Даша Романенкова – Из России, с любовью... (страница 65)

— А разве ты не вернешься в Россию после Хогвартса? — Спросил Гарри.

— Мне не обязательно возвращаться на старый путь, — пожала плечами Долохова. — Я и без погон капитана проживу.

— Тогда как насчет союза? — Предложил Драко.

Он первый понял, что пытается донести до них Долохова: они прямо сейчас будут ломать устои и традиции, пора сбросить этот замшелый налет Средневековья.

— Какой союз невозможно разорвать? — спросил Гарри.

— Кровный, — в три голоса ответили его друзья.

— Но мы же не можем все пережениться! — оторопел Поттер.

Его друзья переглянулись и расхохотались. Долохова рыдала от смеха, вцепившись в плечо Малфоя, Невилл от неё не отставал, правда, опорой он выбрал василиска.

— Что я такого сказал? — не понял Поттер.

— Мы предлагали побратимство, — выдавил Драко.

— Поттер, признайся у тебя ноги по утрам мерзнут? — Отдышавшись, спросила Хель.

— Чего??? — Вытаращился на неё Гарри.

— Ясно-понятно, — усмехнулась девушка. — Надо написать Сириусу…

— Хель! — В три глотки рявкнули парни.

— Ой, да ладно, — отмахнулась подруга. — Не забывайте, что мне не четырнадцать лет!

— Иногда я её ненавижу, — пробормотал Невилл. — Но, лучше Сириус, чем бабушка…

С ним не могли не согласиться, и вечер закончился простым, но очень эффективным обрядом, что заставил задуматься Поттера. Ведь проведи такой обряд Мародеры, ничего, что с ним случилось, не было бы — они просто не могли предать друг друга…

Глава 38

Рождественские каникулы подобрались незаметно: не успели студенты перевести дух после экзаменов, как оказалось, что они уже подъезжают к Лондону. Парней встречали Нарцисса и Сириус, Хель счастливо обнимала Джейн. Прощались тут же. Грейнджеры собирались на пару дней во французские Альпы, а потом в Москву.

Сириус же сам напоминал Рождественскую ель, разве что гирляндой не обмотался, но светился точь-в-точь. Студенты его понимали, первое нормальное Рождество, после стольких лет в Азкабане — это самое настоящее чудо.

Подарки были заранее переданы верному Кричеру, и друзья распрощались на неполные пару недель. Ждан тоже отправился в путешествие, относя подарки в Азкабан. С тех пор, как Сириуса официально оправдали, в жизни узников произошли кардинальные изменения.

Больше не было жутких тощих матрасов, набитых сырой соломой: их заменили на добротные деревянные койки. Горячая ванна полагалась раз в три дня, да и теплых вещей было достаточно. С питанием отлично справлялась скатерть-самобранка, а зелья Северус предоставлял по первому требованию, без зазрения совести выписывая директору километровую смету на ингредиенты.

Стоило это, конечно, дорого. Но, вот с чем-чем, а с деньгами ни у Блэка, ни у Малфоев проблем не было, а жадность тюремщиков имела место быть всегда.

Так что в это Рождество узников ждали именно подарки, а не предметы первой необходимости. Хель презентовала дамам по маникюрному набору известной немецкой марки Зингер. Мужчинам отправилась одна на всех бутылка отличного виски: всё же они ещё не настолько оправились, чтобы потреблять много алкоголя. Гарри и Драко порадовали тетушек Беллу и Алекто собственноручно сваренным кремом для лица, Невилл же умудрился впихнуть им того самого светящегося мутанта из Припяти…

Это не считая большой стопки колдографий и просто новых книг, как магических, так и маггловских. Хель и сама была большой поклонницей Дрюона, так что «Проклятые Короли» стали только первой ласточкой.

К своему стыду, Долохова очень плохо держалась на лыжах, втайне мечтая о старых добрых санках. Впрочем, её мучения длились всего трое суток и, выходя из Шереметьево-2, она уже и не вспоминала про отбитую на французских склонах пятую точку.

В этот раз их встречали Стас с Хельгой. Пережив первые порывы радости, семейство двинулось с сторону особняка, пока не начались пробки. По дороге они обменялись последними новостями и огорошили Хель приглашением на Бал Дебютанток. Это, конечно, не Международный Бал, что по традиции проводится в Париже, но тоже весьма занятное мероприятие.

Долохова его помнила… Ей уже однажды доводилось присутствовать на нем.

— Я умру от скуки.

Сидящий за рулем Стас мерзко хихикнул, и ответил:

— Ну, ты всегда можешь обратиться к князю Волконскому…

— Прокляну… — тихо предупредила его девушка. — На мужскую несостоятельность. Отберу титул Наследника. И никогда не выйду замуж!

Стас живо представил себе открывшиеся перспективы: дед же его убьет собственноручно, а это порождение Кощея воскресит и ещё раз убьет!

— Тебе прислали несколько приглашений, — спасла жениха Хельга. — Ты можешь сама выбрать пару.

— Отказаться, я так понимаю, не выйдет? — печально вопросила девушка.

