Давид Кон – Последний ряд, место 16 (страница 26)

Габриэль помедлил и сказал:

– Веред, попроси лейтенанта Канца зайти ко мне.

Глава 11

Эльдад Канц сразу понравился Дане. Симпатичный парень с серьезным взглядом карих глаз. Он встретил ее у ворот резиденции Олега Михайлова и предложил «предварительно все обсудить». «Еще один любитель долгих обсуждений и точных формулировок», – усмехнулась Дана. Но раздражать лейтенанта Канца не входило в ее планы.

– Хорошо, – согласилась она. – Давайте обсудим.

Место для обсуждения, конечно, было выбрано не самое подходящее. Мимо них то и дело проезжали лимузины, везущие важных особ в здания правительственного квартала. Некоторые сопровождали джипы охраны. Сидящие в джипах крепкие парни косились на мужчину и женщину, стоящих на тротуаре. Дана вдруг подумала, что в этот момент они наверняка, касаются кончиками пальцев рифленых рукояток пистолетов, спрятанных у них под пиджаками. Охранники Министерства иностранных дел тоже начали бросать на них подозрительные взгляды. Прохожие спешили. Из-за стоящих на тротуаре людей им приходилось замедлять движение. Они нервничали, что-то ворчали. Дана даже услышала слова: «Нашли место». Но на лейтенанта Канца ни прохожие, ни охранники не производили никакого впечатления.

– Полковник Лейн сказал мне, что у вас есть список вопросов, которые вы хотите прояснить в беседе с Михайловым, – сказал он, буравя Дану пронзительным взглядом. – Могу ли я взглянуть на этот список?

Дана удивленно пожала плечами и покрутила головой.

– Простите, господин лейтенант, но у меня нет никакого списка. Я вообще предпочитаю импровизацию. Я не знаю господина Михайлова, не знаю, чем он занимается и какое имеет отношение к убийству господина Голованова, если вообще имеет. Как же я могу заранее запланировать вопросы? Буду ориентироваться по ситуации.

– Дело в том… – Канц замялся, явно размышляя, как построить следующую фразу, чтобы не обидеть собеседницу. – Олег Михайлов согласился беседовать только с представителем полиции. Я не могу представить вас нашим сотрудником, а отвечать на вопросы адвоката… боюсь, он откажется.

– Откажется так откажется, – беспечно махнула рукой Дана. – Значит, я буду молчать и слушать ваши вопросы. А как вы думаете, лейтенант, смогу ли я в ходе беседы шепнуть вам что-нибудь на ухо? Или господин Михайлов запретит мне это делать?

Уловив иронию в тоне собеседницы, Канц нахмурился.

– Конечно, сможете, – строго сказал он. – Не думайте, что я собираюсь идти на поводу у этого господина. Но он вправе отказаться беседовать с кем-либо, кроме сотрудника полиции, и может даже попросить, чтобы вы покинули его офис. Вы все-таки не государственный служащий, а частное лицо.

– Конечно-конечно. – На лице Даны появилась очаровательная улыбка. – Я не государственный человек и потому беззащитна. Не беспокойтесь. Я не стану вашей проблемой. Если господин Михайлов потребует, чтобы я ушла, я уйду. Без споров и скандалов.

– Хорошо. – Эльдад Канц бросил взгляд на часы. – Тогда мы можем идти.

– Вперед! – скомандовала Дана.

– С охранником я поговорю сам, – предупредил Канц. – Не вмешивайтесь.

– Не буду, – пообещала Дана и зашагала вслед за лейтенантом вдоль глухого забора к широким металлическим воротам, выкрашенным в темно-синий цвет.

Олег Михайлов оказался крепким мужчиной с пронзительными серыми глазами и узкими скулами. Его лицо вполне можно было назвать мужественным, если бы не крупный мясистый нос, нависающий над верхней губой, как клюв хищной птицы. Он вышел из-за стола и приветствовал гостей в центре комнаты. После рукопожатий кивнул помощнику, вошедшему вслед за Эльдадом и Даной в кабинет, и тот исчез, беззвучно затворив за собой дверь.

– Лейтенант Эльдад Канц, Следственное управление Иерусалимского округа полиции, – торжественно представился Эльдад и кивнул в сторону Даны. – Дана Шварц, адвокат.

– Стажер и консультант Следственного управления Иерусалимского округа полиции, – быстро добавила Дана.

Бровь Эльдада дернулась, но он не произнес ни звука.

– Очень приятно. – Михайлов, от которого не укрылось удивление Эльдада, оглядел Дану долгим взглядом и широким жестом указал на кресла. – Прошу вас, располагайтесь. Меня зовут Олег Михайлов. Бизнесмен. Имею два гражданства – Израиля и России. Бизнес веду и в одной, и в другой стране. Но жить предпочитаю в Иерусалиме. – Он улыбнулся и пояснил: – Не люблю снег и с трудом переношу холод.

Устроившись в кресле, Эльдад достал диктофон.

– Вы не возражаете, если наша беседа будет записываться?

Михайлов развел руками, дескать, какие могут быть возражения, и Канц нажал кнопку.

– Может быть, начнем с кофе? – предложил бизнесмен. – Я попрошу приготовить.

