Давид Эберсхоф – Девушка из Дании (страница 41)
Ханс поставил три зеленых складных стула. Они сидели все вместе, пока дети проходили мимо, гуляли молодые любовники, а одинокие мужчины с быстрыми глазами направлялись в их сторону. Лили вспомнила, как была в последний раз одна в парке. Несколькими неделями ранее она вышла на прогулку, и ее пропустили двое маленьких мальчиков. Один из них сказал: «лесбиянка». Мальчикам, вероятно, было десять или одиннадцать лет. Маленькие блондины со слезами на щеках, а их шорты прикрывали большую часть их лысых бедер. И все же, эти милые маленькие мальчики сумели бросить ей вслед что-то жестокое и неправильное.
Лили сидела рядом с Хансом и Карлайлом. Ей было жарко в платье, которое они выбрали для нее. Это было одно из платьев из арендованной квартиры в Ментоне, - платье с капюшоном и рисунком из раковин. Лили знала, что ее жизнь с Эйнаром закончилась. Остался только один вопрос: будет ли у нее жизнь Лили? Или все закончится, и она умрет? Уйдут ли Эйнар и Лили рука об руку, и их кости зароют в болоте?...»
Но Эйнар знал, что некролог пропустит и это. Он расскажет о нем все, кроме жизни, которую он прожил.
Скорость поезда замедлилась, и Эйнар открыл глаза. Проводник прокричал в коридор: “Дрезден! Дрезден!”
Глава 20
Герда сидела на бархатной тахте. Ее волосы падали ей на лицо, Эдвард IV дрожал на ее коленях. Пребывая с Эйнаром в Дрездене, она внезапно почувствовала, что не способна устроиться на работу. Пробираясь к лаборатории профессора Болка в Германии, она могла думать только об Эйнаре. У нее перед глазами стоял образ потерявшейся на улице Лили, и образ испуганного Эйнара за экзаменационным столом профессора. Герда хотела поехать с ним, но он не хотел этого. Он сказал, что должен сделать это сам, но Герда не могла этого понять. Через три часа после поезда Эйнара отходил еще один поезд до Дрездена, и Герда купила билет. Через полтора дня она появится в Муниципальной женской клинике, и Эйнар ничего не сможет сделать. Герда знала, что Лили хотела бы, чтобы она была там. Но собирая вещи и планируя оставить Эдварда IV вместе с Анной, Герда остановилась. Эйнар попросил ее остаться. Она снова и снова слышала, как его осторожные слова застревали у него в горле.
Теперь Герда стала старше. Глядя в зеркало, она видела на каждой стороне рта слабую красивую линию - две линии, напоминавшие ей свод в пещеру. Это было небольшим преувеличением, она знала. Герда пообещала себе, что ее не будут волновать морщины или даже несколько седых волосков, которые выросли на ее висках, будто мех, попавший в метлу. Но она все же переживала, хотя ей было трудно это признать. Вместо этого она позволила жизни захватить себя. Шли месяцы и годы, она стала американской художницей за границей; Калифорния отступала все дальше и дальше, будто катастрофическое землетрясение, предсказанное по ее ладони доктором физики. Пасадена отступала все дальше и дальше, как потерянный корабль или потерянный остров, а теперь от нее остались только воспоминания. За исключением, конечно, Карлайла. Боли в его голени появлялись и исчезли вместе с облаками, плывшими в Атлантический океан.
Герда и Лили вышлииз коттеджа под зонтиками. Лили закуталась в свое розовое резиновое пальто, которое выглядело настолько тяжелым, что Герду беспокоило, как бы Лили не рухнула под его весом. Герда и Карлайл спорили о выборе доктора для Эйнара. Карлайл прямо заявил, что считает, что Герда поступает нехорошо по отношению к Эйнару.
- В конечном итоге он может пожалеть об этом, - сказал Карлайл, уступая. Эта критика поразила Герду, и она продолжала чувствовать протест Карлайла до осени, когда он менял компресс на лбу Лили или когда сидел на ее кровати, играя с ней в покер. Чувствовала, даже когда Лили с Карлайлом собирались на ночную оперу.
- Жаль, что ты не можешь присоединиться к нам, - сказала Лили своим тихим голосом, - не работай слишком много!
Иногда Герда чувствовала себя обремененной работой, словно она была единственной в мире работающей женщиной, пока остальные отдыхали, наслаждаясь собой. Словно вся тяжесть легла на ее плечи, и если она остановится и откинет голову, их маленький интимный мир взорвется. Она вспомнила об Атласе, который поддерживал мир на своих плечах. И все же, это было неправильно, потому что Герда не только удерживала его, но и создала этот мир. Так она иногда думала. В иные дни она бывала истощена, и ей хотелось бы поговрить с кем-нибудь об этом. Но ей не с кем было поговорить, и поэтому она говорила с Эдвардом IV, пока он ел свою порцию куриной кожи и хрящей.
Не с кем, кроме Ханса.
На следующий день после отъезда Эйнара в Германию к ней пришел Ханс. Он только что посетил парикмахерскую, и волосы на его шее стали щетинистыми, а кожа стала розовой от раздражения. Он рассказывал ей о новой идее для выставки. Ханс планировал подойти к директрисе частной школы для девочек, чтобы убедить ее вывесить в коридорах серию картин с Лили. Ханс был доволен этой идеей. Герда поняла это по тому, как он смеялся за своей кофейной чашкой.
