Дава Собел – Стеклянный небосвод: Как женщины Гарвардской обсерватории измерили звезды (страница 57)
В 1956 году Сесилия Пейн-Гапошкина стала штатным профессором и первой женщиной в Гарварде, достигшей такого уровня. Она разослала написанные от руки приглашения всем студенткам, занимавшимся астрономией, отпраздновать это событие вместе с ней в библиотеке обсерватории, где она встала во весь свой рост, расправила плечи и с усмешкой сказала: «Чувствую себя так, словно достигла чего-то совершенно невероятного».
Как штатный профессор Сесилия могла претендовать на роль заведующей кафедрой, и эта должность свалилась на нее следующей осенью. Хотя она давно мечтала о престиже, связанном с этой должностью, служебные обязанности то вызывали скуку, то действовали на нервы. Что еще хуже, они отнимали время у исследований. В 1958 году Гарвардская корпорация под председательством Натана Пьюзи наконец избрала Сесилию Пейн-Гапошкину филипсовским профессором астрономии. Но даже тогда ее зарплата в размере $14 000 в год, хотя и превышала оклад мужа, была намного ниже, чем у мужчин на соответствующей должности.
Кэтрин Вольф Брюс занялась инвестициями в астрономию слишком поздно и не дожила до ответов на свои вопросы о Вселенной. Учрежденная ею медаль, однако, продолжает и ныне связывать ее имя с каждым значительным достижением в науке, которой она покровительствовала. В числе сотни с лишним обладателей золотой медали Кэтрин Брюс – Артур Стэнли Эддингтон, разгадавший внутреннее строение звезд и установивший, что их конечная судьба определяется массой при рождении; Генри Норрис Рассел, определивший ход эволюции звезд и показавший, что они в самом деле с возрастом меняют цвет; Ханс Бете, прояснивший процесс ядерного синтеза, являющийся источником энергии звезд. Помимо Эдварда Пикеринга в число удостоившихся медали сотрудников Гарвардской обсерватории входят Харлоу Шепли, Барт Бок и Фред Уиппл, предложивший модель «грязного снежка» для объяснения строения комет.
До сих пор лишь четыре женщины получили медаль Кэтрин Брюс. Первой в 1982 году стала Маргарет Пичи Бербидж, англичанка по происхождению, изучавшая спектры галактик. Совместно со своим мужем Джеффри и коллегами Уильямом Фаулером и Фредом Хойлом она показала, что тяжелые элементы синтезируются в недрах звезд. В 1990 году медаль досталась Шарлотте Мур-Ситтерли. В девичестве Шарлотта Мур, она в 1929 году устроилась расчетчицей в Принстон, а когда Генри Норрис Рассел ушел в творческий отпуск, воспользовалась этой возможностью, чтобы поступить в аспирантуру Калифорнийского университета в Беркли, где в 1931 году защитила диссертацию по спектрам солнечных пятен. Затем она вернулась в Принстон, в 1937 году вышла замуж за астронома Бэнкрофта Ситтерли, продолжила работу и впоследствии стала руководителем программы по атомной спектроскопии в Национальном бюро стандартов. Вера Рубин, выбравшая для учебы Колледж Вассара из-за его исторической связи с Марией Митчелл, получила медаль Кэтрин Брюс 2003 года за измерения вращения галактик, которые привели к открытию темной материи. Сандра Мур-Фабер, лауреатка 2012 года, училась в аспирантуре в Гарварде, но работала в основном в обсерваториях Калифорнийского университета, изучая образование галактик, их строение и объединение в скопления. В 2013 году она стала одним из 12 лауреатов Национальной медали за научные достижения.
Названный в честь мисс Брюс телескоп, который Шепли называл «великим охотником за галактиками Южного полушария», в 1950 году списали. Он уступил свое место в Блумфонтейне новому 30-дюймовому инструменту, который обещал еще более высококачественные снимки при более короткой выдержке. Линзы и тубус «Брюса» еще несколько лет находились в Африке в целости и сохранности, но без дела, пока их не отправили в США, где они также остались лежать без дела в Ок-Ридже. Старое здание с куполом для «Брюса» в Арекипе превратили в часовню.
Сама мисс Брюс похоронена, как она и завещала, на Гринвудском кладбище в Бруклине (Нью-Йорк), месте упокоения самых богатых и знаменитых людей города ее времени. Там же погребена чета Дрейпер под общим пятиугольным надгробием, на котором выбита точная копия медали конгресса за вклад доктора Дрейпера в наблюдения за прохождением Венеры по диску Солнца в 1874 году.
Медалью Дрейпера, как и медалью Брюс, по-прежнему награждают астрономов по совокупности заслуг. В числе лауреатов обеих медалей – Эдвард Пикеринг, Джордж Эллери Хейл, Артур Стэнли Эддингтон, Харлоу Шепли и Ханс Бете, но пока еще нет ни одной женщины. С тех пор как медаль Дрейпера получила мисс Кэннон, лишь одна женщина удостоилась ее – радиоастроном Марта Хейнс из Корнеллского университета, разделившая награду 1989 года с Рикардо Джованелли за совместное картирование крупномасштабного распределения галактик.
