Давид Кон – Заложник (страница 41)

Он прислушался. Заложник продолжал говорить. Конечно, количество чистых энергий, получаемых нами при каждом благословении, невелико. К тому же часть этих энергий тут же загрязняется материальными мыслями, которые постоянно крутятся в наших головах. Но часть сохраняется и накапливается. В принципе, иудейские мудрецы определили, сколько нужно произносить благословений в день, чтобы хотя какая-то часть энергии сохранилась в чистоте. Сто благословений!

— Ого! — Юсуф присвистнул.

— Да, да, — кивнул заложник.

— И у кого-то это получается?

— Конечно! — Заложник закивал энергичнее. — Это довольно несложно. Наши молитвы, это, по сути дела, набор благословений.

Он выставил вперед руку и развернул ее ладонью вверх, словно собирался что-то посчитать.

— Три молитвы, плюс благословения перед едой и после еды, после посещения туалета, на мытье рук… — Он говорил, словно пытался что-то объяснить самому себе и, наконец, удовлетворенно кивнул. — Сто благословений получается без труда. А значит, если мы проводим обмен энергиями ежедневно, мы можем накопить в себе чистые энергии духовного мира, которых будет достаточно, чтобы в корне изменить нашу энергетическую структуру. Наши клетки начнут создаваться из чистых энергий.

Заложник замолчал. На его губах мерцала улыбка. Юсуфу показалось, что это улыбка человека, сделавшего трудную работу и довольного результатом. У Юсуфа мелькнула мысль, неужели этот человек смирился со своим уходом из этого мира? Неужели он считает, что сделал все, что должен был в этой жизни?

— Это все, что нам нужно, доктор, — сказал заложник. — Научиться постоянно «видеть Творца» и получать в достаточном количестве энергии из духовного мира…

Юсуф шумно выдохнул воздух. Неужели все это действительно так? Неужели наш огромный и сложный мир устроен так, как описывает эта книга? Идти прямо к Богу, получать чистые энергии и заставить их работать, поселив в своей голове мысль о Творце… И этого достаточно, чтобы изменить свою жизнь? А как же способности, учеба, работа? Юсуф вспомнил отца, твердившего ему ежедневно, что только усердный труд поможет ему выбиться в люди. И он трудился. Учился, осваивал чужой язык, жил на чужбине.

Глаза заложника стали пустыми и холодными, а голос зазвучал сухо и равнодушно. Да, высокую зарплату, хорошую должность и даже богатство можно получить, ничего не зная об энергиях духовного мира. Но разве все это дает человеку уверенность в завтрашнем дне, покой и безмятежность? Разве деньги или высокое положение гарантируют отсутствие проблем? Скорее, наоборот.

Заложник навалился грудью на стол и вцепился пальцами в неровную столешницу. В то, о чем он говорит, трудно поверить? Конечно. Но он убежден, что наш мир устроен именно так. И именно об этом — об управлении энергиями говорили Мухаммед и Иисус, иудейские мудрецы и апологеты буддизма. Но люди за свою долгую историю привыкли считать настоящей жизнью иллюзии и хаос. Хотя именно это привело мир к краю пропасти.

Юсуф хотел ответить, но не успел. За дверью послышались громкие шаги, звук движения стульев и бряцание оружия. В замке заскрежетал ключ, и дверь распахнулась. На пороге стоял Тайсир. Огромный и широкий в своей черной куртке. С его плеча дулом вниз свисал автомат. В глазах заложника мелькнул плохо скрываемый ужас. Юсуф тоже ощутил, как вдруг задрожала нижняя челюсть. Взгляд Тайсира был страшен. Он протянул руку в сторону заложника.

— Молитесь!

Заложник бросил короткий взгляд на Юсуфа, и его подбородок задрожал.

— Молитесь, — повторил Тайсир, — если вы можете это делать и верите в силу молитвы. Десять минут назад ваше правительство собралось на экстренное заседание. Решают, что делать с вами.

Юсуф невольно бросил взгляд на часы.

— Сейчас? — вырвалось у него. — В половине двенадцатого ночи?

— Десять минут назад, — повторил Тайсир. — Израильское радио вело прямой репортаж из канцелярии вашего премьера, куда съезжались члены кабинета.

Заложник не произнес ни слова, только выражение ужаса в одно мгновение исчезло из его взгляда и лицо стало смертельно бледным. Губы дрогнули, и Юсуфу показалось, что он сейчас что-то скажет. Но заложник молчал. Тайсир перевел взгляд на Юсуфа.

— Я собираюсь ужинать. Составишь мне компанию? Да и этому человеку надо поесть. Силы ему понадобятся в любом случае.

Юсуф кивнул. Конечно, он поужинает с Тайсиром. А потом? Он сможет вернуться сюда? Он бы хотел остаться с заложником до утра. Нервы у этого человека на пределе. Всякое может случиться. Тайсир помедлил и кивнул. Пусть будет так. После ужина Юсуф может вернуться в подвал. Юсуф облегченно вздохнул и первым вышел в коридор.

