Давид Лагеркранц – Девушка, которая должна умереть (страница 35)
– Симпатичный парень, правда?
– Да, как раз в твоем вкусе.
– А как же Матс Сабин?
Блумквист кивнул.
– И им тоже.
– И что ты о нем думаешь?
– О нем я знаю пока не так много.
– В таком случае, тебе лучше забыть о нем совсем.
Микаэль поднял удивленное лицо.
– Почему ты так говоришь?
– Потому что есть такие истории, которые затягивают. Тебе кажется, что кое-что сходится и что ты кое-что начинаешь понимать, но это не так. Подозреваю, здесь именно такой случай.
– То есть? – не понял Микаэль.
Она подошла к окну и выглянула на Лунтмакаргатан через дырочку в гардине. В этот момент Лисбет пришла в голову одна мысль насчет Камиллы и «Свавельшё».
– Ты не ответила на мой вопрос, – раздался за спиной голос Блумквиста.
– Ты слишком быстро его нашел, тебе не кажется? – отозвалась Лисбет.
– Да, действительно, – согласился Микаэль.
– Советую тебе углубиться в историю, в колониальные времена.
– То есть? – еще больше удивился Блумквист.
– Что такое этот Эверест, если не база отдыха для белых людей, за которыми таскают чемоданы люди с другим цветом кожи?
– Ну, допустим.
– Советую тебе подумать над этим, а заодно над тем, с какой стати Нима Рита должен был выражаться иначе, чем его товарищи по несчастью.
– Не могла бы ты говорить понятней… ну хотя бы на этот раз, в виде исключения?
Микаэль сидел на кровати в ожидании ее ответа, когда вдруг заметил, что Лисбет отключилась. Она ушла в свои мысли, как сегодня утром. Потом Блумквисту подумалось, что он с тем же успехом мог бы заняться всем этим один, и журналист принялся собирать вещи. Он решил, что будет очень приятно встретиться с Саландер когда-нибудь потом, позже, убрал ноутбук в сумку, встал и уже собирался попросить ее быть осторожнее, может, даже обнять на прощанье. Но Лисбет не отреагировала, даже когда он приблизился.
– Хьюстон, Хьюстон, я Земля, – попробовал пошутить Блумквист, но сразу почувствовав себя глупо.
И тут Лисбет вскинула голову, как будто на нее каким-то образом подействовал вид его сумки.
– Ты не поедешь домой, – сказала она.
– Хорошо, я поеду куда-нибудь в другое место.
– Ты никуда отсюда не выйдешь, потому что они за тобой следят.
– Я в состоянии сам о себе позаботиться.
– Нет. Дай мне свой мобильник.
– Ради бога, Лисбет… не начинай…
– Дай его мне.
Микаэлю подумалось, что она и без того достаточно провозилась с его мобильником, поэтому он сунул чертову штуку в карман. Но Лисбет выхватила ее у него, чем страшно разозлила. Не успел Блумквист и слова вымолвить, как она уже вовсю нажимала кнопки. Сопротивляться этому было бессмысленно. Саландер всегда делала что хотела, и с его компьютерами тоже.
– Чем это ты занимаешься? – тем не менее спросил Микаэль.
Лисбет подняла глаза. В них мелькнуло подобие улыбки.
– Мне нравится эта фраза.
– Какая фраза? – удивился Блумквист.
– «Чем это ты занимаешься?» Но не мог бы ты употребить это местоимение во множественном числе? Тем же тоном, если не трудно.
– Чего ты хочешь?
– Просто сделай это.
Она поднесла мобильник к его лицу.
– Что сделать?
– Задай тот же вопрос во множественном числе.
– Чем это вы тут занимаетесь?
– Отлично!
Саландер еще немного повозилась с телефоном и вернула его Блумквисту.
– Что ты с ним сделала?
– Теперь я буду следить за тобой, где бы ты ни находился, и слышать, что происходит вокруг тебя.
– Какого черта, Лисбет…
– Да, именно так.
– Но это значит… никакой личной жизни?
– Твоя личная жизнь интересует меня меньше всего. Не беспокойся, я не буду прослушивать тебя без необходимости. Пока ты не произнесешь ту самую фразу… во множественном числе.
– То есть болтать о тебе гадости я могу сколько угодно?
– Не поняла.
– Это шутка, Лисбет. – Микаэль улыбнулся.
Она тоже улыбнулась, а может, нет. Блумквист забрал мобильник и сказал «спасибо».
– И не слишком высовывайся, – напутствовала Саландер.
– Постараюсь.
– Вот и отлично.
– Хорошо все-таки, что я не какая-нибудь звезда, вроде Форселля.
– Что ты сказал?
Блумквист обнял ее на прощанье, вышел за дверь и попробовал влиться в городскую жизнь. Если это ему и удалось, то ненадолго. Уже на Тегнергатан незнакомый парень захотел сделать рядом с ним селфи. Микаэль свернул на Свеавеген, но потом присел на скамейку возле библиотеки, достал мобильник, снова набрал имя Нимы Риты и погрузился в длинную статью в журнале «Аутсайд» за август 2008 года.
Особенность ее заключалась в том, что ни в каком другом журналистском материале не приводилось столько закавыченных реплик самого Нимы. По большей части они касались Клары Энгельман и на первый взгляд, по крайней мере, не сообщали ничего нового. Тем не менее Микаэля кое-что смутило, он не сразу понял, что именно.
Ему бросилась в глаза одна полная отчаяния, незамысловатая фраза:
Мэмсахиб.