Давид Кяро – Лентра. Лондонский замок (страница 2)

– Давай, – шепчу я так тихо, что он не слышит. – Не к стене. К рисунку.

В голове у меня возникает образ: маленький незавершенный квадрат. Диагональная линия, которая не доходит до углов. Отказ. Пустота. Гудение в моих костях меняется, подстраиваясь под этот образ. Нет ни видимого свечения, ни фейерверков. Просто ощущение, будто из комнаты высасывают воздух. Почти пульсирующий ожог… останавливается.

Наблюдающее присутствие за узором – что бы там ни цеплялось за эту отметину – отпускает или отталкивает. Такое ощущение, что у меня в затылке разжимается мышца.

Я слегка пошатываюсь и хватаюсь за стену.

– Готово? – спрашивает Мерсер.

– Для меня – да. – Я убираю руку. Стена выглядит точно так же: обожжённая, уродливая, обычная. – Больше никаких… обвинений. Криминалисты увидят то же, что и раньше.

Он изучает меня. – А ты?

– Всё ещё здесь, – я пытаюсь пожать плечами. Выходит неуклюже. – Такое ощущение, что кто-то прошил мои нервы оголённым проводом, но бывало и хуже.

– Это не смешно, – говорит он.

– Это немного забавно.

Его губы дрожат, но беспокойство не покидает его взгляд. – Есть идеи, кто это делает?

– Да, – говорю я и морщусь. – Нет. Я знаю этот стиль. Его… грамматику. То же самое, что…

– Такая же, как гора, – заканчивает он.

Я киваю. – Но когда я там был, они не… экспортировали.

Это слово кажется неподходящим, слишком мелким для того, что я имею в виду: узор, идущий от этого храма до переулка на Кеннингтон-роуд.

– Значит, кто-то здесь использует тот же… язык, – говорит Мерсер. Он по-прежнему не называет это магией. Я его не виню. – Ты можешь отследить их по этому признаку?

– Я могу это прочитать, – говорю я. – А вот найти автора… сложнее.

– Но это не невозможно.

Я не отвечаю. Не вслух.

Он вздыхает. – Пришли мне всё, что сможешь. Я заставлю криминалистов работать не так бесполезно.

Я фыркаю. – Удачи.

Он отступает на шаг, и под маской детектива проступает его беспокойство.

– Иди домой, Уитлок. Постарайся уснуть. Представь, что ты всё ещё обычный гражданин.

– Теряя эту битву каждый день, – говорю я.

На выходе полицейский снова поднимает ленту. Он смотрит на меня с лёгким любопытством, которое люди обычно испытывают к тем, кого называют «специалистами», без каких-либо уточнений.

Я возвращаюсь на главную дорогу. Где-то в глубине города воют сирены. Мимо с шипением проезжают автобусы, разбрызгивая воду. Лондон живёт своей жизнью, не замечая происходящего.

В тёмной витрине магазина я вижу своё отражение: стройный мужчина в промокшем пальто, с прилипшими к щекам тёмными волосами, в которых одна яркая прядь отливает пепельным в свете уличных фонарей. На мгновение мне кажется, что эта прядь ярче, чем должна быть. Просто у меня богатое воображение. Просто я устал.

Гудение в груди с этим не согласно.

Я смотрю прямо перед собой, пока позади меня не вспыхивают фары, заливая стекло белым светом. Когда свет рассеивается, я снова остаюсь один. В моих глазах нет никаких символов. Никаких ореолов из рун. Больше никто не видит никакой разницы. Я засовываю руки в карманы и продолжаю идти.

Я хотел вернуть свою прежнюю жизнь, когда спустился с той горы. Вместо этого я получил вот это.

И где-то под лондонским дождём на кирпичной кладке проступает надпись, оставленная храмом, в ожидании моего ответа.