Давид Эберсхоф – Девушка из Дании (страница 46)
- Он был, вероятно, слишком смущен, чтобы просить тебя о помощи.
- Нет, не Эйнар. Он не такой. И, кроме того, почему он был бы смущен? После всего, что было, чего ему стесняться сейчас?
- Подумай о том, что он переживает. Это не то, что было раньше.
- Но тогда почему он не захотел, чтобы я ехала с ним ? Он не хотел, чтобы я была там, это было ясно.
- Он, наверное, слишком боялся.
Герда остановилась.
- Ты думаешь?
Клерк закурил сигарету, грубо чиркнув спичкой по наждачной полосе вдоль коробка. Герда снова захотела, чтобы Ханс обнял ее, но не позволила себе двинуться к его рукам. Она выпрямила спину и провела пальцами по складкам юбки. Она знала, что это старомодно, но не могла заставить себя скользнуть в чужие объятия, пока оставалась женой Эйнара.
- Ты должна поехать к нему, - сказал Ханс, - если хочешь, я поеду с тобой. Я был бы счастлив поехать с тобой.
- Я не могу уехать.
- Конечно, можешь.
- Как насчет моей работы?
- Это может подождать. Или еще лучше, упакуй свой мольберт и возьми с собой свои краски.
- Ты действительно думаешь, что я должна ехать?
- Я поеду с тобой, - повторил он.
- Нет, - сказала она, - это не пойдет ему на пользу.
- Почему нет?
На столе клерка лежала копия «Л'Эчо де Пари» с обзором последней выставки. Герда еще не читала его, но вдруг четко увидела один абзац, как если бы он был подчеркнут: «
- Если я уеду, то сделаю это одна, - сказала Герда.
- Теперь ты говоришь, как Эйнар.
- Я похожа на него, - ответила она.
Несколько минут они молчали, изучая картину и слушая дождь вперемешку с дорожным движением. Париж был холодным. Каждое утро влажность просачивалась ей глубоко под кожу, и Герда представляла себе единственное более влажное и более серое место - Дрезден. Поехать туда было все равно что скользнуть глубже в ледяную пещеру.
Ханс повторил:
- Если я могу что-то сделать...
Он снова приблизился к ней, а затем на руке Герды возникло ощущение, словно перо коснулось кожи. Она чувствовала его мягкий пульс через костюм в елочку.
- Герда… - начал он.
- Мне нужно идти.
- Как ты думаешь, пора ли нам ...
- Я действительно должна уйти, - закончила Герда.
- Хорошо, тогда иди, - ответил Ханс. Он помог ей надеть плащ, придерживая его за плечи, - Прости.
После этого клерк спросил хриплым голосом:
- Доставите ли вы какие-нибудь новые картины, миссис Вегенер? Должен ли я ожидать чего-нибудь в ближайшее время?
- Не скоро, - ответила Герда. Выйдя на улицу среди толчеи зонтов и проносящимися сквозь мокрый снег машинами, она уже знала, что ей придется сложить мольберт, упаковать краски и забронировать купе на следующий поезд в Дрезден.
***
Больше всего Герду удивило в Дрездене то, как люди на улице не могли оторвать взгляд от своих ног. Она не привыкла к такому, ее глаза отказывались опускаться для того, чтобы блуждать по длинной раме и приветствовать ее. В первый же день Герда почувствовала, что растворяется в скрытых от мира странах Европы, и это вызвало у нее легкую панику. Шагнув к входной двери женской клиники в Дрездене, она услышала хруст гравия у себя под ногами. Это была внезапная боязнь того, что если никто не узнает ее, возможно, она не сможет отыскать Эйнара.
Сначала произошла путаница.
- Я ищу мисс Вегенер, - сказала Герда у стойки регистрации, где фрау Кребс курила сигарету «Халифа».
Фамилия Вегенер ничего не значила для фрау Кребс. Она поджала губы и покачала головой, а ее волосы хлестнули по челюсти. Герда попыталась снова:
- Она худая и темноглазая. Ужасно застенчивая. Маленькая датчанка.
- Вы имеете в виду Лили Эльбе?
Представляя себе лицо просыпающегося с солнечным светом Эйнара, в то время как его поезд пересекал Эльбу по мосту Мариенштрассе, Герда произнесла:
- Да. Она здесь?
***
В ее комнате мерцала переносная газовая плита. Желтый занавес был задвинут, и синее пламя маленькой плиты бросало на кровать волнующуюся тень. Герда держалась за стальную трубку подножки кровати. Лили лежала под одеялом, а ее руки лежали параллельно телу. Она спала.
- Пожалуйста, не беспокойте ее, - прошептала фрау Кребс, стоя в дверях, - операция была тяжелой.
- Когда это было?
- Три дня назад.
- Как она?
- Сложно сказать, - ответила фрау Кребс, сложив руки на груди.
В комнате было тепло от сонных испарений, а молчание Лили было неестественным для Герды. Она села в кресле в углу, натянув одеяло на колени. Ей было холодно, она устала от поездки, и фрау Кребс оставила ее наедине с Лили.
Герда и Лили спали. Герда проснулась через несколько часов. Сначала ей показалось, что она просыпается на одной из спальных веранд в Пасадене. Затем она увидела Лили, голова которой металась по подушке, а ее бумажные веки задрожали.
- Пожалуйста, не беспокойся обо мне… - прошептала Лили.
Герда увидела глаза Лили. Она зажмурилась, чтобы отогнать мечтательный сон; темно-коричневый и скользкий, как шкура медведя. Все, что осталось от ее мужа - глаза, в которых Герда могла увидеть всю свою жизнь.
Герда подошла к кровати и стала гладить ногу Лили через грубое одеяло из конского волоса. Что-то в икроножной мышце расслабилось под руками Герды. Или, может быть, она просто представляла себе это, как и грудь Лили, скрытую одеялом.
- Ты знаешь, что они со мной сделали? - спросила Лили. Ее лицо казалось более полным в щеках и шее, - настолько полным, что клинок ее адамового яблока исчез в маленьком шарфе плоти. Это Герда тоже представляла?..
- Не больше того, о чем мы говорили.
- Я теперь Лили? Стал я Лили Эльбе?
- Ты всегда была Лили.
- Да, но если бы я посмотрел туда, то что бы я увидел?
- Не думай об этом так, - ответила Герда, - это не единственное, что делает тебя Лили.
- Операция прошла успешно?
- Так сказала фрау Кребс.
- Как я выгляжу? Скажи мне, Герда, как я выгляжу?
- Очень хорошенькая.
- Неужели я теперь действительно женщина?