Даша Скворцова – Глиняное сердце (страница 9)

Он задул свечу и улёгся под одеяло, натянув его почти на голову, чтобы не слышать тот далёкий, тоскливый гул. Но в темноте он чувствовал его не ушами, а кожей. Как вибрацию. Как зов.

Ему долго не спалось. И когда сон наконец пришёл, ему снова снилась его тень. Она стояла в углу комнаты, отдельно от него, и смотрела на старую гончарную. И на её безликом силуэте читалось не страх, а острое, ненасытное любопытство.

Глава 5: Немой наставник

Утро в Городце началось не со звонка будильника, а с перезвона. Глухой, бархатистый звук, похожий на удар по огромной медной чаше, разнёсся по холму ровно в семь. Он не будил резко, а скорее мягко вытягивал из сна, вибрируя где-то в костях.

Лев открыл глаза. Солнечный луч уже пробивался сквозь маленькое окно, пылинки танцевали в его свете. Тишина была непривычной – ни машин, ни грохота города. Только пение птиц за окном и далёкий плеск воды у фонтана.

Раздался стук в дверь.

– Вставай, медведь! Завтрак через полчаса, а в девять на площадь! – это был голос Витьки, бодрый, будто он уже пробежал пять километров и поднял гирю.

Лев быстро умылся ледяной водой (она оказалась на удивление бодрящей), оделся и вышел. Витька уже ждал в коридоре, блестя от энергии и свежевымытой физиономии.

– Ну что, как спалось? Не слышал ничего? – спросил он с намёком.

– Спал хорошо, – соврал Лев.

– Молодец. Не обращай внимания. Это у всех первое время так. Потом привыкаешь. Идём, а то кашу всю съедят.

В столовой было уже многолюдно. Лев снова увидел Злату. Она сидела одна, углубившись в какую-то тетрадь с чертежами, и яростно что-то чертила, время от времени откусывая от яблока. Она не поднимала головы.

После завтрака все потянулись к площади Сути. Народу собралось больше, чем вчера вечером, человек семьдесят. Были и взрослые мастера в рабочих фартуках, и ученики всех возрастов. Все столпились у фонтана, в центре площади. Стоял негромкий, деловой гул.

Еремей стоял на невысоком каменном возвышении рядом с фонтаном. Рядом с ним – несколько взрослых, которых Лев ещё не знал: суровый бородатый мужчина с руками, как молоты (должно быть, кузнец Борислав), седовласая женщина с бесконечно добрыми глазами и ворохом разноцветных ниток на плече (учитель Ткачей), могучий старик с бородой, в которой, казалось, застряли щепки (Древодел Сергей Петрович), и сама Матрёна, стоявшая чуть в стороне с тем же невозмутимым видом.

– Тишина, – сказал Еремей. Голос его был негромким, но он прорезал гул, и все замолчали. – Сегодня день Распределения. Для новичков это начало пути. Для остальных – возможность подтвердить свой выбор или попросить о смене школы. Подходите по очереди.

Из толпы вышло шесть человек. Лев узнал среди них нескольких вчерашних новичков, с которыми виделся в столовой. Все они выглядели взволнованными.

Еремей сделал шаг к фонтану и положил руку на край каменной чаши. Он что-то прошептал, и вода в фонтане внезапно замерла. Струя перестала взмывать вверх и опадать. Вся масса воды в чаше стала абсолютно гладкой, как тёмное зеркало. Потом с её поверхности потянулись тонкие, серебристые нити пара. Они сплетались в воздухе, образуя призрачную, мерцающую арку, ведущую куда-то за фонтан, в сторону самого древнего и большого дерева на площади.

Это было дерево, которое Лев вчера не особо рассмотрел. Оно было огромным, старым дубом, но не совсем обычным. Его ствол был не гладким, а словно состоял из шести сросшихся вместе стволов поменьше, переплетённых, как в гигантской косе. В его толще, на разной высоте, были встроены… комнаты. Небольшие, с дверцами и окошками, вырезанными прямо в живом дереве. Это и были «Чертоги Шести». Шесть маленьких обителей, вплетённых в одно целое.

– Чертоги Шести – сердце Городца, – сказал Еремей. – Они помнят всех, кто когда-либо приходил сюда учиться. Подойдите к дереву, положите ладонь на ствол и прислушайтесь. Чертоги укажут, к какой школе лежит ваша душа. Кто первый?

Первой подошла девочка лет тринадцати с двумя длинными косичками. Она зажмурилась, прижала ладонь к тёплой коре. Минуту ничего не происходило. Потом одна из шести «секций» ствола слабо засветилась мягким зелёным светом. Из-под коры выползла тонкая лоза и нежно обвила запястье девочки.

– Древоделы, – объявил Еремей. Девочка открыла глаза, сияя от счастья, и побежала к Сергею Петровичу, который кивнул ей, прикрыв глаза, будто говоря: «Ну, конечно, куда же ещё».

Следующий, долговязый парень, коснувшись дерева, услышал зов металла – одна из «комнат» в стволе отозвалась глухим, чистым звоном, как удар по наковальне. Он отправился к мрачному Бориславу.

Третья, робкая девушка, вздрогнула, когда её пальцы коснулись ствола, и из дерева выпал… клубок тончайших серебряных нитей. Он упал прямо к её ногам. Она подняла его, ошеломлённая.

– Ткачи, – сказала Еремей, и девушка, краснея, пошла к седовласой мастерице.

Процессия продолжалась. Лев смотрел, затаив дыхание. Это было красиво и… правильно. Казалось, дерево действительно знало каждого.

Наконец, очередь дошла до него. Еремей кивнул.

– Трофимов. Подходи.

Лев вышел из толпы. Он чувствовал на себе сотни взглядов. Подошёл к исполинскому дубу. Кора под его ладонью была тёплой, живой, пульсирующей, как огромное сердце. Он закрыл глаза, как делали другие, и попытался прислушаться.

Сначала было тихо. Потом он услышал шум. Слабый, как шёпот листвы. Потом гул нарастал. Это были не звуки, а ощущения. Он чувствовал зов дерева – глубокий, древний, полный терпения и медленной, неуклонной силы. Одновременно с этим – холодную, несгибаемую твёрдость камня, его глухую, вечную память. И яростный жар металла, его страсть к изменению, к тому, чтобы гнуться, плавиться, принимать новую форму. И бесконечную текучесть, податливость глины, её желание держать в себе воду, дышать, рождать форму из бесформенного комка. И переплетение, лёгкость, хитросплетение нити, её умение связывать, удерживать, украшать. И вибрирующую мощь слова, звука, который может разрушать и создавать миры…

Все шесть зовов нахлынули на него сразу. Оглушительным, нестройным хором. Голоса дерева, камня, металла, глины, ткани и слова кричали, спорили, перебивали друг друга, требуя внимания. Он не мог выделить один. Он был всем. Или ничем.

В ушах зазвенело, в глазах потемнело. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он отшатнулся от дерева, едва не падая, и открыл глаза. Перед ним плыли цветные пятна. Дуб стоял молча. Ни одна из шести частей не светилась. Ничего не произошло.

В толпе пронёсся удивлённый шёпот. Еремей нахмурился, его взгляд стал ещё более пристальным.

– Повтори, – коротко сказал он.

Лев, всё ещё дрожа, снова приложил ладонь. И снова – тот же водопад ощущений, тот же оглушительный гул. Он не мог выбрать. Они все были им. И ни один не был *его*. Он с силой отдернул руку, чувствуя, как его тошнит.

– Ничего, – прошептал он. – Я ничего не чувствую.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.