Даша Пар – Царство сумеречных роз (страница 26)
— Что это такое? — поинтересовался Грег, переводя взгляд с коронера на Михаила, а затем он собирался подойти к трупу, когда его тем же криком остановил эксперт.
— Вы, оба! Десять шагов назад! Быстро! — закричал он.
Тем временем, странности Михаила усилились. Он весь как-то опал, опустился на голую землю, зачерпнул грязи и нанёс на шею.
— Жжётся, — жалобно прошептал мужчина.
— Может объяснишься? — обратилась я к эксперту.
Помощник коронера вылез из машины в маске и перчатках. Он направился к задним дверям и очень аккуратно застегнул мешок. Я успела разглядеть только несколько чёрных бугров на груди мертвеца.
— Я лучше предстану дураком. Пусть старшие разбираются, чем заразился Михаил и этот неизвестный, — прохрипел он. — Вы напрямую контактировали с заражёнными? Трогали их?
— Я пожал Михаилу руку, — заявил Грег, лихорадочно потирая ладони. Он вспотел — ему передался невроз медиков.
— Значит отправитесь с нами в мед. отсек. А вы? — бросил коронер мне.
Отрицательно помотав головой, я сделала ещё несколько шагов назад.
— Я же не могу заразиться. Я дампир. На меня не действуют людские болячки.
— Вы можете оставаться носителем. Неизвестно, с чем мы столкнулись. Вас должны проверить, — решил эксперт, пока его помощник пытался хоть слова добиться от Михаила.
Охотник отворачивался от света фонарика в глаза и всё время оборачивался на густой, укутанный туманной дымкой, лес. Чем-то он ему покоя не давал, будто магнитом притягивая. Я взглянула на суровую при темноте дождя чащу. Обычный лес. Неухоженный, заросший, дикий. Ничего особенного.
Пока мы вяло переругивались, особенно проходясь по моему заключению, что мертвец не так уж и мёртв, подъехали две машины. Одна амбулаторная, другая простой грузовик. В первую со всеми предосторожностями посадили Михаила, несмотря на его вялые попытки вырваться: «Мне надо туда. Там станет легче». Во вторую залезли мы вместе с коронером. Он контактировал со всеми, вот и следовал собственным инструкциям. Его помощник, пожелав удачи, вернулся в машину скорой помощи, и первым покинул место преступления, на котором остались прибывшие эксперты в настоящих противочумных костюмах.
— Вам не кажется, что это как-то уж чересчур? Вы реагируете так, будто чума объявилась в наших краях, а ведь никаких предпосылок нет, — протянула я, когда мы выехали на дорогу.
Сидеть на кривых скамейках со слабыми ремнями неудобно, нас подбрасывало на ухабах, чуть ли не швыряя друг на друга.
Коронер поправил очки, качая головой.
— Я действую по протоколу. Причём, чтобы вы понимали, по протоколу Конгрегации, — с намёком сказал он, всем видом показывая, что больше ничего не скажет.
Сквозь линзы его глаза стали крупнее, и я почувствовала его страх. Переглянувшись с Грегом, мы оба задались вопросом, что же это за протокол такой. И что за болезнь, известная охотникам, но не людям?..
* * *
Сюрпризы на этом не закончились. Во-первых, нас разъединили — машина с Михаилом отправилась в больницу, а вот нас привезли прямо в главное здание Конгрегации, расположившееся совсем неподалёку от дома Правительства Великограда. Этому больше всего удивился коронер, считавший, что нас должны были доставить в изолятор.
Оказавшись внутри, нас снова разделили, несмотря на горячее возмущение Грега. Просто наставили оружие и предупредили, что будет, если мы попытаемся сопротивляться. Так я оказалась в полном одиночестве в комнате для допросов без собственного оружия. Даже ножи из-за голенища сапог достали.
Так началось томительное ожидание. На мои вежливые крики никто не среагировал, а вскрыть дверь даже не пыталась — к чему силы переводить. Так что я разместилась на стульчике и попыталась немного подремать.
