Давид Кон – Последний ряд, место 16 (страница 31)

В голосе Габриэля было столько тоски, что у Даны защемило сердце. Половина двенадцатого, а ему ехать не меньше сорока минут.

– Если хочешь, оставайся, – осторожно предложила она. – Я постелю тебе здесь, на диване.

Габриэль несколько секунд смотрел на нее, затем притянул к себе и поцеловал в щеку.

– Нет, поеду. А то еще пригреюсь, привыкну, потом меня не выгонишь. Все еще сложнее будет.

Он провел ладонью по ее щеке и пошел к дверям. «Дура! – вдруг заявил Дане ее суровый внутренний голос. – Какая же ты дура!» «Сам дурак», – огрызнулась Дана. Почему это она дура? Если кто и дурак, так это Габи! Она предложила ему остаться, он не захотел. Что же ей, силой его на диван укладывать? «Все еще сложнее будет!» Много он знает, что будет. Пророк хренов. Дана налила себе четверть стакана виски, выпила залпом и пошла спать.

Глава 14

Марину Цукерман Дана встретила у лифта на третьем этаже офисного здания своей адвокатской конторы «Кан, Даммер и Эбель» в двух шагах от Старого города.

Накануне Дана побывала в редакции «Русских ведомостей» и беседовала с Виктором Сорокиным. Толстяк-редактор не мог сообщить ей ничего интересного, но зато рассказал о своей секретарше, которая сопровождала Антона Голованова в течение всего дня убийства. Познакомиться с Мариной Дане не удалось. У красавицы-секретарши был отгул. Зато она узнала о посещении редакции Эльдадом Канцем. «Я иду по стопам лейтенанта. Сначала беседы со зрителями, теперь посещение редакции. Мысли великих, как известно, сходятся», – усмехнулась Дана и попросила у Сорокина номер телефона Марины Цукерман. Вернувшись в свой кабинет, Дана позвонила Марине и договорилась о встрече, а затем набрала номер телефона Габриэля. Тот категорически отказался предоставить ей копию отчета Эльдада Канца о посещении редакции «Русских ведомостей», но после упреков в формализме и бюрократическом подходе к делу согласился прочесть несколько абзацев, касающихся Марины Цукерман.

… – Здравствуйте, госпожа Цукерман, – Дана протянула руку, – спасибо вам, что согласились подъехать к нам.

Блондинка в обтягивающих джинсах и короткой куртке выглядела весьма привлекательно. Джинсы выгодно подчеркивали длину стройных ног, а куртка не скрывала размер высокой груди. Марина, несомненно, знала, какое впечатление производит на людей (особенно на мужскую половину человечества), и несла себя с достоинством, ошпаривая каждого приближающегося взглядом, ясно говорящим: «Да, я чудо! Но не ваше, и потому держите себя в руках и не вздумайте приблизиться или нарушить дистанцию».

– Ну что вы, – сказала она бархатным, с легкой хрипотцой голосом, который любой мужчина назовет сексуальным. – Я рада помочь. Такое ужасное убийство.

– Благодарю вас! – повторила Дана, отметив про себя искорку страха, мелькнувшую на мгновение в голубых глазах Марины.

В небольшом кабинетике Даны они разместились в креслах. Марина отказалась от предложенного кофе и сложила руки на низком столике, демонстрируя покорность монахини и готовность ответить на любой вопрос.

– Правда, я не знаю, чем могу помочь вам, – сказала она, преданно глядя в глаза Даны. – Я уже все рассказала молодому офицеру, который приходил к нам в редакцию.

«Молодому офицеру», – отметила про себя Дана. Вероятно, Эльдад Канц произвел впечатление на эту красотку.

– Я это знаю, – успокоила Дана. – Я знакома с вашими показаниями, и у меня появились кое-какие вопросы.

– Вопросы? – Страх в глазах Марины стал совершенно отчетливым. – По моим показаниям? Какие еще вопросы?

– Я просто хочу прояснить некоторые позиции в ваших показаниях, – миролюбиво сказала Дана, помолчала и добавила: – Если позволите.

– Конечно. Я же для этого пришла.

Дана еще раз улыбнулась гостье, призывая ее успокоиться.

– Вы познакомились с Головановым в редакции, куда он приехал сразу после прилета в Израиль. Так?

Марина кивнула:

– Так. Мой босс Виктор Сорокин попросил меня опекать Антона. Побыть при нем в качестве водителя и переводчика.

– Господин Сорокин рассказал мне об этом. – Дана продолжала улыбаться. – Вы забрали Голованова из редакции и отвезли в гостиницу «Царь Давид». Так?

Марина кивнула еще раз:

– Так.

– Голованов сказал, что хочет пообедать, и вы порекомендовали ему ресторан «Потемкин». Он попросил вас составить ему компанию, и вы согласились. Так?

– Все верно.

– Вы ждали господина Голованова в фойе. Он поднялся в номер, переоделся, спустился, и вы поехали. Так?

– Вы знаете обо мне все, – улыбнулась Марина. Она почти успокоилась и смотрела на Дану с веселым любопытством.

