Давид Кон – Заложник (страница 42)

— У вас какой-то страх в глазах.

Юсуф молча пожал плечами. Заложник положил обе ладони на темно-бордовую обложку. Это из-за моей скорой кончины или из-за того, что вы узнали об этой книге? Юсуф смутился. Заложник выдержал паузу.

— То, что вы узнали, не должно пугать вас. Вам нужно только осознать, что мир построен по законам, зашифрованным в этой книге. И принять это. Безоговорочно, без сомнений и колебаний. Потому что изменить эти законы мы не в силах. А спорить или возражать бессмысленно. Вам придется принять то, что наше спасение в наших головах, а не в руках президентов, королей или олигархов.

Юсуф не отрывал глаз от рук заложника, держащих книгу. Все его существо протестовало против спора с человеком, которому осталось жить — Юсуф покосился на часы — десять часов, и потому он сказал, стараясь, чтобы его голос прозвучал, как можно мягче.

— Но человечество прошло долгий путь. И продолжает идти вперед. Независимо от того, знает оно об этой теории или нет?

— Продолжает, — согласился заложник. — Именно об этом и говорит эта книга. В конце концов мы все равно придем к Творцу. Мы пройдем этот путь, хотим мы этого или нет. Но это будет либо путь, предложенный этой книгой, — заложник провел пальцами по обложке, — либо путь потерь, страданий и тревог. Пока мы идем именно этим путем. И вероятность сойти с него уже очень невелика.

Юсуф хотел что-то сказать, но заложник опередил его.

— Нам всем придется наладить обмен энергиями и научиться получать энергии из духовного мира. Нам всем придется победить свой разум и обуздать свое эго. Нам всем придется найти в своей голове среди многих материальных мыслей место для мысли о Творце. И только тогда нами начнет управлять чистое сознание, связанное с духовным миром. Которое не ошибется и не поведет нас неверным путем. Нам лучше сделать это как можно скорее.

Руки заложника, охваченные стальными браслетами, подрагивали, шепот становился все более горячим. Юсуфу показалось, что в широко распахнутых, в упор глядящих на него серых глазах вновь мелькнула сумасшедшинка. Юсуф пригляделся. Так и есть. Неужели психика не выдержала? Может быть, это к лучшему. Пусть Тайсир перережет горло человеку, не понимающему, что с ним происходит. Это к лучшему. К лучшему. Заложник замолчал. Взгляд его вновь стал осмысленным.

— Вы думаете, я сошел с ума?

Юсуф смутился, замотал головой, попытался что-то объяснить.

— Я в порядке, доктор, — сказал заложник. — У меня осталось совсем мало времени. Было бы обидно провести его пуская слюни.

Юсуф едва сдержал улыбку.

— Я думаю, вам нужно немного поспать.

Он бросил взгляд на часы. Четверть третьего. Вполне можно поспать до семи. Заложник вздохнул. Ему сейчас не заснуть. Осталось чуть больше девяти часов. Жалко тратить это время на сон. Заложник заставил себя улыбнуться. Отосплюсь завтра. Уже в другом мире. Хотя… Кто знает, как там спят. И спят ли вообще. Заложник смотрел на Юсуфа светлыми глазами, в которых не было страха. Все закончится так, как и должно было. Глупо менять старика, который сам виноват во всех своих бедах, на здоровых молодых бойцов, которые могут унести немало жизней. Он понимает своих сограждан. И кабинет министров понимает. Юсуфу стало не по себе. Этот человек уже вычеркнул себя из списка живых. Юсуфу захотелось что-нибудь сделать для него. Он встал. Сейчас он попросит снять наручники, чтобы заложник мог прилечь. Заложник тяжело вздохнул.

— Ну что вы, это ни к чему.

Это его только расслабит. А сейчас ему надо оставаться в форме. Чтобы не раскиснуть в последний момент. Но Юсуф его словно не слышал. А еще он потребует, чтобы заложника накормили. Строгий режим больше ни к чему. Приговоренные к казни имеют право на последний ужин.

— Я сейчас, сейчас, — бормотал Юсуф, вылезая из-за стола. — Сейчас вас накормят. Сегодня на ужин вареная говядина. Очень вкусно.

Он пошел к двери.

— Доктор! Доктор, остановитесь! Не стоит терять время на еду!

Юсуф остановился. Отчаяние в голосе заложника поразило его. Все верно. Этот человек осознал свой уход и принял его. Он хочет только одного — закончить все дела, которые он начал в этом мире.

Юсуфу захотелось сказать что-то одобряющее, но пока он думал, заложник взял книгу обеими руками и заговорил вновь:

— Эта книга не сборник «еврейских сказок», как ее иногда называют несведущие люди. Не собрание поучительных историй, из которых надо делать выводы. И не свод бессмысленных правил, которые тяжело объяснять и незачем понимать. — Заложник бережно вернул книгу на стол. — Это основа нашего благополучия и единственная возможность сойти с пути страданий, по которому мы идем. Все вместе. Только глупец может считать эту книгу устаревшей и давно потерявшей актуальность. Каждое ее слово так же важно и актуально для всех нас, как и три тысячи лет назад.