День освобождения (пятница)

Ужинали вчетвером. Хозяин дома, его старший сын, Тайсир и Юсуф. Бойцы Тайсира уже давно поели и разбрелись по комнатам, выставив перед домом скрытое охранение. Юсуф сидел за столом, молчаливый и мрачный. Есть не хотелось. Он отрывал от горячей лепешки маленькие кусочки, окунал их в хумус и отправлял в рот. Из головы не шла мысль о том, что теперь в его жизни уже ничего не будет как раньше; все, что у него было, закончено, и он стоит на пороге чего-то нового. Это новое пугало. Юсуф вовсе не был уверен, что он готов жить по-новому и хочет этого. А все из-за того, что он проявил слабость. Врач должен лечить, а не вести задушевные беседы с пациентами. Он нарушил это правило. И вот результат. Зачем он это сделал? Зачем он ввязался в беседу с этим человеком? Все было так хорошо. Жизнь была проста и понятна. Враги были врагами, друзья — друзьями. Он хорошо зарабатывал и содержал свою семью. Они с Зарой уже подумывали о третьем ребенке. Юсуф не сомневался, что это будет девочка. И вот теперь. Что он будет делать теперь? Добывать неведомые энергии, как написано в книге, которую он всю жизнь считал чужой и враждебной? Сможет ли он делать это? Он ведь даже не может прочесть эту книгу. Значит, полагаться на чье-то мнение, не имея возможности его оспорить? Нет, он ничего не станет менять. И постарается забыть об этих днях и об этом человеке. Юсуф отправил в рот еще один кусочек лепешки и ощутил пугающую безысходность. Сможет ли он забыть обо всем, что узнал? И не совершит ли ошибку, если сделает это? Юсуф поднял глаза на дочь хозяина, вошедшую в салон с подносом, на котором стоял большой кофейник.

— Спасибо!

Дочь хозяина ответила ему долгим взглядом и опустила глаза. Юсуф смотрел, как она расставляет на скатерти чашки, как разливает кофе. А что он узнал от этого человека? Рецепт счастья? Нет ни одного доказательства, что это так. Есть только теория, ловко скроенная одним человеком на основании одной книги. Он верил, что эту книгу написал сам Творец. Ведь и пророк Мухаммед говорил о том же. Ну и что? Он не намерен принимать эту теорию. Вот если когда-нибудь ее подтвердят другие люди, если ее примут богословы, к словам которых он прислушивается, если… То есть он будет жить, как жил? Так и останется глупцом, который идет на преграды, падает, поднимается и продолжает свой бессмысленный путь? Нет, так жить он тоже не хочет. А как хочет? Тайсир подтолкнул Юсуфу тарелки с помидорами и сыром.

— Ты ничего не ешь, брат.

— Не хочется.

Тайсир по-своему расценил его настроение. Не переживай, тебе не придется присутствовать при казни. В последний момент ты сможешь выйти. Врачу не стоит смотреть на такое. Юсуф поднял голову.

— Ты думаешь, они не пойдут на уступки?

Тайсир отправил в рот кусок лепешки и взял с подноса чашку.

— Конечно, не пойдут. Они никогда не смирятся с таким унижением. Так что, если утром у твоего заложника будут болеть голова или сердце, то в полдень все боли отступят.

Хозяин дома и его сын захохотали. Юсуф натянуто улыбнулся.

— А если их правительство согласится на обмен?

Тайсир одним глотком допил кофе.

— Ты, Юсуф, веришь в лучшее. Это потому, что ты десять лет жил в другой стране. Ты забыл, что в наших краях все решает сила. Не здравый смысл, не умение договориться, а сила.

Тайсир вздохнул. Он ведь понимает, сколько страданий доставит близким этого человека запись его страшной смерти. Но не сделать эту запись — значит проявить слабость. Если враг согласится на обмен, это тоже будет проявлением слабости. Правила игры известны всем. И потому обмена не будет.

Тайсир взял с подноса чашку и протянул ее Юсуфу.

— Выпей кофе, иначе вторую ночь без сна тебе не выдержать.

Юсуф сделал глоток. Он выдержит. Он все выдержит. А завтра в полдень поедет домой и отоспится. Тайсир пригладил бороду и поднял автомат. Вряд ли удастся отоспаться. После казни наверняка начнутся столкновения. Будут раненые. Так что на отдых рассчитывать не стоит. Тайсир поднялся из-за стола. Допивай свой кофе и можешь спускаться в подвал. Юсуф кивнул. Это все, что он может сделать для этого человека — остаться с ним до последней минуты. И он будет с ним до последней минуты. Он не уйдет из бункера, даже когда Тайсир занесет над его горлом свой огромный нож.

Когда Юсуф спустился в подвал, часы показывали без десяти два. Заложник сидел за столом. Его запястья обхватывали стальные кольца наручников. В глазах немой вопрос. Чтобы сразу ответить на него, Юсуф покачал головой. Заседание их правительства еще не закончилось. Они сидят уже третий час. Израильское радио сообщает о бурной дискуссии. В зал заседаний правительства вызваны руководители армии и спецслужб. А также начальник Управления тюрем. Это добрый знак. Значит, они говорят об освобождении бойцов Тайсира. Заложник кивнул. Он старается не допускать в сердце надежду. И готовит себя к худшему. Во всяком случае, пытается сделать это. Юсуф вспомнил где-то слышанную поговорку: «Уходящий берет на себя только четверть горечи от разлуки, остающемуся достается три четверти». Интересно, это относится и к уходящим в небытие? Он тронул пальцем стальной обод наручника. Почему его опять приковали? Заложник пожал плечами. Охранники сказали, что босс недоволен, когда его приказы не выполняются в точности. Юсуф усмехнулся. Они так и сказали «босс»? Так и сказали. Заложник кивнул на дверь. Это, вероятно, тот самый человек, который уже пытался его зарезать и завтра сделает это. Юсуф не произнес ни слова. Заложник коротко звякнул браслетами. Ничего не поделаешь. Придется умереть. Он постарается не сорваться в последнюю минуту. Юсуф сел перед заложником, сложил руки на столе, с трудом удержался, чтобы не взять его ладони в свои. Заложник внимательно смотрел на Юсуфа.