Даша Пар – Царство сумеречных роз (страница 28)

Уместившись у окна, сдула пену и задумчиво глотнула. Горько. А должно быть сладко. Я должна радоваться, что опять избежала смерти, но почему у меня такое чувство, будто я что-то потеряла? Будто опять проиграла?

Дарден опустился напротив. Ему принесли бокал вина почти чёрного цвета, и он сделал несколько глотков, поглядывая на меня таким отрешённым взглядом, будто и не был здесь.

— Скажешь спасибо Грегу. Он понял, что у тебя неприятности и сразу же позвонил мне. Охрана не догадалась забрать его мобильный. Тебе дважды повезло, я был на совещании по поводу прибытия Офортоса вместе с мамой, вернувшейся из командировки. Так что мы быстро сложили два и два, и приняли единственное решение, способное тебя спасти. Радуйся. Ещё без одобрения Потентата, теперь ты официально под нашей защитой. А значит любой твой проступок ляжет на наши плечи.

— Она была против, не так ли? — догадалась я, отпивая ещё немного. — Твоя мама?

— Она вынесла приговор твоим родителям. Но не сказала, в чём именно он заключается. И в выданном документе об этом нет ни слова.

Я нахмурилась, отставляя кружку, и потребовала продолжения.

Дарден как-то ссутулился, наклонился ниже, задумчиво проводя пальцем по каёмке бокала.

— Дарья, ты же наизусть знаешь договор между вампирами и людьми. Назови пункт, запрещающий подобную связь.

— Охотник не может спать с вампиром. Наказание — ссылка в Сибирь, — припоминая подробности, ответила я.

— Это поздняя редакция. В первоначальной мужчин кастрировали, а женщины в те годы и вовсе не могли быть охотницами, — мягко усмехнулся Дарден. — Но ты понимаешь? Твоя мама не была охотницей.

Я непонимающе улыбнулась.

— Но есть же правила…

— Официально это не запрещено. Порицается — да, считается порочным — трижды да. Но в договоре не закреплено. Так почему их казнили, Дари? — спросил Дарден, отодвигая бокал. — И почему моя мать молчит об этом, а Севастьян приложил все усилия, чтобы уничтожить тебя?

А дальше мы бросались теориями, как детвора кидается снежными шариками. Обсудили любовные похождения вампиров и людей. Зашли на конспирологическую часть, в которой мой отец, заведующий лабораторией по изобретению искусственной крови, что-то такое наворотил, отчего сбежал с моей мамой.

Добавили жути в духе романа «Остров доктора Моро», в которой безумный учёный Кирилл Соррент ставил опыты над бедняжкой Аделиной. Прошлись по прошлому Севастьяна. Обговорили теорию, что он как-то в этом замешан. Затронули и религиозную часть — не зря же глава Конгрегации на неё опирался.

Словом, мы допили наши напитки, а потом перешли на благородный коньяк и, в конце концов, совершили настоящую шалость — сломали замок с выхода на крышу и уместили на краю, прикупив сигарет и ещё одну бутылку коньяка.

Теперь курили и пили из горла, и продолжали обсуждать таинственное прошлое наших семей. Мне хотелось обвинить во всём клан Соррент, но в чём Дарден виноват? Узнав столько нового, я спрашиваю себя, а так ли безвинны были мои родители? Может ли статься, что они и правда совершили нечто такое, отчего заслужили смерть? Могу ли я так рассуждать? Могу ли я, не знающая их, быть рациональной или же мне стоит отдаться чувству мести, и просто сделать то, что спланировали с Яном?

Мы проговорили несколько часов. Сначала о прошлом и наших семьях, о том, через что прошли, к чему идём.

Дарден оказался не таким, как я думала. Рядом с ним спокойно. Даже его голос успокаивает мою мятежную душу. Хочется открыться, поделиться всем и во всём признаться. Он как скала: незыблемая, твёрдая, вечная. В том, как он себя вёл, открывалась уверенность, стабильность, верность своим целям и идеалам. Я понимала, почему Елизавета так рано назначила своего сына наместником. Он был тем, за кем пойдут. В ком не усомнятся. Прирождённый Хозяин.

Про таких говорят: «Он знает, что делает». Это подкупало. Ведь вместе с лидерскими качествами, в нём скрывалась доброта. Честность. И немного мальчишеского ребячества, всё-таки он выглядел очень молодо для своих вампирских лет.

Нам нравилась одинаковая музыка, книги и фильмы. Мы оба хотели прыгнуть с парашютом, поплавать по морскому дну с аквалангом и отправиться в увлекательное путешествие к Альпам. Мы разделили придуманную мечту когда-нибудь слетать в космос. И договорились, когда станет поспокойнее, послушать в оранжерее симфонический оркестр.

Всё это было естественно для меня. Будто исполнилась моя старая мечта и я сбежала из дубравы, отыскала своё место в жизни и встретила обычного парня, с которым готова пойти на свидание. Я представила себя в белом платье, поверх кожаная куртка, волосы убраны в хвост, а он в клетчатой рубашке, синих джинсах, взъерошенный мальчишка, с которым идём за руку по парку и говорим обо всём на свете. Едим сахарную вату, потом умываем лица друг друга от сахара и смеёмся таким простым, беззаботным смехом, как могут смеяться только люди, не знающие ничего об этом мире.

