Даша Пар – Восхождение богов (страница 42)

Как же давно я не видела её! Не видела свет в глазах малышки Кали, моей сестры-близнеца. Мы совсем разные, а ведь когда-то были почти одним целым.

Я отмечаю, что она не изменилась, что Калиста по-прежнему держится поистине с королевским достоинством и сдержанностью. Что она всегда подле своего мужа Деяна, который кивает мне как выживший выжившему. Чуть в отдалении стоят Анка и Се́дов, меня настораживает незримая схожесть ауры вокруг них, будто они теперь из одного теста слеплены и Арт шепчет: «Потом объясню».

Меня вышло встретить так много знакомых и незнакомых лиц, что глаза разбегаются от попытки ухватить каждого и каждому отдать должное. Гадельеры, Винцели, Барбские, даже Паули оказалась среди гостей эльфов и это отозвалось смутной тревогой, когда осознала, как много близких людей оказалось в лесах, подвергаемых атаке Моры.

И, наконец, я увидела маму. Она стояла чуть в сторонке, будто не смея подойти, а я со всех ног устремляюсь к ней, влезая в объятия и жмурясь изо всех сил.

— Мамочка, — шепчу, но так, чтобы слышала лишь она.

Как же мне было одиноко, если могла думать только о возвращении домой, в эту тихую гавань из рук, уткнувшись в шею, вдыхая медовый запах с примесью вереска и льна. Будто камень с души пал, освобождая птицу. Ранимость удерживала от того, чтобы взглянуть в материнские глаза и прочить всё невысказанное, наболевшее, накипевшее за эти месяцы.

— Я больше никогда тебя никуда не отпущу, слышишь? Ох, да провалилось бы это проклятое равновесие! Если бы я знала, если бы только знала, что случится, то сама бы заперла бы в этих лесах, чтобы и духу твоего рядом с этим монстром не было! — причитала мать, раскачивая меня как младенца на своих руках.

Это заставило дёрнуться и осторожно высвободиться. Да, её серые глаза полны родительской тревоги и затаённой грусти. Она выстрадала эти месяцы, похудев, избавившись от лёгкой полноты. И это в месяцы кормления грудью!

— Я слышала, у меня родился братик? — осторожно спрашиваю, робко улыбаясь.

Мать вздрогнула, чуть нахмурив тонкие брови. Она судорожно перевела взгляд за мою спину и чуть заискивающим тоном ответила:

— Да, мы его назвали Кирст. Он родился чуть раньше срока, но такой здоровенький, крикливый, настоящий богатырь!

— А где он? Я хотела бы его увидеть.

И тотчас на поляну будто вуаль тишины накинули. Смолки голоса позади, люди и драконы разошлись в стороны, образовывая круг и коридор, по которому идёт Райли, давнишний друг Артана в роскошном, белом одеянии. Немолодой эльф выглядит пугающе древним, отстранённым, как если бы его соткали из звёзд и лишь на время вместили в человеческую оболочку. Я замечаю, какими робкими взглядами провожают его мои близкие, как они клонят головы, шепча слова приветствия и благодарности.

Он держится с достоинством королей, хоть на его голове и не было венца. И даже без регалий власти, я понимаю, что он занял место Феликса, возглавив оставшихся в живых старейшин.

Остановившись на расстоянии в несколько метров, он поднял руки, призывая людей к молчанию, а потом обратился ко мне с какой-то глупой неловкостью, как если бы я была несмышлёным ребёнком:

— Простите, кэрра Селеста, но вы не увидите младенца в эти дни. Ваше присутствие рядом с ним — нежелательно.

Я собралась возразить, как мать с силой сжимает мою ладонь, знаком велев молчать.

— Друзья, давайте на время оставим белокрылую драконицу с её родными. Она проделала долгий путь, ей нужен отдых, — обратился Райли к остальным и люди, без всякого возражения, даже не взглянув на меня, — ушли.

Пытаясь обратиться к матери, чувствую, как Арт аккуратно извлекает меня из её объятий, шепча на ухо, что скоро всё объяснит. По глазам Алисты видно, как она сдерживает себя, чтобы не сказать нечто очень важное. Нечто, способное в очередной раз разбить мне сердце.

Муж уводит в сторону малого дворца, и я нутром чувствую, что дальше последует нечто крайне мне неприятное. Это читалось во взглядах людей. Читалось в том, каким тоном обращался ко мне новый старейшина. Будто я не среди своих. Будто меня избегают, как если бы я была опасна.

Странным было и место, куда привёл Арт. Я ожидала увидеть наши покои, но вместо этого оказалась в небольшой комнате с закрытой нишей, где журчал водопад вместо душа и располагались остальные удобства, чтобы привести себя в порядок после долгой дороги.

Послав мужа за едой, я наскоро ополоснулась, сменила неприятный наряд на простое серое платье, лежавшее на кровати, и обработала раны на лице, отмечая, как сильно опухли губы. Лёгкий румянец окрасил щёки, когда вспомнила, чем занималась несколько часов назад. Этот стыд я заслужила.

