Давид Фриман – Воин Рода. Том 2 (страница 3)
Рукопашный бой: 100 (МАСТЕР)
Тактическое мышление: 98
Холодное оружие: 88
Рунная магия: 76
Рунный удар: 82
Рунный щит: 74
Командная работа: 60
Выживание: 52
ОСОБЫЕ СПОСОБНОСТИ:
Истинное зрение: Ур. 3 «Видение сути»
• Чтение структуры материалов, рун, заклинаний ✓
• Чтение эмоций живых существ (аура) ✓
• Источник: Кровь Первых (обходит подавление)
• Режим: импульсный (0.3–0.5 сек за активацию)
Кровь Первых: 5% → 6% (ПРОБУЖДЕНИЕ)
↑ рост в условиях стресса (ментальный допрос)
• НОВОЕ: рефлекторная ментальная защита
(обнаружена при допросе)
Печать Наследника: Ур. 1 / 7
Печать блокирующая: 4 / 7 снято (57.1%)
АРТЕФАКТЫ: 3 / 6
✗ Перчатки Костореза — конфискованы
✗ Камень Резонанса — конфискован
✓ Ключ-Руна — в Академии (недоступна)
РУННЫЕ КАНДАЛЫ:
• Целостность: 62% (→ Кровь подтачивает узлы)
• Расчётное время до разрушения: 6–8 часов
КОНТАКТ:
• Тимофей — стражник, ~20 лет, крестьянский сын
• Мотивация: деньги (1500 золотых), собственное хозяйство
• Статус: «думает» (вероятность помощи: высокая)
ЗАДАНИЕ: «Побег из темницы Черноволковых»
Прогресс: 35%
Срок: до утра (пытки)
═══════════════════════════════════════════════════════
Глава 2. Кровь и камень
На пятую ночь кандалы умерли.
Левый сдался первым: рунные узлы гасли один за другим, как фонари на пустой улице, и Кровь Первых вымывала из них магию с терпением горного ручья, подтачивающего валун. Когда последний узел лопнул, кандал раскрылся — беззвучно, мягко, как стручок, из которого выпало семя. Правый поддался быстрее, потому что Кровь уже запомнила путь и вгрызалась точнее. С шейным пришлось повозиться: тройное плетение узлов, самый толстый из трёх, — я направил всю доступную Кровь в одну точку и держал давление семь долгих секунд, пока в висках не застучало.
Щелчок. Кандал разжался, и цепь соскользнула на пол — тяжёлая, мёртвая, как сброшенная змеиная кожа.
Я стоял в камере свободным. Тело ныло, голова кружилась от усилия, но кровь — обычная, человеческая — бежала по жилам без магического удушья, а глубже неё текла другая Кровь, древняя и тёплая, довольная, как зверь, выбравшийся из клетки.
Резерв магии по-прежнему оставался пуст — стены камеры были пропитаны антимагическими составами и давили извне. Рунный удар, однако, был доступен: Перчатки усилят физику они действуют без резерва, руна Силы сформируется за счёт Крови, минуя заблокированный резерв. Истинное зрение тоже работало. Остальное — под замком. Достаточно.
Перчатки Костореза лежали у дверцы — чёрный свёрток, подброшенный Тимофеем за полчаса до смены. Он пришёл раньше обычного, молча просунул их через щель и ушёл, даже не оглянувшись; я слышал, как колотилось его сердце, — быстро, рвано, как у загнанного зайца, решившегося на отчаянный бросок. Полторы тысячи золотых пересилили страх. Крестьянская жадность победила крестьянскую осторожность — и я, положа руку на сердце, не мог его осуждать, потому что предложил сделку, от которой мечтатель отказаться физически не способен.
Я надел Перчатки, и пальцы вошли в привычные ложбинки — чёрная кожа, тёплая на ощупь. Тело вспомнило тяжесть, тепло, ощущение удвоенной силы, словно к рукам подключили второй мотор.
Подошёл к двери, активировал Видение сути. Замок проступил в синем свечении: механизм с тремя штырями и пружиной, а поверх — рунный контур, который среагирует на магическое воздействие и поднимет тревогу. На физическое, однако, он молчал: проектировщик рассудил логично — какой маг станет ломать замок голыми руками?
Рунный удар — правый кулак, руна Силы, визуализация через Кровь Первых. Точный удар в слабый штырь. Перчатка удвоила мощь; штырь хрустнул, пружина лопнула, замок обмяк.
Толкнул дверь, медленно контролируя скрип петель. Коридор. Тусклый свет факелов. Ефрем — старший стражник — в конце коридора: голова откинута, рот открыт, храп размеренный, как метроном. Десять шагов босиком по холодному камню, ступня с пятки на носок — бесшумное перемещение, навык, вбитый в учебке до рефлекса.
Захват сзади — левая рука на горло, правая фиксирует голову, — контролируемый удушающий, без травм. Семь секунд, и Ефрем обмяк. Ещё две для верности. Проверил пульс — ровный, крепкий. Через десять минут очнётся с головной болью. Связал, заткнул рот тряпкой. Забрал меч — обычный, стальной, с приемлемым балансом, снял с него сапоги и флягу с водой.
Теперь — выбор.
