Давид Эберсхоф – Девушка из Дании (страница 42)

      Эйнар позвонил и стал ждать. Изнутри не доносилось никаких звуков. На первый взгляд клиника больше напоминала виллу, расположенную в окружении лип, березовых деревьев и железных заборов. Из подлеска послышалась возня животного - кошки или крысы, спрятавшейся от холода. Занавес тумана спускался, и Эйнар едва не забыл, где находится. Он прислонился лбом к медной пластине и закрыл глаза.

Он позвонил снова. На этот раз изнутри послышался голос, доносившийся откуда-то издалека, словно звук зверя в кустарнике.

Наконец дверь открылась, и женщина в серой юбке, подтянутой под грудь, уставилась на Эйнара. У нее были редкие серебристые волосы и серые глаза. Казалось, будто она никогда не высыпалась, и подушка кожи на горле держала ее голову в вертикальном положении, пока весь мир отдыхал.

- Да? - сказала она.

- Я Эйнар Вегенер.

- Кто?

- Я здесь, чтобы увидеть профессора Болка, - сказал Эйнар.

Женщина прижала ладони к складкам на юбке:

- Профессор Болк? - обратилась она к внутрь здания, - он здесь?

Затем она обратилась к Эйнару:

- Завтра вам придется позвонить по телефону.

- Завтра? - Эйнар почувствовал, что слабеет.

- Вы думаете, что ваша девушка здесь? - спросила женщина, - поэтому вы пришли?

- Я не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду, - ответил Эйнар. Он чувствовал, как женщина смотрит на него, - на его сумку с лилией.

- У вас есть комната, где я мог бы остаться? - Эйнар едва расслышал, что спрашивает.

- Но это женская клиника.

- Да, я знаю.

Эйнар отвернулся и направился на темную улицу. Он остановился за углом, освещенном конусообразной лампой, висящей на проводе над перекрестком. Наконец такси остановилось, и к тому времени, когда Эйнар поселился в гостинице “Хёртизиш” недалеко от Центральной Станции в Альтштадте, день уже близился к рассвету. Стены «Хёртизиша», покрытые решетчатым узором, были достаточно тонкими, чтобы слышать проститутку в соседней комнате. Ночью Эйнар лежал в своей одежде на пуховом одеяле. Он слушал, как поезд подъезжает к станции, и его колеса скрипят ​​по рельсам. За несколько часов до этого на станции, под навесом из почерневшего стекла, женщина в пальто с кроличьим мехом попросила его проводить ее домой. От мысли о ней теперь Эйнару стало стыдно. Голос той женщины и голос шлюшки из комнаты по соседству начали заполнять голову Эйнара. Мысли об их накрашенных губах и щелях в их хлипких юбках вынудили Эйнара закрыть глаза и испугаться за Лили.

      Когда он вернулся в клинику на следующий день, профессор Болк не смог его принять.

- Он вам позвонит, - заверила фрау Кребс в той же серой юбке. Услышав это, Эйнар, стоя у клиники под фонарем, заплакал.

       День был не теплее прошлой ночи. Он задрожал, когда услышал, как под ногами хрустит гравий. У Эйнара не было других дел, и поэтому он бродил по городу, голодный и ослабевший.

      Старый Рынок был открыт, и его магазины были полны. Аптеки Герман Роша были заполнены банковскими клерками, вышедшими на обеденный перерыв. Покрытые сажей здания были темнее, чем небо, а навесы были исписаны названиями магазинов, кассовые аппараты которых мельчали с каждым месяцем рецессии. «КАРЛ ШНАЙДЕР», аптека «МАРИАН, СЕЙЛЕНХАУС», универмаг «РЕННЕР» и аптека «ГЕРМАН РОША»*. В центре площади были припаркованы автомобили и слонялись двое парней в твидовых шляпах и шароварах. В темноте мелькали их синие и потрескавшиеся голени. Женщина с кудрявыми волосами, одетая в голубое стрейч-платье, с животом, проверяющим ткань на прочность и прижимающих пуговицы к блузке, вылезла из своего полуторного «седана». Двое парней начали смеяться над женщиной, не обращающей на них никакого внимания.

       Младший из парней поднял глаза, увидел Эйнара, и снова засмеялся. Парни были похожи, как братья, - оба с острыми носами и жестоким смехом. Эйнар понял, что они больше не смеются над толстой женщиной, которая пробивалась через дорожное движение по трамвайным путям, чтобы попасть в Германн Роша, продающую за полцены бальзам Одола и помаду Шуппена. Они смеялись над Эйнаром, лицо которого было пустым, а верхний плащ хлопал его по икрам ног. Эйнар наблюдал за толстой женщиной, перебирающей банки Одол, сквозь окошко, и жалел, что не может быть ею. Осмотрев цены на пирамиду с консервными банками, женщина бросила в корзину Шюппена. Эйнар представил, как она поведет свой седан домой в Лос Виц и разместит туалетные принадлежности в шкафу над раковиной мужа.

      Эйнар продолжал бродить по городу, глядя на витрины магазинов. Миллер торговал, и у его дверей была очередь из женщин. Продавец выкладывал ящик с капустой. Эйнар остановился у окна магазина воздушных змеев. Внутри мужчина с очками, сидящими на кончике носа, изгибал деревянные стержни у верстака. Вокруг него были размещены разные воздушные змеи. Змей-бабочка, змей-вертушка. Змеи-драконы и змеи с крыльями в виде плавников, как у летучей рыбы. Там же был орел-змей и маленький черный коршун с выпученными желтыми глазами наподобие летучей мыши.

