Даша Сказ – Возродим Мир из Пепла (страница 23)

– Ничего. Это даже приятно.

Я почувствовала, как на его щеке появились ямочки.

– Наверное, в Вондерландии так же тепло, – сказала я то, что вертелось на языке.

– В Вондерландии всегда жарко. Особенно когда надвигаются песчаные бури.

– Почему так получилось? – полюбопытствовала я. – У нас почти всегда снег, у вас – почти всегда солнце.

– Ну… Знаешь, кто такие нимфы?

– Не-а.

– То же, что и ваши вилы. И здешние нюйвы. Как и Богиню, их везде называют по-разному. – Его шёпот успокаивал, меня начинало клонить в сон. – Нимфы творят природу и погоду вокруг себя. Наш пустынный край облюбовали огненные нимфы, ваш холодный – снежные. Вот и вся загадка.

Вот и вся загадка… Как, оказывается, всё в мире легко и просто…

Я почти заснула, как вдруг чуткое ухо услышало шелест. Что-то большое… старается скрыться.

Я вскочила с плеча Феникса, прикрываясь одеялом. Но, смотря в лесную чащу, я не могла разглядеть в темноте то, что слышала.

– Мира? Что-то случилось? – спросил Феникс, хватая меня за плечо.

Я напрягла уши. Они всё ближе, и ближе, и…

– Берегись! – вскрикнула я, отталкивая его от себя.

Вдруг на меня набросилось нечто. Я даже не успела увернуться – меня охватила тьма. Последнее, что я заметила – это как хвостатое существо, похожее на зверолюда, закрыло мои глаза и прошептало:

– Спи.

2. Плен

Разбудила меня головная боль, причём резкая и сильная, как укус хищника. Словно острые клыки пронзили кожу меж ушей и заворочались, нарочно мучая меня.

А тут ещё и свет… бил сквозь веки, точно те и не защищали мои глаза. Похоже, уже день… Разве мгновение назад была не ночь?

Точно. Я немедленно открыла глаза, но неуёмный зверь боли вновь впился мою голову. В миг, когда весь мир вновь встал с головы на ноги, я вдруг расслышала знакомый голос:

– А ну, отпустите нас! А то хуже будет, змеюки!

Мой взор наконец-то перестал размываться, и я огляделась по сторонам.

Оказывается, вот почему всё тело так свело: похоже, меня связали и закинули на спину какого-то зверя. Точно не лошади: на моей памяти я видела не так много коней, но ни один из них не был рыжим в такую диковинную крапинку. Шёрстка у животного походила окрасом и густотой на ирбисову, лапы тоже оказались кошачьими. А вот по вилявшему позади хвосту – вернее, по хвостам, раздвоенным и растроенным, как веточки у дерева – сложно было сказать. Вроде бы у осликов и заморских львов он кончался такой же кисточкой. Морды существа я разглядеть не смогла: его прикрывала нога – почти как моя, только покрытая грязно-медными чешуйками.

– А ну, молчать! Заткни с-с-свою пасть!

Я обернулась на незнакомый голос. Позади нас шла… нет, скорее, ползла настоящая змеелюдка. Змея. До пояса её тело походило на зверолюдское, только вместо ушек – чешуя. А ниже пояса… огромный, толстый, ужасающий змеиный хвост, чёрный, словно облитый смолой.

Я едва не оцепенела, когда Змея заметила меня, и зрачок её ярких глаз сузился.

– Прос-с-снулась… – сказала она, грозно шипя. Я тут же пожалела, что посмела открыть глаза. – Не двигайся! С-с-сиди с-с-смирно!

Я не стала её ослушиваться и лишь кивнула.

– Мира, ты очнулась? Скорее беги, я их отвлеку!

Мне пришлось вытянуться, чтобы увидеть позади Змеи ударившее ту в спину копыто. Гили! Похоже, её тоже везли связанной, но в хвосте этой змеелюдки.

– Ну всё, напрос-с-силась!

Гневно расшипевшись, Змея схватила с пояса небольшой мешочек и, добыв оттуда изящными пальцами какой-то серый порошок, обернулась с ним назад.

Крики Гили быстро прекратились. Копыта понуро опустились.

– Наконец-то… – выдохнула охранница.

– Она… С ней всё в порядке? – только и выдохнула я.

За лишние вопросы чешуйчатая нога в сапоге несильно ударила меня в бок. Даже если этот змеелюд не собирался меня калечить, его острые чешуйки больно впились в кожу.

– Благодари Лонг-Му за то, что твоя с-с-спутница ус-с-снула, – послышался грубый голос откуда-то из-за спины. – Вы нужны нам живыми. Так что с-с-сделай милость – закрой рот и не открывай его до конца поездки.

Сообразив, я кивнула, закусив губу.

Где же это я?.. Всё, что мог разглядеть мой болтающийся взор, – это мелькающие ветви кустов и протоптанная песчаная дорога, в которой утопали когтистые лапы загадочного существа.

Постаравшись, я сосредоточилась и пригляделась к противоположной от Змеи стороне. Там шли такие же два существа, а на них сидели всадники. Судя по склонившимся головам Феникса и Захарии, те ещё не проснулись. Или уже попытались, как Гили.

