Давид Фриман – Воин Рода. Том 1 (страница 21)

– Черноволковы, – начала Евдокия, касаясь карты пальцем, – напрямую контролируют четыре средних рода через долги и браки. Ещё три – через страх. Один – Ратные, мой род – через шантаж, который держится на одном документе тридцатилетней давности.

Она говорит о себе открыто. Это либо доверие, либо проверка – посмотреть, как отреагирую.

– Горничи, – продолжила она, – формально нейтральны. Фактически – боярин Горнич боится прямого конфликта. У него есть причины: двадцать лет назад Черноволковы уничтожили род Сокольских – союзников Горничей – за попытку «государственного переворота». Доказательства были сомнительные, но эффективные. С тех пор Горничи держатся тихо.

– Но Светлана Горнич, – вставил Гром, – другая. Она не любит Черноволковых. И она – наследница, потому что брата у неё нет. Если мы её переманим…

– …Горничи встанут на нашу сторону, – закончила Евдокия. – Или хотя бы перестанут стоять на их. Это изменит баланс в Совете.

Я смотрел на карту.

Светлана. Вот почему она дала мне книгу. Вот почему игнорирует запрет отца. Она не просто любопытствует – она выбирает сторону.

– Что вы от меня хотите? – спросил я прямо.

Евдокия посмотрела на Грома. Тот кивнул.

– Ты будешь центром, – сказала она. – Последний Святозаров с пробуждённым даром. Символ того, что Черноволковы не всесильны. Вокруг тебя мы соберём тех, кто устал бояться. Но для этого ты должен быть не просто сильным магом. Ты должен быть умным политиком.

Политиком. Значит, драться мало. Надо плести сети.

– Я не политик, – сказал я.

– Пока, – согласилась Евдокия. – Но научишься. Потому что альтернатива – ты остаёшься один против клана, который сто лет держит Северный предел в кулаке.

Она права. Я это знал.

– С чего начинаем? – спросил я.

Евдокия чуть улыбнулась – впервые за весь разговор.

– С малого. Сначала – Светлана Горнич. Она уже сделала шаг навстречу. Ответь. Покажи, что её интерес взаимен. – Пауза. – Не романтически, не сразу. Просто дай понять: ты видишь в ней союзника.

– Второе, – вступил Гром. – Фёдор Кречетов. Средний род, но честный. Его отец – Боярин Кречетов – сидит в Совете и голосует нейтрально. Если Фёдор станет твоим союзником здесь, в Академии, его отец это заметит. И начнёт думать.

– Третье, – снова Евдокия. – Всеволод Рыков. Ты уже с ним на хорошем счету. Рыковы – воинский род, они ценят честность и силу. Борислав пытался взять их под контроль, не получилось. Они ждут, за кем встать. Покажи, что достоин.

Я слушал внимательно. Запоминал.

Три вектора. Три рода. Это основа.

– Четвёртое, – произнесла Евдокия и положила на стол новый лист. – Артефакты.

Я посмотрел.

На листе – список. Шесть позиций, рукой Грома:

```1. Ключ-Руна Светозара (местонахождение неизвестно)2. Перчатки Костореза (Академия, хранилище)3. Кольцо Тихого Шага (род Сокольских, предположительно)4. Зеркало Истины (Черноволковы, личная коллекция)5. Камень Резонанса (библиотека Академии, закрытый отдел)6. Браслет Времени (утерян, последнее упоминание – 80 лет назад)```

– Это артефакты, которые могут усилить твой дар или дать преимущество, – сказал Гром. – Ключ-Руна – главная цель, но до неё ещё далеко. Остальные – доступнее.

– Перчатки Костореза, – продолжила Евдокия, – находятся в хранилище Академии. Официально – экспонат. Фактически – рабочий артефакт, который усиливает физические удары в два раза. Для мага со слабым резервом, но сильным рукопашным боем – это то, что нужно. Доступ закрыт, но Гром может устроить.

– Камень Резонанса, – добавил Гром, – находится в закрытом отделе библиотеки. Это не оружие – это инструмент. Он резонирует с магическими структурами и показывает их слабые точки. Для рунного мага – незаменим. Но туда пускают только с четвёртого ранга или через специальные достижения.

– Значит, мне нужно дорасти, – сказал я.

– Или проявить себя так, чтобы доступ дали досрочно, – заметила Евдокия.

Я смотрел на список.

Шесть артефактов. Шесть целей. Часть из них – в руках врагов. Часть – за замками. Один – вообще утерян.

Хорошая долгосрочная задача.

– Ещё одно, – сказал Гром. Он достал из-под стола деревянный ящик. Открыл.

Внутри лежала книга.

Кожаный переплёт, потемневший до черноты. На обложке – руна Истока, вырезанная, а не нарисованная.

– Это – рабочий дневник Светозара, – сказал Гром. – Радомир спас его в ту ночь, когда всё случилось. Прятал тридцать лет. Потом передал мне. Теперь – тебе.

Я смотрел на книгу. Не тянулся к ней – просто смотрел.

– Дневник Светозара – это не просто записи, – продолжил Гром. – Там его техники, его понимание рунной магии, его мысли о том, как работает дар. И там – подсказки о Ключ-Руне.

– Подсказки, – повторил я. – Не адрес.

– Не адрес, – подтвердил Гром. – Светозар был умным человеком. Он понимал, что прямое указание найдут раньше, чем нужный человек. Поэтому – подсказки. Которые сработают только для того, у кого есть дар рода.

Рунное восприятие. Оно нужно для чтения этих подсказок.

Я протянул руку к книге. Остановился.

– Можно?

– Она твоя, – сказал Гром.

Я взял книгу. Она была тёплой – не от тепла комнаты, а сама по себе. Как медальон.

– И последнее, – произнесла Евдокия. – Сегодня вечером ты встречаешься с Бориславом Черноволковым. Он будет прощупывать. Оценивать. Возможно – предлагать. Твоя задача – не показать слабость, но и не показать угрозу. Будь интересен, но не опасен. Заставь его думать, что у него есть время разобраться с тобой.

– Потому что времени у него нет? – спросил я.

– Потому что мы не дадим ему этого времени, – ответила она.

––

Мы вышли из старого корпуса через час.

Никита молчал, пока мы шли обратно. Потом, когда мы уже были в безопасной зоне, сказал:

– Евдокия – серьёзный человек. Если она взялась за дело, значит, план есть. Долгий, но есть.

– Ты её давно знаешь?

– С детства. Она была подругой моей матери. – Он помолчал. – После того как Черноволковы уничтожили род Звонарёвых – не весь, но большую часть, – она забрала меня и ещё троих детей. Вырастила. Научила думать.

Личная мотивация. У каждого Хранителя – своя.

– Что случилось с твоим родом? – спросил я.

– Пятнадцать лет назад мой отец выступил в Совете против одного из решений Черноволковых. Публично. – Никита смотрел вперёд, голос ровный. – Через месяц его поместье сгорело. Официально – несчастный случай. Выжило пятеро из двадцати.

Я молчал.

– Поэтому я здесь, – сказал он тихо. – Поэтому я жду, когда можно будет ответить.

Ещё один союзник с личными счётами.

– Ты дождёшься, – сказал я.

Он посмотрел на меня.

– Уверен?

– Да, – ответил я просто. – Потому что я не собираюсь проигрывать.