Даша Сказ – Создадим Новый Мир (страница 11)
– Скорее всего, кто-то с Ахасе решил сообщить «хорошие новости» Агнанеи, – цокнул языком Муракара. – И, возможно, я даже знаю кто.
Наконец мы оказались внизу. Птицелюди ломанулись на стену стражей, и те не без усилия их сдержали. Муракара же остался на небольшом возвышении: похоже, кто-то из стражей отодвинул для него одну из веток Прагана Гасай.
– Тише! – крикнул Сторож Чумных, и ему подчинились.
Где-то я уже слышал подобный приказной тон. В отличие от Дьяуса Муракара отчего-то ощущался далеко не таким надменным – больше уставшим от власти, чем упивающимся ей. Возможно, это всего лишь мои предубеждения…
Вперёд вышел один из стражей. Когда он заговорил, я сообразил, что он здесь, чтобы огласить вопросы народа.
– Калатрея сказал, что Спящая мертва и что он теперь Покровитель. Агнанеи не верят ему и ждут подтверждения от вас, Сторож Чумных.
Я поражённо переглянулся с Мирой. Как так, назначенный Сторож для них важнее самого Покровителя? Мира пожала плечами: она разделяла мои чувства.
– Это правда. Некрылатые ниже – свидетели смерти Спящей, показания которых подтвердились. Совет выбрал Калатрею Дьяуса в качестве Покровителя. Временного.
Это не совсем правда… Разве они говорили что-то о временности? Хотя по местным законам было бы логично, если бы он был всего лишь регентом Птенца.
Народ забурчал, но негромко, осторожно. Когда страж заговорил снова, они вновь замолкли.
– Нам сообщили… Правда ли, что Птенец, сын Спящей, обладает даром исцеления чумы?
Муракара набрал в грудь воздуха и громко возвестил:
– Правда.
Крылатые взорвались в радостных возгласах. В отличие от человеческих и даже зверолюдских они звучали совсем иначе: как воронье карканье, как соловьиные трели, как куриные кудахтанья. Все птицы такие разные, поразительно!
– Я рад вас поздравить, но рано праздновать победу, – предупредил их Муракара. – Нам нужно подготовиться. Стражи! Пожалуйста, организуйте больных по группам: дети, старики, тяжелобольные и недавно заражённые. Здоровых прошу либо сопроводить неспособных к передвижению родственников, либо спуститься с Прагана Гасай. Будьте уверены, мы приложим все силы, чтобы как можно скорее излечить ваших близких!
Никаких возражений или мельтешения, птицы без лишних вопросов разбрелись по назначенным стражам. Мура-кара же спустился и обратился к нам:
– Я отлучусь, чтобы проследить за процессом, а вы можете пока подождать здесь или наверху. – Он кивнул на кроны древа.
– А я бы хотел помочь, – без раздумий вызвался я. – Насколько это возможно, естественно.
– Конечно, у нас теперь есть единое лекарство, но не стоит понапрасну заболевать и усложнять мне работу, – усмехнулся Муракара.
– Не сказала бы, что лично я могу заболеть, – выступила вперёд Мира. – Я чувствую, что мой дар наследницы не даст мне слечь: благодаря ему у меня самое сильное тело из всех смертных. Так что я стала бы даже лучшим помощником, чем ваши стражи!
Она гордо распушилась, и я невольно усмехнулся в кулак от её умилительной важности. Мира же слегка толкнула меня локтем в бок.
– Думаю, я тоже вряд ли заболею, – подхватил я. – Дар Проводника должен подразумевать, что я могу прийти к наследнику сквозь любые препятствия.
Муракара сжался, и его фигура вдруг стала слегка меньше и… дружелюбнее?
– Не нужно, это лишнее, – негромко проговорил он. – Я и так в долгу перед вами.
– Необязательно справляться со всем самому, – улыбнулся я. – Да и скучно как-то сидеть наверху и ждать, пока произойдёт что-то интересное.
– Эй! – воскликнула Гили, выпрыгивая вперёд. – Я тоже хочу помочь!
– А ну-ка, попридержи коней, – прихватил её за рубашку Захария.
– О, самый умный бросаться такими выражениями в сторону Лошади? – недовольно развернулась та, смущённо убирая его руку со своей одежды.
– Тем не менее, – перевёл тему он, – у тебя иммунитета к чуме нет. Как и у меня. Придётся отсидеться наверху.
– Делать нечего…
– Да, это не очень интересно, но я не особо хочу тебя выхаживать, после того как ты навеселишься.
Гили вспыхнула румянцем. Неужели он настолько разозлил её отказом? Без пламенного сердца порой тяжело определить чувства других. Мира же хихикнула у меня под боком и прошептала мне на ухо:
– Прямо голубки, сидящие на веточке, не правда ли?