– А теперь давайте считать. – Дана ответила не менее очаровательной улыбкой и взяла из стопки листок и авторучку. – Самолет из Москвы приземлился в Бен-Гурионе[49] в девять тридцать пять.

Дана записала на листок первую цифру.

– Согласно книге регистрации, Антон Голованов заселился в гостиницу в одиннадцать сорок. По словам господина Сорокина, они сразу выехали из гостиницы в редакцию, потому что Голованову надо было положить документы в сейф. Запишем время приезда журналиста в редакцию. – Дана помедлила. – Двенадцать тридцать?

Она подняла глаза на Марину, и та кивнула.

– Примерно так. В это время в центре уже напряженное движение.

– Потом вы вернули Голованова в гостиницу. Вы сразу выехали из редакции?

– Сразу, – кивнула Марина. – Голованов положил документы в сейф, и мы поехали в гостиницу. Он сказал, что хочет принять душ и отдохнуть.

Дана записала еще несколько цифр.

– Вы выехали из редакции не раньше часу дня. Может быть, даже в час с четвертью. Ехали вы тоже через центр. – Дана подняла глаза на Марину, и та кивнула. – Значит, вы приехали в гостиницу… В районе двух?

Марина помедлила с ответом.

– Я думаю, около половины третьего, – наконец сказала она. – На Бегина[50] была серьезная пробка.

– В гостинице вы остались в фойе, а Антон поднялся в номер. – Дана взглянула на Марину, и та прикрыла глаза в знак согласия. – В номере Голованов переоделся. Я допускаю, что он не только переоделся, но и принял душ. Пусть на все это у него ушел час. Вы все это время сидели в фойе и наверняка страшно скучали. Но примерно в три тридцать Голованов спускается в фойе, и вы везете его в ресторан. Так?

– Да, именно так.

– От гостиницы «Царь Давид» до ресторана «Потемкин» не больше двадцати минут езды на машине, – продолжила Дана. – Пусть тридцать минут. Пусть сорок. С учетом пробок. В котором часу вы приехали в «Потемкин»?

Марина нервно дернула плечами.

– Примерно так и приехали. В четыре с хвостиком. Он все говорил, что голоден как волк. Он же в самолете позавтракал, и все.

– Понимаю. – Дана откинулась на спинку кресла, вернула на стол лист со своими расчетами и разочарованно покачала головой. – Но, простите, это неправда.

– Что неправда? – тревожно спросила Марина.

– Все неправда. Потому что вы приехали в «Потемкин» не «в четыре с хвостиком», а в половине шестого.

Марина смутилась и, чтобы скрыть это, затараторила:

– С чего вы это взяли? С чего? Это не так. Почему вы решили, что мы приехали в ресторан именно в половине шестого?

– Марина, – желая успокоить собеседницу, Дана старалась говорить как можно мягче, – в ресторане есть камеры наружного наблюдения. Они фиксируют и людей, и время. Они и вас с господином Головановым зафиксировали. И время вашего прибытия в ресторан. Семнадцать тридцать шесть.

Дана положила перед Мариной черно-белую фотографию. Несколько секунд Марина ее рассматривала, а скорее просто выигрывала время, обдумывая линию поведения. Наконец она выпрямилась и отодвинула фотографию в сторону. «Приняла решение», – поняла Дана. Выражение глаз Марины из заискивающего превратилось в дерзкое. На губах заиграла надменная улыбка. Она бросила на Дану презрительный взгляд.

– Значит, мы приехали в ресторан в половине шестого, – сказала она, и в ее голосе прозвучал вызов. – И что с того? Это преступление?

– Марина, – в голосе Даны по-прежнему звучали мягкие, успокаивающие нотки. – Я ведь не полицейская. И мне нет никакого дела до того, где вы были эти час или полтора. Но я должна понять, что произошло с Антоном Головановым. И потому прошу вас, скажите правду. Где вы были?

Марина тяжело вздохнула. Огонь сопротивления, метавшийся в ее глазах, погас как по команде. Взгляд стал прежним – приветливым и спокойным. «Кажется, она мне поверила», – подумала Дана.

– Мы были в номере Антона.

Она потупила глаза, но дерзкая улыбка осталась на ее губах.

– Мы занимались сексом. Вы это хотели услышать?

– Я хотела услышать правду, – сказала Дана. – Поверьте, мне нет никакого дела до того, с кем вы занимались сексом. Я обещаю вам, что все, о чем мы говорим, останется между нами. Я ничем не хочу вам навредить. Кроме того, есть такое понятие, как адвокатская тайна. И она не менее значима, чем тайна исповеди.

Марина успокоилась окончательно. Теперь она решила поставить все точки над «i».

– Вы думаете, я шлюха? – в ее голосе вновь зазвучал вызов. – Думаете, мне все равно, с кем переспать?

– Нет, – Дана улыбнулась, – я так не думаю. И я вам не судья. Я вообще никого не собираюсь судить. Кроме того, я вас могу понять. – В глазах Даны мелькнули лукавые искорки. – Чисто по-женски. Антон Голованов звезда, судя по тому, что сказал ваш босс Сорокин. Большая звезда. Трудно женщине устоять.