Давид Кон – Последний ряд, место 16 (страница 36)

Веред ослабила хватку, ошпарила Дану яростным взглядом и вышла, захлопнув за собой дверь. Запыхавшаяся Дана привалилась к притолоке, пытаясь привести в порядок рукав пиджака.

– Здравствуйте, госпожа адвокат! Что за скандал вы устраиваете в моей приемной?

Дана вскинула глаза. Голос Габриэля словно вывел ее из забытья.

– Что за скандал? – прошипела она. – Этот твой… твой…

– Инспектор, – поспешил вставить Габриэль.

– Твой инспектор Рафи Битон предъявил обвинение профессору Пастеру.

Полковник сел и жестом пригласил за стол Дану. Но та не отошла от двери и не сводила с полковника сверкающих глаз.

– Я знаю, – спокойно сказал Габриэль. – Мы обсудили это с капитаном Битоном до начала допроса.

– На основании косвенных улик? – прошипела Дана.

– Пока косвенных, – согласился Габриэль. – Скоро, надеюсь, будут прямые.

– Тебе было так важно предъявить ему обвинение сегодня?

Габриэль не ответил, в упор глядя на Дану.

– Ты сядь, – пригласил он и широким жестом показал на ряд стульев. – Что ты прилипла к этой двери?

Дана перевела дух, послушно подошла к столу и села.

– Ну, – с вызовом сказала она. – Я села. Но вопрос не изменился. Зачем вам, господин полковник, понадобилось предъявлять обвинение сегодня, на основании косвенных улик? Зачем? Решили запугать? Испортить настроение? Отравить жизнь людям?

– Дана! – Полковник поморщился. – О чем ты говоришь? Кого запугать? Чем запугать? Ты не понимаешь, зачем нам это нужно? Забыла, для чего полиция предъявляет обвинение? Теперь Пастеры будут отвечать за каждое сказанное ими слово. В чем ты подозреваешь капитана Битона? В недобросовестных действиях? В подтасовке фактов с целью обвинить невиновного? Твое право так думать. Но ты знаешь порядок. Подай официальную жалобу. Только не забудь про меня. Я дал согласие на предъявление обвинения.

– Я бы подала десяток жалоб, – проворчала Дана, – если бы в этом был хоть какой-то смысл. – Она жалобно взглянула на Габриэля и заговорила совсем другим тоном: – Габи, ты знаешь и Пинхаса, и Сабину. Они не отпетые уголовники. Для них слова «предъявили обвинение» – это ужас. Это призрак тюрьмы. Это синоним слов «Вы виновны».

– Но ты же их адвокат, – улыбнулся Габриэль. – Вот ты и объясни им суть предъявления обвинений. Обвинение – это еще не приговор. Это далеко не приговор. Но, если честно, мы считаем, что профессор Пастер и его супруга совершили это преступление.

– Все это домыслы. – Дана опять начала заводиться. – У вас нет ни одного серьезного доказательства. Только догадки и косвенные улики. На суде я превращу ваши косвенные улики в ничто. В пыль. В прах.

– Не забудь про тлен и золу, – пошутил полковник, но тут же стер с лица улыбку. – Я не сомневаюсь, что ты постараешься на процессе. Но у нас еще есть время. Мы добудем доказательства, которые не превратить в прах даже тебе. У нас есть запись с камеры наружного наблюдения кафе, в котором Сабина Пастер встречалась с супругой Олега Михайлова Еленой. На нем ясно видно, как Елена передает Сабине какой-то пакет. Что было в этом пакете?

– Она ответила на этот вопрос на допросе. Какие-то документы.

– Какие документы?

– Сабина отказалась уточнять. Это ее право.

Габриэль откинулся на спинку кресла. Сжал кулак и легко стукнул им по столу.

– Ты умный человек, но иногда вдруг, когда тебе это выгодно, начинаешь проявлять удивительную тупость.

– Не смей называть меня тупицей, – вспылила Дана. – И не смей стучать на меня кулаком. Стучи на своего Битона и других подчиненных.