Я непонимающе сдвинул брови и собирался было уточнить, но меня прервала Гили:
– Я вообще-то всё слышу!
– Так, пойдём, хватит отвлекать Муракару.
И уже когда они взлетели к ветвям, я обернулся к Сторожу Чумных. Тот по-доброму усмехался.
– Крылатые, некрылатые, а дети везде дети.
После его слов мы разошлись по очередям. Миру отправили к тяжелобольным, меня же – к родителям с детьми. Муракара объяснил это решение моим умелым обращением с Птенцом, и даже после моих возражений он не стал меня слушать и настоял на своём.
И если стражи приняли меня прохладно, то жители Агнанеи глядели с ужасом в глазах. Я старался улыбаться так мило и дружелюбно, как только мог, хоть и осознавал, что страх перед некрылатыми вряд ли способен победить. Но после указаний стражей птицелюди медленно и осторожно, как к страшному хищнику, принялись ко мне подбираться. Я записывал их имена и ответы на вопросы, которые написал мне страж.
Однако всё-таки нашлась одна мать, птицелюдка-Курица, которая безо всякого волнения подвела ко мне своего качающегося ребёнка. Он надрывно кашлял и глотал сопли, и его красный гребешок так забавно подрагивал, что я невольно улыбнулся.
– Что смешного, некрылатый? – закудахтала она. – Над больным насмехаешься! Тебя за это клюнуть?
– Вовсе нет, – отстранился я. – Просто никогда не видел столь красивый гребешок. В конце концов, я никогда и птицелюдей-Петухов не видел.
Она подозрительно сощурилась. А потом усмехнулась.
– Ладно, ладно, я тебя просто журю, – отмахнулась она.
– Вы так доверчиво ко мне подошли, – открыто отметил я. – Первый такой птицелюд!
– Крылатый, попрошу! – покачала головой она. – А так чего тебя бояться? Сторож Чумных доверяет тебе. Значит, и я доверяю.
– Народ Агнанеи выглядит так, будто Сторож Чумных важнее, чем сам Покровитель, – удивился я, потихоньку доставая записи.
– Ну… Не важнее Спящей. Так жаль, что она покинула нас. – Птицелюдка опустила голову, вздыхая. – Но она оставила нам Сторожа, назначила его в самый трудный момент. А вот нынешний Покровитель… Не знаю…
– Я никогда не видел Спящую, – прогнусавил её сын. – А вот Сторож Чумных всегда о нас заботился.
Слова крылатого ребёнка впечатлили меня больше, чем вся реакция толпы. Муракара, их мостик между Агнанеи и Спящей, значил для них гораздо больше, чем все Ахасе вместе взятые. Я взглядом нашёл в толпе Муракару и увидел, как тот вьётся из стороны в сторону, уверенно и спокойно раздавая поручения своим воинам. Во мне проснулось уважение к нему – уважение, сравнимое с тем, какое я испытывал к правителям.
– Муракара, Феникс, Мира! Посланник прилетел! Быстрее!
Я вскинул голову и увидел Гили, голосящую изо всех сил. Птицелюди недоумённо подняли взгляды на неё. Я же по её испуганному выражению лица и по обеспокоенному Захарии понял: дела приняли иной оборот.
Мы с Мирой одновременно оказались у Муракары, не менее поражённого, чем мы сами.
– Продолжайте пока без меня, – спокойно отдал приказ Муракара и обернулся к нам. – Думаю, вам стоит полететь со мной. Так безопаснее.
Мы согласно кивнули и отправились к Гили с Захарией. Уже наверху к нам подлетел новый Посланник – щупленький птицелюд с рваными грязно-коричневыми перьями. Похоже, он больше выполнял роль гонца, нежели представителя Ахасе.
– Сторож, помоги! – в панике зашептал Посланник. – Оказывается, Птенец может не только лечить, но и заражать чумой!
Я остолбенел. Разве может дар причинять боль?..
Не успели мы спуститься с Ахасе, как вернулись. Не успели мы покинуть зал собраний, как забежали обратно.
И вновь перед нами грозно возвышающиеся над головами ряды, полные птицелюдей, строго уставившихся на нас. Только вот в этот раз они обсуждали отнюдь не наши поступки.
– Калатрея Дьяус!
Сдерживаемый стражами, однако не терявший достоинства, Покровитель (или уже бывший Покровитель?) впервые на моей памяти сложил крылья.
Совет принялся говорить: один за другим, предложение за предложением, будто все эти крылатые – единый разум.
– Вы совершили самый неосторожный поступок, который нам доводилось видеть.