Давид Гай – Формула мудрости (страница 18)

— Что вы делаете, Георгий Васильевич?

— Употребляю в пищу тот паек, который мне прислали. Правда, я не лошадь и есть неочищенный овес очень трудно, но, что будешь делать, — на войне, как на войне.

Я рассказал ему, что наши семейные из овса приготовляют кофе и другие кушанья и что никто из нас не уподобляет себя лошади и не ест овес в чистом виде.

— Что будешь делать, — ответил мне спокойным голосом этот испытанный дипломат, — мое положение хуже вашего: у меня нет семьи, мне некому приготовить кофе из этого овса, и я просто его ем».

Много сил отдал ЦеКУБУ М. Горький. В 1925 году он писал академику Ольденбургу из Сорренто: «Я наблюл, с каким скромным героизмом, с каким стоическим мужеством творцы русской науки переживали мучительные дни голода и холода, видел, как они работали, и видел, как они умирали... Я думаю, что русским ученым, их жизнью и работой в годы интервенции и блокады дан миру великолепный урок стоицизма и что история расскажет миру об этом страдном времени с тою же гордостью русским человеком, с какой я пишу вам эти простые слова».

МАТЕМАТИЧЕСКАЯ ИСТИНА ОСТАЕТСЯ

Вместе со всеми Сергей Алексеевич стойко, без жалоб переносил неурядицы быта. Так что проникновенные слова пролетарского писателя в полной мере относятся к нему.

Во всех случаях человека спасает дело, которым он занимается. А дел у Чаплыгина хватало. После преобразования высших женских курсов во 2‑й Московский университет он становится его ректором (до 1919 года, когда произошла реорганизация). Кроме того (читатели помят), Сергей Алексеевич после Февральской революции вернулся в «большой» университет. Одновременно читал механику в Лесотехническом институте. А еще работал заместителем председателя коллегии Кучинского аэродинамического института; с 1919 года в течение четырех лет был консультантом в комиссии особых артиллерийских опытов (КОСАРТОП) при главном артиллерийском управлении.

По достоинству оценив пребывание Чаплыгина на посту директора курсов, где проявились его административный талант и практическая жилка, коллеги избирают его заместителем председателя жилищной секции ЦеКУБУ, а затем председателем правления жилищного товарищества научных деятелей. Эти общественные должности по тем сложным временам могли быть доверены только лицу, пользующемуся исключительным доверием и уважением. Научная Москва имела все основания считать Сергея Алексеевича наиболее подходящей кандидатурой для исполнения важных общественных поручений.

Память людская сохранила некоторые эпизоды, связанные с тогдашней жизнью Сергея Алексеевича, бережно передавая их из поколения в поколение. Профессор А. А. Космодемьянский в беседе со мной вспоминал рассказ своего учителя, видного ученого А. П. Минакова о его учебе в университете. Андрей Петрович был у Чаплыгина студентом в первые послереволюционные годы. Разруха, нет топлива, аудитории не отапливались. Да и студентов раз, два и обчелся. Чаплыгин не читал лекций: очень часто перед ним сидел только один Минаков. Сергей Алексеевич давал ему задачу и смотрел, как тот решает ее, а сам грел руки в полах пальто, как в муфте, сидел нахохлившись, погруженный в свои мысли...

Революция породила много новых слов и аббревиатур. Одно из сокращений — ЭИПС (Экспериментальный институт путей сообщений). В аэродинамическом отделе института сотрудничали Жуковский и Чаплыгин, правда, недолго, поскольку в декабре 1918 года отдел ликвидировали. Здесь Сергей Алексеевич добивается одного из крупнейших математических достижений.

В «Бюллетене ЭИПСа» № 9 за 1919 год публикуется исследование Сергея Алексеевича «Новый метод интегрирования общего дифференциального уравнения движения поезда». Хотя в названии работы есть слово «поезда», к транспортным проблемам она имела отдаленное отношение, зато к математике — самое прямое. Имеют отношение и два других исследования по теории дифференциальных уравнений, обнародованные Чаплыгиным уже в КОСАРТОПе. Тут Чаплыгин вновь тесно соприкоснулся с Жуковским. Комиссию создал ученый-артиллерист В. М. Трофимов.

«Артиллерийских опытов» — это понятно, а вот почему «особых», требует пояснения. Дело в том, что в числе поводов, побудивших организовать такую комиссию, был такой — созданная на германских заводах гигантская гаубица для обстрела Парижа в конце первой мировой войны. Эту гаубицу назвали «Бертой». Появление такого типа орудий — это действительно «особый» случай, требующий специального изучения. Но, конечно, не ради удовлетворения простого научного любопытства. Молодой Советской Республике приходилось заботиться и о повышении своей обороноспособности. В работе КОСАРТОПа, помимо Жуковского и Чаплыгина, участвовали также известные ученые А. П. Крылов, П. П. Лазарев и инженер В. П. Ветчинкин.