Эйнар отправился в кассу Земпер Опера Хаус и купил билет на “Фиделио”. Он знал, что в опере собрались гомосексуалисты, и опасался, что женщина за стеклом, затуманенным от дыхания, может принять его за одного из них. Девушка была молода и красива, с зелеными глазами, и отказывалась смотреть на Эйнара, осторожно выдавая деньги через бочкообразную щель в окне. И снова Эйнар растворился в этом мире, не понимая, кто он такой.

Эйнар поднялся на сорок один шаг на Брюлльскую террасу, обращенную на Эльбу и ее правый берег. Терраса была засажена квадратными деревьями и окаймлена железным бордюром, напротив которого, наклонившись, стояли коляски, наблюдая бесконечную дугу Эльбы. Ветер пробежал по реке, и Эйнар поднял воротник. Мужчина с повозкой продавал сардельку в булочке и бокалы с вином. Он вручил Эйнару еду, а затем налил яблочное вино. Откусывая дымящуюся булочку с жесткой и хрустящей корочкой на конце, Эйнар положил вино на колено, а затем сделал глоток вина и закрыл глаза.

- Вы знаете, как они называют это место? - спросил торговец.

- Как?

- Терраса Брюльше. Вы знаете, они еще называют это балконом Европы, - человек улыбнулся. Несколько зубов в его улыбке отсутствовало. Он ждал, пока Эйнар допьет вино, чтобы забрать стакан. Терраса выглядывала через реку к вогнутым башням японского дворца, а за ней к крышам в Нойштадте и виллам с их лесистыми садами, а затем ко всей открытой Саксонии. С террасы казалось, что весь мир лежит под Эйнаром и ждет его.

- Сколько я вам должен? - спросил Эйнар.

- Пятьдесят пфеннигов.

Река была серой и неспокойной. Эйнар вручил мужчине алюминиево-бронзовую монету, допил свое вино и вернул стакан торговцу, который вытер его чистым углом рубашки.

- Удачи вам, сэр, - сказал разносчик, толкая тележку.

Эйнар наблюдал за ним и за желто-каменными фасадами с зелеными медными крышами Дрездена за его спиной. Великие здания в стиле рококо, сделавшие Дрезден одним из самых красивых городов, какие когда-либо видел Эйнар: Альбертинум, куполообразная Фрауенкирхе, Грюне Гельбе, изящная Площадь перед оперным театром - красивый фон для маленького торговца и его тележки. Небо над городом стало оловянным и заполнилось бурей. Замерзший и уставший, Эйнар покинул террасу Брюльше и почти почувствовал, что его прошлая жизнь теперь осталась под ним.

***

      Прошло еще два дня прежде чем профессор Болк сообщил, что может встретиться с Эйнаром. Эйнар вернулся в Муниципальную женскую клинику в ясное утро по мостовым сияющих улиц. При дневном свете клиника больше напоминала виллу кремового цвета с арочными окнами и часами на карнизах. Она расположилась в небольшом парке с дубами, березами, ивами и кустарниками.

      Фрау Кребс проводила Эйнара по коридору с красным полом из черного дерева, натертого тусклым воском. В зале было много дверей, и подняв глаза, Эйнар со смущением и любопытством заглядывал в каждую комнату. С одной стороны зала каждая из комнат была заполнена солнечным светом, у окон стояли по две односпальные кровати, а пуховые одеяла казались наполненными мешками муки.

      - Девушки сейчас в Зимнем Саду, - сказала фрау Кребс. На ее шее, чуть ниже линии волос, виднелась родинка, похожая на пятно разлитого малинового джема.

- В клинике имеется тридцать шесть коек, - сообщила фрау Кребс, опережая вопрос Эйнара, - наверху отделы хирургии, внутренней медицины и гинекологии. Во дворе находится здание патологии. Здание патологии - наше последнее дополнение! - гордо заявила фрау Кребс. - там профессор Болк содержит свою лабораторию.

Здание патологии было квадратным и отделанным желтой штукатуркой, которая напомнила Эйнару (и ему стало стыдно за это) о шраме Герды от ветряной оспы.

Первая встреча Эйнара с профессором Болком была краткой.

- Я встретил вашу жену, - начал профессор.

Эйнар, горячий под своим костюмом и накрахмаленной рубашкой с воротником, стягивающим его горло, опустился за смотровой стол. Фрау Кребс вошла в комнату. Ее черные ботинки скрипели, и она передала профессору досье. На лице профессора были золотые проволочные очки, отражающие верхний свет и скрывавшие цвет его глаз. Профессор был высоким, с красивыми скулами и гораздо моложе, чем представлял себе Эйнар. Он понимал, почему профессор понравился Герде. Его адамово яблоко было таким легким, и напоминало настойчивый клюв дятла, акцентируя каждое сказанное предложение. Он почти загипнотизировал Эйнара своими быстрыми птичьими руками, двигая ими в воздухе и приземлив их на угол своего стола, где три деревянных ящика были завалены бумагами.