Давид Эберсхоф – Девушка из Дании (страница 52)

- Я забыла, - внезапно сказала Лили, - я забыла купить Герде кисти!

Хенрик проводил ее обратно до магазина, но они обнаружили его закрытым. Лили и Хенрик стояли на улице, а вывеска магазина качалась на железной ручке.

- У меня есть несколько лишних кистей в студии, - сказал Хенрик, - мы можем пойти за ними, если хочешь.

Глаза Хенрика были влажны, и Лили забыла, какими короткими были его торчащие ресницы. Она опять почувствовала запах зерна, похожего на пшеничную муку.

- Это меня немного беспокоит… - отозвалась Лили, когда лицо Хенрика наклонилось к ее лицу.

- Прекрати, - попросил Хенрик, - пожалуйста, не беспокойся из-за меня.

      Вывеска магазина продолжала хлопать по ручке, и Хенрик с Лили отправились в мастерскую на другой стороне Индергавна. Позже, после того как Хенрик налил Лили красного вина, угостил ее клубникой и показал свои морские пейзажи, они поцеловались.

- Ты покраснела еще больше, - заметила Герда. Она зажгла лампу и полоскала кисти в банке.

- Тебе нужна таблетка? - спросила Герда, - ты хорошо себя чувствуешь?

Лили не знала, как рассказать Герде. Когда они вернулись в Копенгаген, Лили сказала:

- Ты действительно думаешь, что мы должны жить вместе? Две женщины в одной квартире?

- Ты беспокоишься о том, что могут сказать люди? - ответила Герда, - это так?

И Лили, которая не совсем понимала, почему она это говорит, ответила:

- Нет. Я не о том. Просто... Думала о тебе.

Нет, Лили не могла сказать Герде о Хенрике. По крайней мере, пока. В конце концов, с чего ей начать? С поцелуя в тусклом свете его студии, или с того, как руки Хенрика обвивались вокруг плеч Лили, когда он провожал ее в вечерних сумерках, пока гувернантки катили коляски домой? Или как его рука, покрытая густыми черными волосами, держала Лили за шею, а затем легла на мягкую подушку ее груди?..

Письмо от Хенрика попало к Лили на следующий день через кантонскую прачку. Сложенный квадрат бумаги, измазанный чернилами, выражал любовь и сожаление. Да, с чего бы начать, Лили? С момента встречи в магазине предметов искусства прошло всего три недели, но Лили чувствовала себя так, словно в это время ее жизнь началась заново. Как она могла сказать об этом Герде?

- Мне хочется погулять, - сказала Лили, вставая.

- Я еще не закончила, - ответила Герда, - посиди еще несколько минут?

- Мне хочется выйти, пока не стемнело.

- Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

- Со мной все будет хорошо.

- В полном одиночестве?

Лили кивнула, и в ней воцарилась неиссякаемая двойственность: она любила и ненавидела Герду за то, что она о ней заботилась. Это было так просто.

Она открыла шкаф-купе, достала пальто и шарф. Герда начала прибирать краски, кисти и мольберт. Эдвард IV залаял на лодыжки Лили. Последний косой солнечный луч пронзил квартиру. Зазвенел рог парома Борнхольм. Натягивая голубое войлочное пальто с бамбуковыми крючками, Лили думала о том, чтобы пойти в порт, взойти по трапу, сесть в каюту, обращенную к носу парома, и уплыть в сторону маленького острова в море.

Но она не отплыла. По крайней мере, пока.

- Я вернусь, - услышала она себя.

- Да, хорошо... хорошо. Ты уверена, что не нуждаешься в компании?

- Не сегодня.

- Хорошо, - Герда подняла Эдварда IV на руки и встала посреди квартиры в лучах света, когда Лили приготовилась покинуть ее. Лили почувствовала потребность сбежать. Хенрик написал ей, что будет работать допоздна в своей студии. “Ищи свет”, - написал он в записке, контрабандой ввезенной в квартиру посреди сложенного белья.

