я передам, – выдавил сквозь зубы Конни.
– Отлично. Ну а теперь…
– Что?
– На нас смотрит женщина, поэтому я не могу бросить на тротуар твой пистолет или сделать что-нибудь другое, что привлекло бы слишком много внимания. Поэтому я просто пну тебя в голову. А если попытаешься вытащить оружие – пристрелю. Это понятно?
Лисбет стукнула Конни по голове и вытащила телефон из кармана его джинсов – новый «Айфон» с функцией распознавания лица владельца, – пояснив:
– Я всего лишь хочу отправить сообщение. Они получат его, даже если ты умрешь. – Ствол скользнул к его подбородку. – Улыбочку, Конни…
– Что?
Саландер поднесла мобильник к его лицу и тем самым включила. Потом еще пару раз стукнула Конни по голове, сняла на камеру и снова надела солнечные очки. Удаляясь в сторону Шлюза и Гамла Стана, она прошлась по телефонной книжке Конни. Известный актер, двое политиков и полицейский из отдела по борьбе с наркотиками, наверняка купленный. Саландер удивилась, но не более того.
Она выбрала номера других членов «Свавельшё», кого нашла, и послала им фотографию поверженного товарища, сопроводив ее коротким сообщением: