Давид Кон – Заложник (страница 20)

— Юсуф! Юсуф!

В голосе Зары звучала тревога, с лица исчезла улыбка.

— Что с тобой?

«Улыбайся, — сам себе сказал Юсуф. — Улыбайся, не пугай жену!»

— Со мной? Ничего, дорогая.

— Ты что-то вспомнил?

— Вспомнил? Нет, милая. Я просто слушаю профессора.

— Какого профессора?

Юсуф поднял глаза на экран. «…это уже третий поединок подряд, выигранный американским тяжеловесом нокаутом. А теперь о футболе. Мадридский «Реал» начал выступление в Лиге чемпионов с победы над…» Юсуф отвернулся от экрана. Как сказал этот профессор? Если нам удастся превратить энергию в массу… Неужели все эти ученые из разных стран мира и человек, сидящий в подвале, мыслят одними и теми же категориями? Значит, он не бредит? И вся разница между ним и несколькими тысячами физиков, работающих в Швейцарии, в том, что они пытаются противопоставить человека Творцу, а он, наоборот, вводит человека в центр Божественного замысла. И кому в такой ситуации должен верить Юсуф?

— Юсуф, нам нужно поговорить.

Он вздрогнул. Жена никогда не называла его так официально, по имени.

— Зара, сейчас не время. Мне надо подумать.

— Нам вместе надо подумать, Юсуф. Так дальше продолжаться не может.

Да, она права. Он изведет и ее, и себя. Зара смотрит сурово, по-судейски. Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась растерянной.

— Ты должен отказаться от денег Тайсира.

Юсуф потянулся к жене, но Зара отстранилась. Им не нужны эти кровавые деньги. Он же прекрасный врач и всегда заработает на кусок хлеба для своей семьи. Юсуф молчал. Зара села рядом и взяла его за руку. Ей очень не хочется выступать в роли сварливой жены, но и не замечать того, что происходит с мужем, она не в силах. Юсуф опустил голову. Как бы ему хотелось рассказать ей все! Он никогда и ничего от нее не скрывал. Но сейчас… Он просто не сможет всего объяснить. В его устах рассказ о заложнике прозвучит смешно и неубедительно. Сначала он сам должен во всем разобраться, а потом он все расскажет Заре. Ей придется подождать, хотя ему так непросто видеть ее заплаканной и грустной.

За окном раздался автомобильный гудок. Юсуф вскинул голову. Он не ожидал, что за ним приедут так рано. Стараясь не расплескать кофе, он поставил чашку на стол. Зара уронила нож, и тот зазвенел по вилкам и тарелкам. Опять!

— Они никогда не оставят тебя в покое. Ты должен отказаться ехать с ними прямо сейчас.

Юсуф притянул жену к себе. Зара уперлась ладонями ему в грудь.

— Не езжай.

Преодолевая сопротивление, Юсуф чмокнул жену в щеку, ощутил аромат ее волос.

— Это моя работа, дорогая!

— Какая это работа? Ты же врач! Кто может заставить врача совершать…

— Тише!

В комнату вошел мужчина с черной бородой, закрывавшей почти всю грудь. Тот самый, который встретил Юсуфа в доме с заложником. От его вчерашней медлительности не осталось и следа. Он двигался быстро и говорил короткими резкими фразами. «Доктор, нам надо ехать. Вы можете поторопиться?»

— Конечно!

Юсуф метнулся к своему саквояжу. Что-нибудь случилось? Случилось. Что-то с заложником? Мужчина неопределенно качнул головой и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Юсуф понял, что при Заре он говорить на эту тему не станет. А значит, не стоит задавать лишних вопросов. Юсуф схватил куртку и саквояж. Он готов! Мужчина первым вышел из дома. Сел на заднее сиденье, пригласил Юсуфа сесть рядом. Дверь машины хлопнула. Что все-таки случилось с заложником? Мужчина кивком разрешил водителю трогаться. С заложником пока ничего не случилось, но может случиться в любую минуту. И врач может понадобиться. Юсуф пожал плечами и решил не задавать вопросов. В конце концов через четверть часа он все равно все узнает.

Дом, в котором находился заложник, издали казался пустым. Не светилось ни одно окно, и во дворе ни огонька, «Хорошие ставни, — подумал Юсуф. — Ни одной щелочки». И удивился своим мыслям. В такой момент оценивать качество ставень. Машина въехала во двор и остановилась. Голова чернобородого качнулась в последний раз в такт движению автомобиля, и он открыл глаза. Убедившись, что машина не движется, чернобородый распахнул дверь и выбрался из машины со скоростью, никак не соответствующей его комплекции.

За столом в салоне сидели хозяин дома, его старший сын и незнакомый парень в черной рубахе, под которой угадывались бицепсы и плечи борца. Рядом на табурете лежали автомат и граната. Все трое были одинаково мрачны. Чернобородый перешагнул порог и вопросительно взглянул на хозяина. Тот едва заметно кивнул и показал глазами в сторону комнаты с сундуком. Чернобородый коротко обернулся.

— Поторопитесь за мной, доктор!