Перед глазами Юсуфа мелькнуло пухлое лицо Юзика Мильмана и его палец, которым он крутил перед носом благообразного старичка. «Кому интересно сегодня выяснять, как строить в пустыне переносной храм? — Юзик особо выделил слова «в пустыне» и «храм». — Евреи уже давно превратили пустыню в цветущий оазис. И не собираются строить храмы по правилам, записанным в древней книге. Даже царь Соломон построил свой храм из камня и золота, а не из дерева и шкур».

— Храм здесь. — Заложник сделал движение к столу и коснулся груди кончиками пальцев. — Храм внутри нас. Он в наших душах. И строится он по тем правилам, которые записаны в книге. И в этом храме, в нашем внутреннем Храме, есть Святая Святых. — Заложник дотронулся пальцем до лба, — где хранятся свидетельства нашей связи с Творцом. И золотой жертвенник, чтобы выражать постоянную признательность Творцу, — заложник коснулся пальцем груди в области сердца, — и семисвечник, который излучает энергии в духовный мир.

— Семисвечник? — не понял Юсуф.

— Наши органы чувств, — пояснил заложник. Он поочередно коснулся правого уха, правого глаза, правой ноздри, рта, левой ноздри, левого глаза, левого уха и подвел итог. — Ровно семь.

Заложник опустил голову. Юсуф смотрел на его макушку с просвечивающей сквозь редкие волосы розовой кожей, на опущенные плечи и молчал. Несколько секунд в подвале царила полная тишина.

— Главное, не допустить ошибку, которая привела к разрушению Иерусалимского храма, — сказал заложник, поднимая голову. — Не превратить наш внутренний храм в материальный объект. Откройте ворота и впустите в свой внутренний Храм Творца. У человека, в Храме которого пребывает Творец, не может быть никаких проблем.

Заложник помрачнел, его глаза словно потухли. «Он подумал о себе, — понял Юсуф. — Он вспомнил о том, что сидит в подвале, в нескольких часах от смерти. А это значит, ему так и не удалось впустить Творца в свой внутренний Храм». Юсуф попытался представить себе, что творится сейчас в душе заложника, и ужаснулся. Как же страшно должно быть человеку, осознающему, что в его жизни больше не будет ничего. Ни жены, ни сыновей, ни внуков, ни друзей, ни врагов. Ни света солнца, ни блеска луны, ни работы, ни отпусков, ни субботних ужинов, ни ранних пробуждений. Только один рассвет, которого он тоже не увидит в этом подвале. Юсуф решил продолжить разговор, чтобы хоть немного отвлечь собеседника. Конечно, ему стоит сменить тему. Поговорить о чем-то простом и легком. Юсуф понял, что хочет довести до конца именно этот разговор. Он успокоил себя тем, что заложник сейчас не захочет менять тему.

— Вы полагаете, все еще возможно? — Юсуф старался говорить как можно более мягко, но губы сами сложились в недоверчивую улыбку. — Мы еще можем сойти с пути страданий? Ведь все вокруг нас становится только хуже. Ненависть, войны, борьба за власть. Все это только усиливается. Люди не хотят слышать о Боге…

На лице заложника появилось слабое подобие улыбки.

— Все так и должно быть, доктор. — Он тяжело вздохнул и повторил: — Все так и должно быть. — Заложник поднял взгляд под потолок. Его глаза сузились, словно он смотрел на солнце, а не на тусклую лампочку, торчащую под потолком в металлической сетке. — Вы знаете, доктор, что перед евреями, вышедшими из египетского рабства, расступилось море?

Юсуф кивнул. Он читал об этом в Коране. Пророк Муса уводил свой народ, свой «исраил» из Египта в пустыню. Море Кулзум расступилось. Народ «исраил» перешел море, а войско фараона утонуло.

Заложник улыбнулся. В целом все верно, но есть кое-какие подробности, которые не описаны в Коране.

— Когда конница фараона догнала вышедших из Египта сынов Израиля, они разбили лагерь на берегу моря. Опытные египетские военачальники сразу отрезали все пути к бегству. Сыны Израиля оказались прижаты к морю и обратились к Творцу: «Что делать?» Творец через пророка Моисея, — заложник бросил короткий взгляд на Юсуфа, — или, как вы его называете, Мусу приказал: «Идите вперед!» Но куда вперед? Перед ними — море. Сыны Израиля обернулись и увидели приближающиеся колесницы фараона. И вновь спросили: «Что делать? Сдаться на милость победителей? Сражаться и погибнуть в бою? Вернуться в рабство?» Ответ Творца был тем же: «Идите вперед!» Но никто так и не решился сделать шаг. Тогда Творец поднял пыльную бурю, отделив египетскую конницу от сынов Израиля стеной песка. Ночью стена песка сменилась стеной огня. Но все понимали — это ненадолго. И вновь обратились к Творцу: «Что делать?» И в третий раз услышали: «Идите вперед!» Наконец один из сынов Израиля решился. Он вошел в море. Остальные следили за ним с берега. Он вошел в воду по колено, потом по пояс, по грудь. Сделал еще несколько шагов, и вода подошла к подбородку. Еще шаг, и он ощутил воду у самых губ. Обернулся, понимая, что следующий шаг может стать последним. И вновь раздался голос Творца: «Идите вперед!» Он сделал последний шаг. — Голос заложника дрогнул, и в его глазах блеснули слезы. — И в этот момент, когда он переносил тяжесть своего тела с одной ноги на другую, море расступилось.