Мне оставалось лишь молча думать, что же делать. Конечно, с новообретённой силой я, наверное, могла бы помочь и вызволить всех, но… я ведь совсем не умею драться. А от оружия у меня кровь стынет в жилах…

Оружие… Кажется, это оно висит на поясе у моего стража. Воин оказался Ящером: на спине ездового существа лежал усыпанный пылью чешуйчатый хвост.

А совсем рядом с моей головой тянулась рукоять длинного и тонкого меча. Наверное, простой бер ни за что бы не взял такое оружие в руки: куда ему до булатного меча? Но я, прочитавшая немало книг, знала: это катана – меч с самым острым лезвием во всём мире. Катана Ящера была скрыта в ножнах, разрисованных водными и цветочными узорами. Надпись сверху на прежде неизвестном мне языке вдруг сложилась из палочек-иероглифов в понятные слова: «Храм Между Реками».

Не успела я толком подумать, как вдруг наша вереница остановилась. Краем глаза я заметила засновавших туда-сюда воинов, отдающих какие-то приказы. Чешуйки на ногах моего стража приподнялись.

Внезапно существа разбушевались. Заскулили, завиляли хвостами, словно не знали, куда себя деть. Как испуганные лошади, они принялись сбрасывать ездоков.

– Всем ма слезть со своих суань-ни и увести их в укрытие! Быстро!

Так вот как назывались эти странные ирбисы – суаньни.

Строй начал быстро расходиться. Я заметила, как стали удаляться Феникс и Захария: их всадники, руководимые воеводами, ушли вперёд, тогда как мы оставались на местах. Вдруг Ящер, что вёз меня, спрыгнул на землю, держа в когтистой чешуйчатой руке повод. Его лицо оказалось резким, нос – горбатым, глаза – узкими, в настороженном прищуре. Щёки до скул покрывала чешуя.

– Я тебя с-спущу, но не с-смей уходить, поняла?

Кивнув, я постаралась расслабиться, пока его руки с острыми когтями опускали меня на землю. Наконец я увидела морду суань-ни: точно ирбис, только с тонкими длинными усиками, как у старого лонгского мудреца с древних картин. У самого носа зверя торчали недлинные, но толстые бивни.

– Быстро, в леса! – приказал Ящер, рукой уводя меня в тень деревьев. За нами проскользнула и Змея с взятой в узел хвоста Гили.

Когда вся наша половина отряда наконец укрылась в кустах, в тишине я смогла расслышать свист. Едва слышный, он с каждым мгновением становился в разы сильнее, явнее. Наверное, змеелюдские стражи заметили его гораздо быстрее меня и предупредили заранее. Мне же оставалось только гадать, что же это могло быть…

– Тише. Ни звука.

Я замерла. Проследила за взором Ящера, обращённым в небеса.

От увиденного я открыла рот и навострила уши. Теперь свист казался таким громким, что, наверное, его услышали бы даже Феникс и Захария. Ветер начал сминать деревья, укрывая нас нежными кронами.

Там, далеко-далеко в небесах, облака и тучи рассекал длинный золотистый змей. От наших змиев он отличался не только вытянутым изящным телом, но и тонкими нитями-усами, большими, мудро сощуренными глазами, золотистыми ворсинками, длинными прямыми рогами и… Полётом. Это был лонгский дракон. И теперь он делил небеса, нарекая их своими владениями.

Долго я смотрела на его извивания и изгибы. Как он летал без крыльев? Чего хотел? Куда стремился? Длинный, как жизненный путь, и великий, почти как сама Матушка.

Наверное, прошло много времени, прежде чем он скрылся с небосвода. Но для меня то были лишь считанные мгновения.

– Простите, что спрашиваю, – пролепетала я. Необычное обращение – на вы – врезалось мне в голову, как внезапно отросший пятый клык, – но что это за дракон? И почему мы прячемся от него?

Ящер сощурился, но не оборвал меня. Он переглянулся со Змеёй. Та лишь оскалилась в улыбке и, нагнувшись ко мне, произнесла:

– Из-за жарких пустынь востока, из-за вздымающихся пиков южных берегов и из-за западных полей придут дети Лонг-Му, наши отцы, и пожрут всех, кто остался жив. И тогда мир родится заново, волей Великой Лонг-Му.

Я дрогнула и обратилась к Ящеру. Его опечаленный взор упал на землю, рука опустилась на оружие.

– Три Великих Лонг, сыновья Лонг-Му, – проговорил он. – То был Дракон Земли. Один из вестников конца света.

Когда след дракона наконец исчез, мы с отрядом смогли выдвинуться в путь. Ящер неожиданно позволил мне сесть прямо, не прогибая спины, на его суань-ни. Гордый зверь даже усом не двинул, когда я оказалась на его мягкой спине. Наверное, это было честью, и я благодарно поклонилась – низко-низко. В подобном мы со змеелюдами похожи: что мы, что они выражаем вежливость поклоном до земли. Только мы во время поклона вскидываем руки, а они, наоборот, – прижимают к телу.

Теперь-то я могла видеть всё. И долины с пышными влажными лесами. И тонкие ленты рек, в одной из которых я узнала ту, что нас сюда принесла. И покатые холмы, похожие на пышную выпечку. Ах Матушка… Как же урчал бедный живот!