На секунду эта картина так остро предстала перед глазами, что я зажмурилась, глотая даже не слёзы, а кровавый ком в горле. Разом всё навалилось. Вновь увидела последний взгляд Арду, услышала торжествующий смех Яна, бесконечные крики умирающих, злость на лице Птолемея, гнев Севастьяна. Я достаю из тела пули, я пью кровь, я дерусь с дикими, а потом вступаю на ринг против Велмы.

Каскад из воспоминаний захлестнул мой разум, и я тихонько простонала, а Дарден сжал мою ладонь, успокаивая.

— Плохие воспоминания? — спрашивает он и я впервые замечаю в черноте его глаз отблески эмоций. Дарден переживает и хочется успокоить меня, но не знает как.

Для людей солнце давно спряталось за горизонт, но мы вампиры, наше зрение куда лучше, так что я всё ещё видела цвета догорающего заката, чувствуя вкус последних капель коньяка на своём языке.

— Мне тяжело дышать, — сухо ответила ему. — И я не знаю почему.

— Ты была охотницей. Частью организации. Членом семьи. А они отказались от тебя. Ты стала дампиром. Перед тобой открывается новый, незнакомый мир. Как тут разобраться? — рассудительно заговорил Дарден, переводя взгляд вниз, где по дороге проезжают машины, а по тротуарам идут пешеходы, катятся самокаты и ездят велосипедисты.

Город полнится мелодиями, не стихающими с заходом солнца. Он не заснёт и в самый тёмный час, его не убаюкает мелодия ветра, не испугает холод приближающейся зимы. Город живой, в нём так много хорошего и плохого, что хочется кричать, хочется оказаться везде и сразу, или исчезнуть, потому что я чувствую, как вновь рвётся моя душа на части.

Дарден не должен быть таким. Я не должна быть такой. И это вырывает из меня поток мыслей, в которых я прячу свои истинные чувства:

— Я больше не понимаю, зачем всё это было нужно. Меня готовили убивать вампиров. Меня мучили тем, что у меня плохо это получалось. Это раздирало меня на части, и я мечтала вырваться, понимая, насколько сложно это сделать. И вот моя семья вынесла мне смертный приговор. Просто потому что. Они даже не попытались разобраться. Даже объяснений не дали, вычеркнули из своих рядов! А что мне делать?! — всё больше заводилась я. — С моей спины даже превращение в вампира не вытравило их татуировку! Это настоящее безумие носить символ Коперника до конца своих дней! Она просто жжётся!

Высвободившись из рук Дардена, я вскочила с места и бросилась бежать. Очередной приступ нахлынул так внезапно, что закружилась голова от эмоций. Гнев, страх, презрение к самой себе, сожаление и даже жалость — такой жгучий коктейль взбудоражил мою кровь. Я не могла остановиться. Энергия настолько переполняла меня, что я с лёгкостью перепрыгнула с одной крыши на другую, хотя между ними было метров пять. И побежала дальше. Только ветер следовал за мной, пока я не застыла на краю последнего дома, за которым открывался пустырь и прекрасный вид на ночной город.

Обернувшись, увидела Дардена, легко перепрыгнувшего на последнюю крышу. Как только он оказался рядом, в глазах прочла — понимает. Прекрасно понимает мои чувства. От этого становилось больнее.

— Из-за них, из-за этой проклятой организации, я… — и я чуть не выболтала свою самую страшную тайну, о которой даже Ян не знал. Это было слишком больно и слова скомкались в горле. — Не прощу, никогда не прощу! Я найду способ…

— Нет, — оборвал Дарден, хватая за талию и спуская вниз. — Посмотри на меня и послушай внимательно. У нас с тобой одинаковая ненависть к охотникам. У каждого своя, но сердце одно. Так вот слушай. Их невозможно одолеть, просто пожелав. Сунешься — убьют. И ни один вампир не встанет на защиту. Конгрегация ревностно следует договору. Даже в такой ситуации Севастьян не тронул тебя, хотя ему очень хотелось. Понимаешь? Месть придётся проглотить. Потому что жизнь важнее.

Я не могла с ним согласиться, но что-то подсказало — бессмысленно и пытаться его переубедить. Он в своей вере.

— Подожди. Просто подожди. Севастьян стар. И мало кто поддержит Бориса в Совете, как бы тот ни пыжился. Другие охотники более рациональны. Они заинтересованы в сотрудничестве с нами, как организация, что поддерживает Вуаль, а не охотится на вампиров. Чувствуешь разницу?

— Это же конец сути Конгрегации, — тихо ответила я. — Я не верю, что Севастьян этого не понимает. Не верю, что такие, как Валериан вымерли. Даже Арду, мой босс, призывал к более решительным действиям против вампиров. Они не отступят. А в миг, когда почуют перемены внутри семьи, просто развалятся и затеют кровавую войну.