Наверх — к выходу, к свободе — вели два караульных поста и двор дворца, набитый стражей и магами: шансы пробиться — процентов пятнадцать, и это в лучшем случае. Вниз — пустые коридоры, которых стража сторонилась, и Разлом, о котором говорил Светозар. Я стоял в тюремном коридоре, босой, в тонкой рубахе и штанах, с мечом в руке и Перчатками на ладонях, и принимал решение, которое в прошлой жизни принимал десятки раз: рисковать головой ради информации или бежать в безопасность вслепую. Разведка — половина победы; вслепую воюют только мертвецы.
Я выбрал вниз.
✦ ✦ ✦
Лестница начиналась за поворотом коридора, и каменные ступени были стёрты тысячами ног за тысячелетия — гладкие, вогнутые посередине, как ложбинки в русле ручья. Я двигался в темноте почти наощупь, придерживая факел одной рукой, а другую — с мечом — держа наготове: в любой момент из бокового прохода мог выйти стражник, маг, патруль. Тело работало на автомате, переключившись в режим, который в спецназе называли «волчьим ходом», — мягкие шаги, контроль дыхания, обострённый слух, глаза, привыкшие к полумраку.
Стены менялись с каждым пролётом: грубая боярская кладка — известковый раствор, неровные швы, следы торопливой работы — уступала гладким блокам, подогнанным без раствора, с нечеловеческой точностью, которая заставляла мастера-каменщика плакать от зависти. Руины Первых — фундамент, на котором Черноволковы выстроили свою крепость, как хижину у подножия горы, даже не подозревая о масштабах того, на чём стоят.
Факел бросал качающийся свет, и тени прыгали по камню, как живые существа, убегающие от огня. Воздух менялся слоями: сырой тюремный — с запахом плесени и человеческого пота — переходил в сухой, неподвижный, пахнущий камнем и тысячелетиями. Потом появилось тепло — мягкое, маслянистое, идущее снизу, как дыхание какого-то огромного спящего организма. С каждым витком лестницы тепло усиливалось, и вместе с ним усиливалась вибрация Печати Наследника в груди, которая гудела всё громче, всё настойчивее, как компас, чувствующий близость магнитного полюса.
Руны Первых на стенах были потускневшими, спящими — большинство погасли столетия назад, оставив лишь едва различимые борозды в камне. Однако Кровь во мне откликалась на них тихим гулом, словно каждая руна была нотой в мелодии, которую мои жилы помнили, даже если разум ещё не выучил. Я активировал Видение сути короткими вспышками, по полсекунды, экономя силы, и Печать Наследника переводила обрывки: «граница», «стена», «держать», «опасность», «не ходи дальше, если не готов».
Предупреждения. Древние, как сами камни. Оставленные строителями, которые знали, что однажды кто-то пойдёт по этой лестнице вниз — и хотели, чтобы этот «кто-то» понимал, куда идёт.
Я понимал. И всё равно шёл.
Лестница закончилась на пятом витке, и последний пролёт оказался шире предыдущих — стены разошлись, потолок поднялся, и я почувствовал пространство раньше, чем увидел его. Воздух здесь был густым, наэлектризованным; волосы на руках встали дыбом, а по коже пробежали мурашки — реакция тела на концентрацию магической энергии, которую даже заблокированный резерв ощущал, как ощущает глухой вибрацию барабана через пол.
✦ ✦ ✦
Зал открылся внезапно: последняя ступень — и пол растёкся огромным пространством, тридцать метров в диаметре, со сводами, которые терялись в темноте где-то высоко над головой. Факел в моей руке казался здесь жалкой спичкой, затерянной в кафедральном соборе; он осветил лишь ближний край — камень, гладкий, как полированное стекло, покрытый рунами Первых. Руны здесь были крупнее, чем на лестнице, — каждая размером с ладонь, вырезанная с точностью, которая говорила о технологиях, немыслимых для здешних мастеров. Часть из них ещё тлела слабым синеватым светом, и этот свет создавал странный эффект: казалось, пол дышит, медленно и ритмично, в такт пульсации, которую я чувствовал Печатью.
А в дальней стене зала зиял Разлом.
Щель в ткани реальности — два метра в высоту, полметра в ширину. Края оплавлены и покрыты чёрной коркой, которая пульсировала медленно и ритмично, как дыхание спящего зверя. Из щели лился свет — тусклый, болезненный, словно кто-то взял солнечный луч, вывернул наизнанку и пропустил через грязное стекло. И холод — физический, давящий, пробиравший до костей.
Я активировал Видение сути, и мир вспыхнул.
Из Разлома тянулись нити — тёмные, маслянистые, похожие на щупальца глубоководного хищника. Десятки, сотни нитей, уходивших вверх, пронизывавших скалу, впивавшихся в фундамент дворца, — вся сила Черноволковых, все сто лет теневой магии, подавления и господства питались отсюда, из этой раны в стене между мирами. Мстислав построил свою империю на паразитизме: тянул энергию из щели, как пиявка тянет кровь, — и с каждым глотком рана становилась шире.
Я подошёл на два метра. Холод стал невыносимым, и Кровь Первых ответила жаром — горячая волна из груди по жилам до кончиков пальцев. Печать Наследника пульсировала, как сигнальная ракета.