– Послушай, – примирительным тоном проговорил Габриэль. – Какие документы Елена Михайлова может передавать Сабине Пастер? У них есть общие дела? Нет. У них есть совместный бизнес? Нет. Неужели ты не понимаешь, что в этом пакете был либо пистолет, тот самый, из которого стреляли в этого журналиста, либо деньги за выполнение заказа? Неужели ты в этом сомневаешься? На допросе Сабина Пастер может заявить, что не хочет отвечать на вопрос, какие именно документы были в пакете. Это ее право. На суде ей придется отвечать. В противном случае судьи будут интерпретировать ее отказ в пользу обвинения.

Дана тяжело вздохнула.

– Я могу сказать тебе, какие документы были в этом пакете.

– Ты? – удивился Габриэль.

– Я, – кивнула Дана. – Я потребовала от Сабины рассказать мне все. Об отношениях с Михайловыми. Ее и Пинхаса. Она рассказала. Михайловы предложили им создать совместную фирму по разработке и внедрению этого суперкомпьютера. Пастеры дали свое принципиальное согласие. Теперь обсуждают детали.

– Почему она не рассказала это капитану Битону?

– Я разрешила ей не говорить.

– Почему?

– Потому что это их коммерческая тайна. Потому что она вправе не рассказывать полиции о том, что не относится к делу. Но на суде, как ты понимаешь, она расскажет все. И предъявит документы.

Габриэль сложил руки на столе и насмешливо взглянул на Дану.

– И ты в это веришь?

– Во что? – не поняла она.

– В совместную компанию? Ты не думаешь, что Сабина Пастер все это придумала, когда узнала, что нам известно о передаче пакета? Теперь они, конечно, сварганят какие-нибудь липовые документы. А что на самом деле было в этом пакете, не знает никто.

Дана опустила голову и устало прикрыла глаза.

– Прекрати, Габи. Ты во всем видишь обман и только обман. Но доказать этот обман ты не сможешь.

– Как и ты не сможешь доказать, что Сабина Пастер говорит правду.

Дана подняла голову и взглянула Габриэлю в глаза.

– Это верно. И потому у нас только один выход. Выяснить, где был Антон Голованов после того, как уехал из офиса Михайлова. Где он потерял конверт с десятью тысячами евро и с кем он дрался.

Габриэль уставился на Дану тяжелым немигающим взглядом.

– Почему ты так уверена, что он с кем-то дрался?

– Во-первых, разбитая губа. Во-вторых… – Дана достала телефон, вызвала на экран фотографию и развернула ее в сторону Габриэля. – Взгляни. Это Антон Голованов с Мариной Цукерман. Секретаршей редактора «Русских ведомостей». Которая по заданию своего босса опекала Голованова во время командировки и привезла его в офис Михайлова.

– Да, я помню, – кивнул Габриэль. – Читал отчет лейтенанта Канца.

Двумя пальцами он увеличил изображение Марины на телефоне.

– Красивая девушка. Оригинальная.

Дана ошпарила бывшего мужа огненным взглядом.

– Нравится? – прошипела она. – Можешь заняться. Она не замужем.

– Никем я заниматься не собираюсь. – Габриэль улыбнулся, опустив голову, и протянул телефон Дане. – Но зачем ты мне ее показала?

Но Дана не взяла телефон.

– Взгляни внимательно. Не на девушку, а вокруг. Ничего не замечаешь?

Габриэль опять развернул телефон экраном к себе.

– Стоят в обнимку. Явно между ними есть какие-то отношения. Уж очень по-хозяйски он обнимает ее за шею.

– Это верно, – Дана улыбнулась. – Отношения между ними есть. Ты хорошо разбираешься в объятиях «по-хозяйски». Что-нибудь еще?

Габриэль промолчал, пристально вглядываясь в снимок.

– Вспомни, о чем я спрашивала вчера тебя по телефону.

– Число пуговиц на рукаве? – вспомнил Габриэль и взглянул на Дану.

– Заметил? – улыбнулась Дана.

– Четыре пуговицы.

Габриэль откинулся на спинку кресла.

– А в кинотеатре – три, – сказала Дана. – Значит, одну пуговицу он потерял. Где? Конечно, в драке. В той, в которой ему разбили губу. И отняли пакет с деньгами. С кем он дрался? И где? В суде тебе придется отвечать на эти вопросы.