— К сожалению — нет, — покачала головой Соболева.

— Кошмар, — хмыкнула Долохова. — Я и в белом!

До старших не сразу дошла вся суть трагедии, и лишь упоминание цвета, поставило всё на свои места. Действительно, белый цвет не смотрелся на Долоховой от слова «совсем». Обладательница от природы бледной кожи, да ещё и с самым непривлекательным, болезненным синеватым оттенком, в белом казалась свежим трупом, и никакая пудра не поможет…

День подготовки к балу в семействе Долоховых напоминал пороховой склад, к которому подбирался лесной пожар. Хель верно просчитала всю подоплеку предстоящего мероприятия, но Мира и Люба не собирались так просто сдаваться. Вооружившись фолиантами с фамильными проклятиями, они нашли одно, что позволяло перекрасить кожу, к счастью попробовать они всё же решили не на самой дебютантке… Иначе она бы порадовала весь высший свет приятным фиолетовым оттенком. Выход неожиданно нашла Хельга, примчавшись с целой сумкой баночек с автозагаром разных оттенков. После двух часов издевательств младшая Долохова уже не походила на чахоточного кабыздохлика и не сливалась по оттенку с платьем. Что не могло не радовать всё семейство.

Архип Степанович ради такого вечера достал из сейфа жемчужную диадему, знаменитую «Русскую Красавицу», которую после революции семейство выкупило за сущие копейки. Дополнили образ маленькие жемчужные серьги и крохотная подвеска с мелкими брильянтами и редкой красоты жемчужиной со дна Адриатического Моря.

По традиции Бал открывали отцы с дочерьми, и кто волновался больше, Роберт или Хель, сказать было сложно. И всё же не смотря ни на что, они справились.

Откатав обязательную программу с отцом, Долохова позволила себе ещё пару туров вальса, и медленно пыталась добраться до ближайшей ниши или балкончика, чтобы просто отдохнуть. Всё же быть никому неизвестной весьма утомительно: большинство так или иначе пытались познакомиться с ней поближе. Хель просто хотела тишины. Впрочем, она уже честно себе признавалась, что и от бокала коньяка не отказалась бы. До заветного укромного места оставалось рукой подать, когда дорогу Долоховой перешел Михаил Баринов.

— О, сударыня Долохова, какая удача вновь видеть вас, — произнес молодой человек.

Хель едва не взвыла. Мишка, в недалеком будущем один из лучших следователей, уже сейчас был мастером допроса. Его тихий, откровенно нудный голос выводил из себя даже матерых маньяков, что уж говорить о коллегах. Оглядевшись по сторонам, и не увидев очереди из страждущих её спасти, девушка тяжело вздохнула и вымученно улыбнулась собеседнику.

— Добрый вечер, сударь.

А в сторонке собралась троица закадычных друзей, что одним глазом приглядывала за девушкой. Лисов, едва узнав, что на балу будет присутствовать Долохова, словно слетел с катушек. Друзья только обреченно вздыхали: если у их ручного кицунэ возникало подобное состояние, то оставалось только смириться.

Как и любой лис, Сашка был безумно любопытен, зачастую даже пренебрегая собственной безопасностью. Захаров и Поляков не единожды вытаскивали ушибленного на голову друга, а потом поняли, что Сашка вообще-то нормальный. Просто он Следопыт, и видит не только следы, но и пути. И вот сейчас они просто приняли тот факт, что сегодня вечером им необходима компания Долоховой.

Оставив Лисёнка на попечении Захарова, Поляков поплелся вызволять девушку из лап Баринова, как один из немногих знакомый с ней. Завидев спасителя, Долохова едва не рухнула в обморок от облегчения. Ему потребовалась всего пара фраз, чтобы подхватить девушку под локоток и отвести в спасительную тишину.

— Вы не представляете, КАК я вам благодарна! — С облегчением произнесла Хель, принимая из рук Захарова бокал с шампанским.

— Представляем! — хором отозвались парни.

Хель легко улыбнулась: эти трое её всегда удивляли. Такие разные, но они понимали друг друга с полуслова, полувзгляда. В их боевой группе Хель и Вадим всегда чувствовали, что они не часть, а лишь два хвоста, которые и обрубить нельзя, и бросить невозможно. И вот теперь у Хель есть возможность хотя бы издалека, но посмотреть, как они стали теми, кого она знала.

Ванька сейчас был обычным шестнадцатилетним подростком, он ещё не обзавелся своим тяжелым посохом, которым без труда кроил черепушки восставших зомби, зачастую оставляя Хель без работы. Лисов же и вовсе больше напоминал большого щенка, а не матерого битого жизнью лиса, у которого был только один страх — он до последнего дня боялся погостов. Хель так и не узнала почему…

Что же до Полякова… Долохова никогда не видела, чтобы он улыбался. За три года её личного Ученичества она могла по пальцам одной руки пересчитать его усмешки. Того ощущения тепла, что исходило от него сейчас, не было и следа. За спиной этого офицера все ощущали себя, как за бронёй тяжелого танка — так же тяжело и холодно.