Герда знала, что за последние пару лет Ханс встречался с другими женщинами: актриса из Лондона и наследница джентльменского состояния. Ханс был осторожен и не рассказывал о них Герде, избегая упоминания о том, с кем он провел выходные в Нормандии. Но он рассказывал Эйнару, и эти новости вернулись к Герде благодаря затаившей дыхание Лили:
- Актриса, чье имя восходит в огнях над Кембриджским цирком! - сообщила Лили, - разве это не интересно для Ханса?
- Это должно быть очень хорошо, - ответила Герда, - для него.
***
- Куда пропал Эйнар? - спросил Ханс.
- Он уехал в Германию, чтобы следить за своим здоровьем.
- В Дрезден?
- Он тебе это сказал?
Герда оглядела квартиру. Ее мольберты и картины стояли у стены.
- Лили тоже поехала с ним. Здесь тихо без них.
- Конечно, она пошла с ним, - сказал Ханс. Встав на одно колено, он начал выкладывать на полу самые последние картины с Лили.
- Он рассказал мне об этом.
- О чем?
- О Лили. О враче в Дрездене.
- О чем ты говоришь?
- Послушай, Герда. Ты действительно думаешь, что я не знаю? - он поднял лицо к ее лицу, - почему ты боялась мне рассказать?
Она прислонилась к окну. Дождь за окном замерз и легко постукивал по стеклу. У Герды появилось еще полдюжины новых картин с Лили: серия в ее туалетах, в ожерелье с добавлением жемчуга, которое Герда сама одевала ей на шею. Картины изображали розовощеких и ярких Лили, в отличие от ее настоящей серебристо-белой плоти. Лили изображалась в платье без рукавов с широким воротником и собранными волосами.
- Ты действительно можешь видеть в них Эйнара?
- Теперь я вижу, - сказал Ханс, - он рассказал мне об этом прошлой осенью. Он с трудом решал, что делать и к кому обратиться, выбирая между доктором Бусоном и профессором Болком. Однажды Эйнар появился в галерее, просто зашел в офис. Шел дождь, он промок, и сначала я не заметил, что он плакал. Он был бледным, - даже белее, чем Лили на картинах. Я думал, что он может упасть. Казалось, что ему тяжело дышать, и я видел, как его пульс трепещет в горле. Все, что я должен был сделать, - это спросить, что случилось, и он все мне рассказал.
- Что ты сказал ему?
- Я сказал, что это многое объясняет.
- Объясняет что?
- Об Эйнаре и тебе.
- Обо мне? - спросила Герда.
- Да. О том, почему вы все эти годы были такими защищенными, такими… очень закрытыми. В каком-то смысле ты отнеслась к его секрету так же, как к своему.
- Он мой муж.
- Я уверен, что это было тяжело для тебя, - Ханс встал. Парикмахер побрил его, но пропустил пятно на щеке.
- Не так тяжело, как это было для него, - Герда почувствовала волну облегчения, проходящую сквозь нее. Наконец-то Ханс знал. Обман Ханса закончился, и Герда чувствовала, как волна отступает.
- Итак, что ты думаешь о нашем секрете?
- Он тот, кто он есть, верно? Как я могу винить его в том, какой он есть?
Ханс подошел к ней и взял ее за руки. Она чувствовала запах ментола в лосьоне после бритья.
- Как ты думаешь, я поступила правильно, отправив его к Болку? - спросила она, - ты же не думаешь, что я совершила ошибку, не так ли?
- Нет, - сказал он, - вероятно, это его единственный шанс.
Ханс обнял Герду у окна. Движение тихо скользило по мокрой улице внизу. Но она не могла позволить ему удерживать ее дольше, сказала она себе. В конце-концов, она все еще была замужем за Эйнаром. Скоро ей придется уйти. Ей нужно будет отправить Ханса обратно в галерею с картинами. Его рука лежала на ее спине, а другая на ее бедре. Она положила голову ему на грудь, чувствуя ментол с каждым вдохом. Но каждый раз, пытаясь освободиться, она чувствовала себя слабой. Если она не могла быть с Эйнаром, она хотела быть с Хансом. Герда закрыла глаза и уткнулась носом в его шею. Когда она почувствовала, что расслабляется, то вздохнула и ощутила, как годы одиночества исчезают. В этот момент она услышала, как ключ Карлайла поворачивается в парадной двери.
Глава 21
Эйнар заплатил водителю пять рейхсмарок, а затем такси удалилось. Свет фар пронесся мимо зимнего скелета азалии, и скользнул на улицу. На улице было темно, за исключением света от фонаря, висящего над дверью. Эйнар выдохнул и почувствовал холод, просачивающийся в ноги. Рядом с дверью висела черная резиновая кнопка. Эйнар подождал, прежде чем надавить на нее. Вдоль букв «ДРЕЗДЕНСКАЯ МУНИЦИПАЛЬНАЯ ЖЕНСКАЯ КЛИНИКА» на латунной пластине сочилась влага. На второй доске висел список врачей клиники. Докторр Юрген Уайлдер, доктор Питер Шойнеманн, доктор Карл Шеррес, проф. доктор Альфред Болк.