Сундук был отодвинут. Но в нижнем коридоре ни одного охранника. Дверь комнаты заложника распахнута настежь. Последние метры по коридору чернобородый почти бежал. Юсуф не отставал. У двери в бункер чернобородый остановился, Юсуф взглянул через его плечо и почувствовал, что лоб стал холодным и влажным. У дальней стены, на фоне серого бетона, на коленях стоял заложник. За его спиной темной громадой возвышался Тайсир. В правой руке он держал большой обоюдоострый нож. Левой рукой Тайсир захватил волосы заложника и оттянул его голову назад, обнажив горло. По обеим сторонам от Тайсира стояли два охранника с автоматами наперевес. На их лица были натянуты черные трикотажные маски. Напротив этой группы на трехногом штативе стрекотала мотором портативная кинокамера. Оператор в потертых джинсах и яркой малиновой рубахе припал глазом к видоискателю. Звук мотора лишь подчеркивал звенящую тишину комнаты. Но тишина длилась не более секунды.

— Сионистские свиньи! — крикнул Тайсир, и рука с ножом описала полукруг к горлу заложника. — На наши предложения по обмену пленными вы ответили ракетами и пулеметными очередями! И вот чего вы добились. Кровь этого человека на вашей совести. Он мог жить! Он мог вернуться к своей семье, к своим детям и внукам. Но теперь он умрет!

Юсуф не сводил глаз с заложника. Его лицо было бледно, глаза закрыты, губы без остановки шептали какие-то слова.

— Получайте, свиньи! — Тайсир завершал монолог мстителя. — За пролитую нами кровь, за…

— Остановись!

Оператор вздрогнул и невольно повел камеру в сторону. Чернобородый оттолкнул замершего в ужасе Юсуфа и решительно перешагнул порог. Рука Тайсира с ножом застыла в воздухе. Его взгляд был страшен. Кто посмел остановить его? Кто посмел крикнуть в момент смерти? Но чернобородого взгляд Тайсира не смутил. Остановись, брат! От жизни этого человека зависит судьба наших братьев, которые томятся в тюрьмах врага. Голос чернобородого был тверд, а голос Тайсира срывался на крик.

— Я не остановлюсь! И ты не остановишь меня, Джабар!

Чернобородый примирительно вытянул руку. Тайсир обжег его яростным взглядом. Руки Тайсира по-прежнему сжимали нож и волосы заложника. Юсуф затаил дыхание. Сейчас Тайсир взмахнет рукой, и все будет кончено.

— Они убили моего брата! Они застрелили его из танкового пулемета, они превратили его тело в кровавое месиво. И я хочу мести!

Вот в чем дело! Юсуф вспомнил брата Тайсира. Как его звали? Фахри? Или Файсал? Нет, все-таки Фахри. Юсуф однажды встретился с ним на конспиративной квартире и запомнил двадцатилетнего щуплого парня с горящими глазами. Фахри мечтал стать шахидом. Убить себя и унести в иной мир души хотя бы десятка врагов. Но Тайсир видел будущее брата иначе. Фахри станет командиром. Сначала боевой группы из трех человек, потом взвода. Когда-нибудь Фахри сменит его, а дальше… Тайсир видел брата на горячем жеребце, впереди отрядов дивизии «Палестина», которая войдет парадным маршем в освобожденный Эль-Кудс^[13]. Теперь все эти мечты перечеркнула очередь из танкового пулемета.

— Я хочу мести!

Чернобородый пересек комнату и встал напротив Тайсира, заслонив его от камеры. Ты отомстишь. Я обещаю тебе, брат. Юсуф разгадал маневр чернобородого. Без камеры Тайсир не станет вонзать нож в горло заложника. Или все-таки вонзит? Юсуфа била мелкая дрожь. Он поймал себя на мысли, что молит Аллаха только о том, чтобы рука Тайсира не двинулась с места, чтобы его пальцы разжались и страшный нож с лязгом упал на бетон. Он не хочет стать свидетелем смерти этого человека. Он не хочет слышать его предсмертный хрип. Не хочет видеть, как брызнет во все стороны кровь, как завалится набок бездыханное тело.

Но Тайсир не разжимал кулак, и лезвие ножа по-прежнему подпирало горло заложника.

— Отойди, Джабар! Не перечь мне! Сейчас мне не до политики.

Юсуфу показалось, что чернобородый дрогнет. Еще мгновение, он сделает шаг в сторону и все случится. Юсуф бросил прощальный взгляд на заложника. Выражение его лица не изменилось. Глаза закрыты и губы шепчут слова какой-то молитвы. Чернобородый сделал шаг, но не в сторону, а вперед!

— Опусти нож, Тайсир. Я прошу тебя.

Тайсир оторвал нож от горла заложника и направил его на чернобородого.

— Отойди, Джабар!

Но чернобородый уже перехватил инициативу.

— Опусти нож, Тайсир! Мы немедленно обсудим все на совете. Если будет принято общее решение, ты сделаешь то, что задумал, через несколько часов.

Тайсир не поднял головы. Через несколько часов запись казни уже демонстрировал бы весь мир. Чернобородый подошел вплотную и положил руку Тайсиру на плечо.

— Я понимаю твое горе, брат, но мы ведем борьбу долгую и трудную, кровавую борьбу, и нам нельзя терять голову. Ни при каких обстоятельствах. Мы должны быть сильными. Мы должны принять потери. Даже очень близких людей.