- Ты надолго?

Лили покачала головой.

- Я еще не знаю.

Стоя в застегнутом пальто, она уже была готова идти. Она должна рассказать Герде о Хенрике, но не сегодня.

- Спокойной ночи, - сказала Лили, почувствовав что-то. Когда она открыла дверь, то столкнулась с Хансом, который уже поднял руку, чтобы постучать.

Ханс вошел. Лили осталась у двери. Ханс выглядел усталым, а его галстук развязался. Он попросил Лили присоединиться к нему за ужином, но Лили сказала:

- Я как раз собиралась уходить.

Герда пояснила Хансу, что в последнее время Лили очень занята. Она злилась из-за этого, и рассказала Хансу о новой работе Лили в универмаге Фоннесбех, где она стояла за парфюмерной стойкой.

- Они наняли меня, потому что я говорю по-французски, - объяснила Лили, все еще стоя в пальто. Менеджер в Фоннесбех, женщина в растянутой на груди черной блузе, попросила Лили поговорить с клиентами с акцентом. «Говорите, как француженка. Притворитесь, что вы кто-то другой. Магазин - это сцена!»

Каждый день Лили выстраивала бутылочки из хрусталя на серебряном подносе, заглядывала в глаза и тихо спрашивала проходящих мимо покупателей, не хотят ли они попробовать их запах, прикоснувшись к запястью.

- Я должна идти, - сказала Лили. Она двинулась, чтобы поцеловать Ханса на прощание.

Он предложил присоединиться к ее прогулке, но Герда сказала, что Лили хотела побыть одна.

- Я ненадолго выйду, - сказал Ханс, - когда я вернусь, Герда, мы вместе поужинаем.

Ночь была сырой. На улице какая-то женщина стучалась в дверь доктора Меллера. Лили и Ханс скрылись за дверью Дома Вдовы.

- Куда ты идешь? - спросил он.

- В Кристиансхавн. Но тебе не обязательно идти со мной, - произнесла она, - это слишком далеко.

- Как поживает Герда в последнее время?

- Ты знаешь Герду. Всегда одно и то же.

- Это не правда. Она хорошо устроилась?

Лили замолчала и задумалась о том, что Ханс имеет в виду. Разве это не замечательная черта Герды? Что она всегда была одна и та же: всегда рисовала, всегда планировала, всегда откидывала волосы?

- Она в порядке. Я думаю, она злится на меня.

- Почему?

- Иногда я удивляюсь, почему она позволила мне пройти через все это, если думала, что после операций все останется по-прежнему.

- Она никогда не думала так, - сказал Ханс, - она всегда знала, к чему это приведет.

Женщину с перевязанной рукой наконец впустили к доктору Меллеру. До Лили донесся крик из окон матроса сверху.

Тогда Ханс спросил:

- Куда ты идешь, Лили? - он взял ее руки в свои и начал растирать их от холода.

Иногда Лили удивлялась, что она не просто плавится под мужским прикосновением. Она едва могла поверить, что ее плоть и кости могут выдержать проверку кончиками пальцев мужчины. Она чувствовала это еще сильнее с Хенриком, руки которого касались каждого ее позвонка. Его руки обнимали ее за плечи, и она думала, что рассыплется, как лист бумаги, но этого не происходило, и Хенрик продолжал прикасаться к ней и целовать.

- Мы знаем друг друга очень давно, - произнес Ханс.

- Кажется, я влюбилась, - начала Лили.

Она рассказала Хансу о Хенрике. О том, как они поцеловались в его студии вечером, и все, о чем могла мечтать Лили - это больше никогда не возвращаться в Дом Вдовы.

- Я знал, что это произойдет, - ответил Ханс, - почему ты не рассказала Герде?

- Она будет ревновать. Она попробует помешать этому.

- Почему ты так думаешь?

- Она уже пыталась однажды.

- Но ведь это было так давно.