Даша Сказ – Создадим Новый Мир (страница 73)
А Берское Царство… расцвело. Великий князь Владимир за время отсутствия дочери успел сплотить Звёздград, особенно когда волхвы потеряли силы после ухода Матушки-Природы. Они долго сталкивались лбами, пока Владимир не искупил грех отречения от престола, завоевав сердца простых беров тем, насколько он понимал их: сам долгое время был одним из обычных жителей разрушенной Родины. И его торговое прошлое помогло продвинуться дальше: он сам вёл переселенцев в поход по Берскому Царству, вкладывая силы, пользуясь навыками, чтобы спланировать восстановление каждого города, каждой деревни.
Княгиню великий князь прихватил с собой, а Миру он оставил править Звёздградом. И если к Владимиру были вопросы, то Мира была любимицей народа. Настоящая сказочная княжна, ладящая и со зверем, и со зверолюдом. Вместе с ней в столице поселились и чудеса: прирученные чудовища ходили по улицам, а ведьмы, более не погоняемые народом, изобретали новые отвары для молодцев, желавших помочь в восстановлении города. Другие чудесники тоже присоединились, и Берское Царство стало выглядеть едва ли не волшебнее Черепаховой Академии.
Но не было ничего чудеснее самой Миры. Особенно в свадебной понёве – яркой и красочной, совсем не той, в какой я её похитил со свадьбы. Диковинные рисунки расписали наряд: все страны собрались в нитках и тканях, отразив само Зазеркалье.
Мне удалось познакомиться с Алой, что сшила это платье, и получить от неё пару ласковых за похищение дорогой подруги. Светлана же расхохоталась и признала во мне сказочного княжича, пусть и с ушами-ракушками. Так вот как они видели человеческие уши!
Гили и Захария тоже здесь. Гили ревела, как в последний раз, с реками слёз и соплей, которые терпеливый Захария утирал рукавом берской расписной рубахи. Ему ещё долго предстоит за ней приглядывать: он поклялся взять её в путешествие по Зазеркалью и осуществить её – нет, их общую – мечту объездить каждый уголок известных и неизвестных земель, вод и небес. И когда-нибудь на ней жениться – предсвадебное предсказание Миры ведь не могло не сбыться, верно?
А мы с Мирой шли вокруг многовекового дуба, взявшись за руки. Сердце колотилось как безумное. Пускай пламенное и покинуло меня, только огонь в нём останется пылать навечно. Особенно рядом с ней – моей дорогой невестой и вот-вот женой.
Мира же улыбалась и по обыкновению не смотрела на меня, хотя я чувствовал: ей так хотелось знать, что я думаю.
Её лицо покрылось таким яблочным румянцем, а ушки так умилительно прижались к голове, что я едва удерживался от того, чтобы не расцеловать её.
Круг пройден. От дуба веяло чудесами, и я, пускай и не был зверолюдом, ощущал, как крепко, но нежно нити оплели наши руки. Хотелось верить в старую лонгскую легенду о красной нити судьбы – я знал, что наша линия наверняка красная, под цвет нашего общего пламени.
Мы остановились в тени дуба. Мира всё не поднимала головы, и я понимал: на нас смотрел весь Звёздград, и не только. Друзья, родители Миры, даже наследники! Они приехали ненадолго, но просто не могли пропустить такой праздник. Заодно и встреча какая!..
Но Мире по-прежнему нужна сила. Она всегда была по-богатырски могучей, но сейчас стала маленькой, хрупкой зверицей. Я мог её защитить только поддержкой.
Волхв – один из немногих, кто не ушёл в Белокаменную Твердыню – произнёс речь. А за ней потребовал клятвы.
Я немедленно произнёс свою, но Мира по-прежнему не поднимала головы. Она тоже произнесла. Сквозь ладони я чувствовал шум её сердца. Однако всё-таки пора поднять голову.
– Я люблю тебя, Мира.
– Я тоже… так… люблю тебя, Феникс.
Она подняла голову. Её глаза были мокрые от слёз счастья. Мои, возможно, тоже. Мира потянулась утереть их, но я перехватил её ладонь и коснулся её носа своим – поцеловал по-берски. Поцеловал ладонь губами, потом лоб, потом щёки, потом нос.
– Щ-щекотно… – едва шепнула она. – Твоя щетина…
– Я люблю тебя, Мира, – прервал я. И повторил: – Я люблю тебя, Мира. Я люблю тебя, Мира…
С каждым поцелуем она горела только больше, а я не уставал повторять. Наконец пришло время торжественного поцелуя – скрепляющего. Я коснулся её губ. Нежных, горячих. Она подалась вперёд. Заголосил народ, но в ушах – лишь эхо.
Кажется, это лучший момент моей жизни. Я наконец-то счастлив.