Эльдад вопросительно взглянул на Дану.

– Нет, спасибо, я ничего не хочу.

– Благодарю вас, господин Михайлов, – подвел итог Эльдад. – Давайте начнем.

– Как угодно. – Михайлов улыбнулся. – А я, пожалуй, выпью.

Он нажал кнопку интеркома.

– Лера, приготовьте мне кофе. Как обычно, но без молока.

И повернулся к собеседникам.

– Я в вашем распоряжении.

– Господин Михайлов, – начал Эльдад и торжественным движением развернул блокнот. – Мы просили вас о встрече в связи с убийством российского журналиста Антона Голованова…

– Я догадался, – усмехнулся Михайлов, которого официальность Эльдада Канца явно развлекала. – Уже второй день все газеты только об этом и говорят.

– Вы ведь знали его?

– Знал? – Михайлов выдержал паузу, будто подбирая слова для ответа. – Нет, я его не знал. Но в Израиль он приехал, чтобы повидаться со мной.

– Расскажите об этом подробнее.

Михайлов заерзал в кресле, устроился удобнее и заговорил, поглядывая на молчащую Дану, словно пытаясь понять, что делает в его кабинете эта молчаливая рыжеволосая дама.

– Хорошо, расскажу подробнее, – согласился Михайлов. – Хотя особенно рассказывать нечего. Месяц назад со мной связался этот журналист. Обычно я не беседую с журналистами, но он был очень настойчив. Звонил чуть ли не каждый день и убеждал мою секретаршу, что беседа с ним гораздо важнее для меня, чем для него. Он так надоел, что в конце концов я согласился поговорить с ним. Голованов заявил, что у него есть компромат на меня по делу о продаже трех домов в Подмосковье, и попросил прокомментировать. Я ответил, что комментировать нечего, потому что я даже не понимаю, о чем идет речь. Я действительно продал три дома, стоящих на одном участке в хорошем районе Подмосковья. Что тут комментировать? Я не живу в Москве, дома там мне не нужны. Если я приезжаю в Москву, у меня есть квартира в центре. Но Голованов заявил, что у него есть документы, которые доказывают, что я эти дома не продал, а передал бесплатно компании, которую контролирует высокопоставленный российский чиновник. То есть, по сути дела, я дал этому чиновнику взятку. Более того, у него якобы есть документы, говорящие о том, за что именно была дана эта взятка. Я хотел просто повесить трубку, но Голованов заявил, что опубликует документы с моим комментарием или без него. Честно говоря, это было для меня крайне нежелательно…

– Почему? – неожиданно спросила Дана.

Михайлов бросил на нее любопытный взгляд.

– Потому что я не люблю, когда мое имя треплет пресса. Он опубликует свою глупость, а мне потом надо публиковать опровержение. Я не люблю оправдываться и считаю, что любой оправдывающийся всегда проигрывает.

– А почему бы не подать в суд за клевету?

Михайлов усмехнулся.

– Суд, уважаемый стажер и консультант полиции, будет идти несколько лет. К моменту его окончания все позабудут, с чего все начиналось. Редакция опубликует опровержение мелким шрифтом на пятой странице. Меня это не интересует. Как и выигранные деньги. Мне надо, чтобы мое имя оставалось незапятнанным сегодня. Потому я и попросил этого журналиста прислать мне документы.

– И он прислал? – попытался перехватить инициативу Эльдад Канц.

– Прислал. И связался со мной. Я сказал, что комментировать мне по-прежнему нечего. Потому что все его документы – просто фальшивка. Мои подписи явно подделаны. Тогда он заявил, что может приехать в Израиль, предъявить мне оригиналы и даже заплатить за экспертизу моего почерка. Так мы и договорились.

Михайлов замолчал и перевел взгляд с Эльдада на Дану, но те сидели с одинаково сосредоточенными лицами.

– После приезда в Иерусалим, – продолжил Михайлов, – Голованов связался со мной, и мы назначили встречу, которая состоялась позавчера в двенадцать. В этом самом кабинете.

– И что? – не выдержал Эльдад.

– И ничего, – усмехнулся Михайлов и кивнул стройной блондинке в серых узких брючках, появившейся в двери с подносом. Девушка поставила перед ним чашку кофе и вазочку с печеньем и вышла. – Ничего, – повторил Михайлов. – Пусто-пусто. Как я и предполагал. Все так называемые документы оказались полной чепухой. Я показал Голованову документы с моей оригинальной подписью, и он сразу понял, что никакая экспертиза не нужна. Его документы – подделка. Причем довольно грубая. Я ему сказал: «Ты хочешь это публиковать? Публикуй! Но имей в виду, люди, которые передали тебе эти документы, тебя обманули. Подсунули фальшивку. Я пойду в суд. И это будет уже не обвинение в клевете, от которого можно отделаться штрафом. Это будет обвинение в подделке документов. А это – реальный срок». Он скис и начал скулить, что прилетел в Израиль и сильно потратился. Я понял, что он хочет денег. Я спросил, устроят ли его десять тысяч евро. Он аж подпрыгнул от восторга. По-моему, он рассчитывал тысячи на три. Взял деньги, оставил мне все документы и ушел. Вот и вся встреча.