Сохранилась и премия Энни Джамп Кэннон. Ее получили Маргарет Уолтон Мэйолл, бывшая ассистентка мисс Кэннон, в 1958 году и директор Нантакетской обсерватории Маргарет Харвуд в 1961 году. С 2006 года премию стали вручать чаще – Американское астрономическое общество теперь выбирает очередную лауреатку ежегодно. Годовой денежный эквивалент теперь превышает $1000 (первоначальный взнос мисс Кэннон), но к нему больше не прилагается украшение ручной работы. В 2016 году премия Кэннон досталась Лауре Лопес из Университета штата Огайо за исследования в области радиоастрономии и рентгеновской астрономии, связанные с жизненными циклами звезд.
На Обсерваторском холме в Кеймбридже, штат Массачусетс, теперь находится Гарвардско-Смитсоновский центр астрофизики – плодотворный союз бывших Гарвардской и Смитсоновской обсерваторий. В нем работают 300 ученых, занятых в исследовательских программах, поддерживаемых университетом и государством и охватывающих все области астрономии. Около трети штата составляют женщины.
Монументальный труд по классификации звезд, известный как Каталог Генри Дрейпера с Дополнением, работа над которым началась при Вильямине Флеминг в 1880-е годы и продолжалась Энни Джамп Кэннон до 1940 года включительно, все еще регулярно используется. Студенты, изучающие астрономию, запоминают порядок звездных температур по мнемонической фразе Oh, Be A Fine Girl, Kiss Me! – только теперь у нее появился вариант со словом guy («парень») вместо girl («девушка»). Несколько лет на вводном курсе астрономии в Гарварде попытались было провести конкурс на менее глупую и сексистскую мнемоническую фразу, но анонимный оригинал сохранил как первенство, так и практичность. Сохраняют актуальность и тысячи идентификационных номеров дрейперовского каталога, которыми расчетчицы обозначали звезды. Например, переменная HD 209458 в созвездии Пегаса стала темой новостей, когда современные методы позволили обнаружить планету на орбите вокруг нее.
Система классификации Антонии Мори, включавшая 22 спектральных класса и ряд подклассов, современникам казалась слишком сложной, чтобы получить поддержку. Однако она позволяла различать величины и возраст звезд, принадлежащих к одной и той же широкой категории. После того как в 1908 году Эйнар Герцшпрунг впервые похвалил чутье мисс Мори, одно из ее обозначений было введено в дрейперовскую классификацию в 1922 году, а в 1943 году при внедрении новой системы МКК в нее включили еще некоторые градации Мори. В 1978 году, четверть века спустя после кончины Антонии Мори, ее система получила дальнейшую реабилитацию – Уильям Морган опубликовал «Исправленный спектральный атлас Моргана – Кинана для звезд древнее Солнца» с новыми соавторами Гельмутом Абтом и Дж. Тапскоттом. Морган посвятил эту книгу «Памяти Антонии Мори (1866–1952), замечательного специалиста по морфологии звездных спектров».
Генриетта Ливитт не участвовала в разработках классификации, но своими поисками переменных и открытием связи между периодичностью и блеском цефеид внесла не менее, а может быть, и более важный вклад в развитие астрономии. Выведенная мисс Ливитт зависимость между периодичностью и светимостью дала Харлоу Шепли возможность раздвинуть границы Млечного Пути. Те же цефеиды с применением тех же аналитических методов позволили Эдвину Хабблу оценить непомерные расстояния до спиральных туманностей. С помощью цефеид Хаббл в 1924 году доказал, что Млечный Путь не единственная галактика во Вселенной, а позже продемонстрировал, что Вселенная расширяется, становясь еще более огромной, о чем свидетельствует стремительное разбегание большинства внешних галактик. Но цефеиды еще не все рассказали о космических расстояниях. Во время Второй мировой войны немецкий эмигрант Вальтер Бааде, работавший в Маунт-Вилсон с 1931 года, воспользовался масштабными отключениями электричества, при которых ночное небо становилось темнее. Подробное изучение Бааде звезд в туманности Андромеды позволило разделить цефеиды на две подгруппы. Он заново откалибровал шкалу расстояний и пришел к выводу, что общий размер Вселенной вдвое превосходит оценки Хаббла. Современные астрономы опираются на зависимость между периодичностью и светимостью при расчетах текущей скорости расширения Вселенной.
Взаимосвязь между расстоянием и красным смещением, открытая Хабблом в царстве туманностей, назвали законом Хаббла. По этой же логике, как утверждают некоторые ученые, взаимосвязь между периодичностью и светимостью, обеспечившую почву для открытий Хаббла, следует с полным правом переименовать в закон Ливитт. Эта идея набирает популярность с января 2009 года, когда исполнительный совет Американского астрономического общества единогласно принял резолюцию о переименовании. Поводом послужил 100-летний юбилей «первого доклада Генриетты Ливитт о зависимости между периодичностью и блеском цефеид». Хотя члены совета понимали, что у ААО «нет полномочий устанавливать астрономическую номенклатуру», они отметили, что им «будет очень приятно», если название «закон Ливитт» войдет в широкое употребление.