Давид Аракелян – МемыАры (страница 25)
В котором мы с друзьями иногда собирались после работы и общались разными способами.
Беседовали о политике и не только, играли в карты и нарды, пили коньяк, ну и так далее.
Ваган, в отличие от всех нас, пить не умел.
Или не хотел.
Просто он предпочитал другой вид расширения сознания.
Рассказывать об этом не буду из этических и юридических соображений.
Но для ясности скажу, что для этого используются папиросы.
Обычно это Беломор.
Ну, вы всё поняли.
У каждого человека своё мнение насчёт этого.
В зависимости от его воспитания, мировоззрения, должностных обязанностей и взглядов на жизнь.
У Вагана тоже. Он не считал своё увлечение чем-то запретным или криминальным.
Я не буду давать этому оценку.
Да и речь не об этом.
Если до сих пор всё понятно, то перейдем к тому самому дню, когда всё произошло.
А в тот самый день мы с Ваганом и ещё одним нашим другом, назовём его Артур, сидели в офисе — бытовке.
На столе бутылка коньяка, нарезанные лимоны на блюдце, в тарелке побольше ломтики сыра чанах, охотничьи и другие колбаски, хлеб, кусочки шоколадки на фольге.
Сочетать несочетаемое — это большое искусство!
И мы тогда в него были полностью погружены.
Мы с Артуром играем в нарды.
Из старинного музыкального центра звучит классическя музыка.
Ваган, постукивая ей в такт ногой, смотрит на нашу игру, по старинной армянской привычке эмоционально комментирует её и даёт подсказки.
Периодически мы ненадолго останавливаемся, я разливаю коньяк в рюмки, кто-то из нас говорит тост, мы чокаемся об кулак Вагана и быстренько, чуть поморщась, выпиваем, нюхаем лимон и заедаем кто сыром, кто мясной нарезкой.
В другом кулаке у Вагана уже несколько минут находится набитая папироса.
После очередного гейма он отпрашивается на улицу.
Чтоб разделаться с папиросой и заодно оправиться, как говорят в армии.
Пока его нет, мы с Артуром продолжили нашу игру.
Снова стали слышны громкие стуки при перестановке фишек и не такие громкие, когда кидаешь кости.
Играем, эмоционально обсуждаем каждый шаг соперника.
Но что-то не так…
Чего-то или кого-то не хватает, с его комментариями.
И уже довольно долго.
Первым на это обратил внимание Артур.
— Что-то Ваган пропал, — говорит он мне. — Пойду проверю где он.
— Давай я сам посмотрю, — отвечаю ему. — Мне тоже в туалет надо.
Открываю дверь, выхожу на улицу, где уже было достаточно темно, и резко трезвею!
Мама — мия, как сказали бы итальянцы.
Ола — ла, крикнули бы французы.
Шайтанама, можно иногда услышать от сотрудника Вагана, узбека Улугбека.
О щит, говорят в таких случаях американцы. И мы бы снова вспомнили название рассказа.
Но я сказал про себя другое:
"Бляха — муха, что это???"
А потом уже вслух:
— Артур!!! Срочно иди сюда! Здесь какая-то х@йня…
Артур резко подошёл к двери, у которой стоял я, и мы оба стали наблюдать такую картину.
Метрах в тридцати от нас на полусогнутых ногах стоял Ваган и размахивал над головой большой совковой лопатой.
Делал он это с большим размахом и усердием.
Наверно именно так в конце сражения солдат — победитель машет знаменем над захваченной высотой!
Или пролетарий на баррикаде во время революции размахивает красным стягом.
Или болельщик на фанатской трибуне машет флагом с цветами любимой команды сразу после забитого гола.
Но мы были на промзоне Адмиралтейского района нашего любимого города.
В мирное время.
Ничего, как говорится, не предвещало беды…
После очередного замаха Ваган нас увидел и крикнул:
— Ложитесь!!! Или зайдите внутрь!!!
Первое, что пришло нам в голову, это то, что он "словил измену", как выражаются те, кто тоже предпочитает беломор коньяку.
Мы переглянулись и начали думать, что нам надо сделать, чтоб спасти друга.
— Ваган джан, что случилось? — Артур как можно мягче пытался успокоить его.
— Зайди внутрь, срочно! И ты тоже, — ответил он, показывая на меня лопатой.
В тот момент всё смешалось в наших с Артуром головах.
Это мы потом выяснили, когда анализировали случившееся.
Абсурд, тревога, страх перед неизвестностью, беспомощность…
Вот что мы испытывали в тот момент.
Разгадка наступила скоро.
Это была огромных размеров чайка.