Протокол первого заседания комиссии хранит такую запись: «Просить профессоров Н. Е. Жуковского и С. А. Чаплыгина и инженера В. П. Ветчинкина заняться механикой газов и ее приложениями к внешней и внутренней баллистике; просить С. А. Чаплыгина и В. П. Ветчинкина заняться вопросами расчета прочности новых снарядов».

Сергей Алексеевич увлекся заинтересовавшими его проблемами. Одно дело, скажем, течение газа со скоростями, много меньшими звуковых, и другое дело — учет влияния скоростей выше звуковых. Ему предстояло развить математический аппарат, использованный еще в докторской диссертации «О газовых струях». Он с удовлетворением воспринял близкое ему по духу высказывание Василия Михайловича Трофимова:

— Пока оставить прежний, интуитивный путь, основанный на личном мнении, на общем впечатлении и тому подобных шатких данных. Пока решать стоящие перед нами задачи аналитически, путем математического счета!

По пятницам в КОСАРТОПе проходили пленарные заседания. Проходили интересно, в дискуссиях, иногда весьма бурных. Дело новое, во многом неизведанное. Условия, в которых находились ученые, надо заметить, ничем не отличались от типичных условий тех лет. Занимались они решением сложных проблем, как записано в одном из отчетов, «исключительно на дому, даже во неурочное время, ввиду оказавшейся невозможности (из-за недостатка топлива) создать в помещении комиссии сносные условия для подобной работы».

30 января 1919 года Чаплыгин выступает на пленарном заседании и приводит данные вычисления «силы сопротивления воздуха полету снарядов с различными очертаниями головной части». Далее уже упоминавшееся открытие метода приближенного интегрирования дифференциальных уравнений. Одно из двух исследований, посвященных этому вопросу и сделанных в КОСАРТОПе, называется «Интегрирование основных уравнений баллистики при законе сопротивления, данном Лоренцем».

А затем повторилась типичная для его творчества картина. Будучи известными лишь узкому кругу математиков, эти исследования, отдельно изданные в «Трудах ЦАГИ» в 1932 году, произвели фурор. Сергей Алексеевич написал в предисловии к цаговскому изданию: «Приближенное интегрирование дифференциальных уравнений есть один из основных вопросов технической математики, и потому всякий шаг в этой области, если он дает сколько-нибудь новое освещение процесса, представляет интерес. Вот почему я считал правильным собрать воедино свои работы по этому вопросу, частью помещенные в виде журнальных статей в периодической печати, частью изданные в виде отдельных брошюр. Все эти издания стали библиографической редкостью, а между тем, по моему мнению, в намеченном мной направлении работу следовало бы продолжить».

В этом весь Чаплыгин, призывавший коллег развить найденные им методы, усовершенствовать их и тем самым еще больше продвинуть математическую науку. Ни о собственном приоритете печется он, а о пользе дела, о том, чтобы молодое поколение математиков взялось за развитие начатого им.

Как охарактеризовать самую суть метода? Он позволяет легко оценивать погрешность приближенного решения. Его основные идеи чрезвычайно гибки, с успехом прикладываются к другим областям математики, имеют универсальное значение для решений функциональных уравнений. Эти идеи, в частности, впоследствии использовал лауреат Ленинской и Нобелевской премий академик Л. В. Канторович, применивший функциональный анализ в вычислительной математике, развивший общую теорию приближенных методов.

И недаром М. В. Келдыш и Д. Ю. Панов писали потом: «Но еще и сейчас далеко не полностью использовано все богатство оригинальных и глубоких идей, заложенных в этих замечательных работах С. А. Чаплыгина... Работы по приближенному интегрированию дифференциальных уравнений, несомненно, еще долго будут привлекать внимание исследователей и послужат источником новых изысканий в этом направлении».

Холод, голод, разруха, неустроенный быт не мешают Чаплыгину разрабатывать блестящий теоретический метод, словно утверждая: лихолетье минет, а «математическая истина остается на вечные времена», как говорил великий провидец Вольтер.

ДЕТИЩЕ ОКТЯБРЯ

А в это самое время, поздней осенью 1918‑го, в нетопленной квартире в Мыльниковом переулке, близ Мясницких ворот, собралось несколько человек. Хозяин, профессор Жуковский, в теплом, подбитом мехом халате ежился, остальные, казалось, не замечали холода, спрятав ноги в сырой обуви под сиденья стульев.