Ожидая Арта, с удивлением обнаружила, что в комнате спрятана входная дверь. Она сливалась со стеной, и я не смогла запустить скрытый механизм, а значит, она открывается только снаружи. Окна же были плотно увиты толстыми лианами, что со стороны напоминали решётку, которую не разрезать, не распилить. И чем больше ходила по комнате, тем чётче ощущала, как сильно это место напоминает тюремную камеру. С удобствами, с мягкой кроватью и в приятных, тёплых тонах. Но это клетка. Новая клетка, в которую меня посадили те, кого считала друзьями.

Я не стала сразу бросаться с обвинениями на Арта, когда он вернулся с едой. По глазам было видно, что он этого ждал и я не стала устраивать ссору, предпочтя отведать нормальной еды за незначительным разговором. И только когда перешли к вину, я весьма деликатно поинтересовалась, хотя внутри всё кипело:

— Какого морвиуса здесь происходит? Это что — своеобразная тюрьма? Вы решили посадить меня под замок?

— О святые, Сэл! Как тебе такое могло в голову прийти? — вполне искренне изумился Арт, оглядываясь, будто в первый раз видя эту комнату.

Жалкое притворство взбесило похлеще открытого противостояния!

— А похоже на то. Что вообще происходит, раз вы решили озаботиться подобной клеткой? Вы думаете я сбегу или наврежу кому-то?

Арт хмурится, всё сильнее порываясь сказать что-то и каждый раз одёргивая себя. Наконец, устав, он откинулся на спинку стула, скрещивая руки и произнёс твёрдым голосом:

— Завтра эльфы закончат строить мост, по которому уйдут в другой мир, захватив своих гостей. Они не собираются сражаться с Морой и остальными вечными. Их старейшины пожертвовали своей магией и жизнью, чтобы молодые смогли выжить и начать всё заново.

Кажется, Арт продолжал что-то говорить, рассказывая подробности плана, причин, по которым эльфы так поступили, но я уперлась в саму суть происходящего и перебила его, когда до меня дошло:

— Ты хочешь сказать, что единственный носитель ариуса покинет этот мир? И Ктуул лишится своего шанса на исход отсюда? — я залпом допила вино и звонко поставила бокал на стол, чуть не разбив его. — Подожди-подожди… и по твоим словам по мосту пройдут не все. Только те, кто уже здесь. А остальные? Жители других стран? Да даже Сатуральских долин, вы же не притащили всех сюда!

Мой любимый, драгоценный, всесильный муж сжался как от удара. Его глаза помрачнели, и он ответил до крайности сухо:

— Они останутся здесь.

— Вместе с разъярённым Ктуулом?! Твою мать, но ведь дело даже не в нём! Вы собираетесь утащить отсюда часть основы этого мира! Ариус и нориус — это базис ядра планеты, вытащенный своенравным богом и втиснутый в людские тела, кто знает, что случится, если часть пропадёт?!

От гнева зашумело в ушах и прижала пальцы к вискам, пока Арт продолжил говорить всё тем же сухим, равнодушным тоном, как если бы его совсем это не волновало:

— Эльфы готовы рискнуть. Альтернатива — Ктуул получает ариус и нориус и уничтожает мир. Это вопрос цены. Меньшее зло.

Я аж задохнулась от ярости, глотая воздух и разевая рот как выброшенная на берег рыба. Немыслимо. Невозможно. Абсолютно бесчеловечно!

Поднявшись, я подошла к нему и опустилась на колени, говоря кротко, пытаясь достучаться:

— Арт, но так ведь нельзя. Вы обрекаете этот мир на муки. Кто знает, что Ктуул сделает с людьми, когда поймёт, что выхода нет? Кто знает, может есть ещё какой кровавый способ уйти отсюда, что обернётся адом на земле для оставшихся? И ты согласен на это?!

Только вблизи я заметила, что он дрожит и держит руки на груди в таком напряжении, что проступили сосуды на пястьях, а сам он одеревенел.

— Главное, что ты и наши близкие будут в безопасности, — муж опустил голову и страшная догадка озарила меня.

— Но ты не бросишь этот мир, ведь так? Намереваешься остаться. И как обычный дракон выступить против Ктуула?!

Отшатнувшись на миг, я вновь прильнула к нему, обхватывая его лицо и пытаясь заглянуть в закрытые глаза. Мне казалось, что вижу, как его рвёт на части от нужды принять это решение. Он будто гильотину поставил между желанием и ответственностью, и намеревается опустить лезвие вниз, отсекая всякую для себя надежду на счастливый конец.

— Я не мог поступить иначе, — наконец, говорит он.

— А если бы меня не отпустили? Если бы я была всё ещё в руках Ктуула? Они ушли бы без меня?

Он открыл глаза и оттуда на меня пала такая звериная тоска, что я вздрогнула, отпуская его. Да. Они бы ушли без меня.

— Вот почему мы здесь, — произношу тихо, возвращаясь обратно за стол и наливая себе новый бокал вина. Мне резко захотелось выкурить что-то из дворцовой заначки Анки, и я усмехнулась про себя, поражаясь цинизму своих мыслей. — Вы боитесь, что я наделаю глупостей. Боитесь, что я, каким-то образом, заберу силу из Кирста.