Давид Фриман – Воин Рода. Том 1 (страница 15)

– Через пару дней. Я дам знак – Никита закрыл книгу. – Сегодня и завтра – просто осмотреться. Академия большая, первые дни важны для понимания расстановки сил.

– Уже начал понимать?

– Начал. – Он помолчал. – Борислав Черноволков знает, что ты здесь. Я слышал разговор в столовой, пока ждал тебя. Его люди уже спрашивали о новом Святозарове.

Быстро. Я только через ворота въехал.

– Сколько у него людей?

– В Академии? Напрямую – человек восемь, второй и третий год. Плюс первокурсники, которые хотят встать под сильный род. – Никита смотрел на меня внимательно. – Борислав не дурак. Он не нападёт сразу. Сначала будет давить косвенно – репутация, мелкие неприятности, изоляция. Это его стиль.

– Откуда знаешь его стиль?

– Хранители наблюдают за Черноволковыми тридцать лет, – сказал Никита просто.

Ценный источник информации. Беречь.

Я закончил разбирать вещи. Спрятал медальон и свёрток Тихона на дне мешка, под одеждой.

– Покажи мне Академию, – сказал я. – Сегодня, пока светло.

Никита встал. Накинул кафтан.

– Думал, ты скажешь именно это.

-–

Академия изнутри оказалась сложнее, чем снаружи.

Не архитектурно – структурно. Никита вёл меня через корпуса и тихо комментировал – кратко, по существу, без лишних слов. Хороший гид: говорит то, что важно, молчит о том, что я увижу сам.

Центральный корпус – учебные залы, библиотека, кабинеты наставников. Библиотека занимала два этажа и была закрыта для первокурсников без специального разрешения.

Первый пункт в списке – получить разрешение.

Тренировочные дворы – три штуки. Открытый, большой, для общих занятий. Закрытый, средний, для боевой практики – туда пускали с третьего ранга. И малый, совсем небольшой, у стены – для самостоятельных тренировок, открытый для всех.

Малый двор – моё место. Пока.

Столовая – общая для всех потоков и годов. Это важно: единственное место, где первокурсники пересекаются со старшими регулярно и неизбежно. Никита без слов показал мне стол у дальней стены – угловой, с обзором на весь зал и с двумя направлениями выхода.

Хороший парень. Понимает правильные вещи.

– Вон Борислав, – тихо сказал Никита.

Я не стал поворачиваться резко. Медленно, как будто просто осматриваюсь, повернул взгляд в нужную сторону.

Центральный стол в столовой. Группа человек в восемь – второй и третий год, по знакам на кафтанах. В центре – парень лет восемнадцати-девятнадцати. Высокий, тёмноволосый, с тем особым выражением лица, которое я видел у людей, привыкших, что вокруг них выстраивается пространство.

Борислав Черноволков ел и разговаривал с соседом – спокойно, без видимого интереса к происходящему вокруг. Но я заметил: пока мы шли через столовую, его взгляд скользнул по нам один раз. Коротко. Профессионально.

Зафиксировал. Оценил. Убрал взгляд.

Не враждебно – хуже. Равнодушно. Как фиксируют незначительный факт.

Пока незначительный.

-–

Вечером в коридоре произошло первое столкновение.

Я возвращался из малого двора – провёл там час с шестом, пока было светло. Коридор третьего этажа, факелы уже зажжены.

Навстречу шли трое – первокурсники, по значкам. Шли широко, занимая коридор. Стандартный приём: не уступаешь дорогу – нарываешься на конфликт, уступаешь – обозначаешь себя как того, кто уступает.

Я продолжал идти ровно.

Столкнулись – точнее, один из троих плечом задел меня при разминовении. Намеренно – угол был слишком точным для случайности.

– Смотри, куда идёшь, – сказал он.

Я остановился.

Оценка: трое, первый год, ранги первый-второй. Физически – среднестатистические. Стоят уверенно, но не как те, кто умеет драться – как те, кто привык, что за ними стоит имя рода.

– Извини, – сказал я.

Пауза. Они не ожидали этого.

– Что? – переспросил тот, что толкнул.

– Извини, – повторил я спокойно. – Я не смотрел, куда иду. Моя ошибка.

Они переглянулись. Сценарий сломан – ни агрессии, ни страха, просто ровное извинение. Непонятно, что делать дальше.

– Ты Святозаров? – спросил второй.

– Да.

– Слышали о тебе, – сказал он с интонацией, которая должна была звучать угрожающе. – Говорят, тебя взяли на испытательный срок. С нулевым рангом.

– С почти нулевым, – поправил я. – Есть разница.

– Небольшая.

– Любая разница лучше, чем никакой, – сказал я. И добавил, глядя прямо: – Мы закончили?

Ещё одна пауза. Потом они разошлись – не отступили, просто пошли дальше. Сохранили лицо. Я тоже.

Хорошо. Конфликт без конфликта. Пусть думают, что хотят – важно не создавать врагов раньше времени.

-–

Ночью, когда Никита уже спал, я достал свёрток Тихона.

При слабом свете факела из коридора – дверь приоткрыта на ладонь – начал читать.

Почерк у Тихона был аккуратный, мелкий. Записки начинались без предисловий – просто обрывки, факты, воспоминания.

«Светозар говорил: руна – это не символ. Руна – это намерение, которому дана форма. Нарисованный знак без намерения – просто линии. Намерение без формы – просто мысль. Только вместе они становятся чем-то настоящим».

Я перечитал дважды.

Намерение плюс форма. Значит, рунная магия – это не заучивание символов. Это понимание того, чего ты хочешь – и умение дать этому точную форму.

В каком-то смысле это похоже на боевое искусство. Удар без намерения – просто движение. Намерение без техники – просто злость. Работает только вместе.

Дальше:

«Первая руна, которой он учил – руна Покоя. Не потому что она простая. Потому что без неё все остальные опасны. Маг без покоя внутри – это огонь без очага».

Руна Покоя, – подумал я. – Медитация. То, чем я занимался всю жизнь, не зная, что это работает в обе стороны – и успокаивает меня, и открывает резерв.

Читал долго. Пока не начали слипаться глаза.

Последнее, что запомнил перед сном – строчка в конце первой страницы, подчёркнутая дважды:

«Светозар сказал однажды: враг, который тебя недооценивает – это не враг. Это возможность».