Глупо считать, что вампиры не спят. Жалко, что наш сон недолог и без сновидений, зато ныряем глубоко-глубоко, в результате и получаса хватит, чтобы хорошенько выспаться. С другой стороны, при необходимости, мы способны недели проводить без сна. Выматывает изрядно, но люди на такой дистанции и вовсе сходят с ума.
Забавно, как любопытно быстро в каких-то вещах я перескочила с мышления человека на вампирское. Прошло сколько месяцев с трансформации? Два, три? Всего ничего, а какая пропасть образовалась между мной настоящей и прошлой. Не хватает только вампирского хладнокровия на фоне чувственности. Я как оголённый проводок, реагирую на всё бурно и раздражительно.
Вот и этот час закончился для меня в состоянии полной прострации. Я начинала злиться и паниковать одновременно. Оказаться в застенках Конгрегации совсем не входило в наши планы. Как вообще они додумались всё это организовать, зная, что я под защитой соррентийцев?..
Накачиваясь злобой, я была уже готова выбить эту чёртову входную дверь, когда она сама открылась, и на пороге показалось двое охотников. Чёрт. Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Этим охотникам позволено и не такое.
В конце концов, одним из них был сам достопочтимый глава Конгрегации, Севастиан Борняк. Бессменный лидер организации на протяжении последних двадцати лет. Ему было хорошо за шестьдесят, лысый, чернобровый, худой, как щепка с впалыми щеками и льдистым взглядом.
Даже сшитый на заказ костюм сидел на нём как на вешалке, настолько субтильной была его фигура с тонкими руками и ногами. Весь какой-то нескладный, чуть сутулящийся, с тихим голосом и непонятным свистящим акцентом, глава Конгрегации производил впечатление человека пустого, незначительного и даже мелкого, но его вкрадчивость, тонкость ума и сила внушения полностью меняли впечатление.
Он часто улыбался, практически никогда не хмурился. Всегда говорил медленно, с достоинством, редко бросая слова на ветер. Верил в идеалы Конгрегации. Отстаивал независимость организации, был холоден и сдержан.
Мало что известно про его прошлое. Карьерная лестница Севастьяна засекречена почти сразу, как он вступил в совет Конгрегации. Его прежние сотоварищи молчали, скрывая подвиги и неудачи своего лидера. Один факт витал в воздухе как прибитый в центре мишени гвоздь: «Не стоит переходить дорогу Севастиану». Такие люди и не люди просто исчезают.
И вот этот человек стоит напротив меня, а рядом с ним его правая рука — Борис Попов, жестокий охотник, который при получении символа Коперника в одиночку вырезал целое гнездо дикарей, перебив как взрослых, так и детей. Его лицо обезображено жутким шрамом — его полоснули прямо по левому глазу в той драке, парализовав щеку и часть рта, из-за чего казалось, что он вечно чему-то ухмыляется. Черноволосый гигант с бугрящимися мышцами, этот охотник выступал исключительно как молот для своего господина, скрывая дьявольский ум за жуткой внешностью.
Словом, будучи абсолютно разными, внутри они одинаковые как близнецы с поправкой на возраст. Борис младше своего господина на пятнадцать лет и, по слухам, вполне может занять его место. Мало кто возразит этой команде, сломавшей хребет оппозиции с десяток лет назад.
— Чему обязана столь высокой чести,
В прошлом мы лишь единожды встречались — на присяге в стройном, но малочисленном ряде других охотников. Тогда мне было как-то боязно, ведь Севастиан много говорил о чести и долге, напоминая, что отныне наши тела и души принадлежат Конгрегации.
Обращаясь к нему, как к отцу, по старой традиции, сложившейся ещё в те времена, когда основу Конгрегации составляли священники, я испытала почти трепет перед этим человеком, который быстро схлынул, стоило нам столкнуться глазами.
— Своей участи, дщерь ночи, — скрипуче ответил он.
Дверь за ними закрылась, и они расположились на стульях, дожидаясь, пока я сама осторожно сяду напротив, не представляя, чего ожидать.
— Ты нарушила законы Конгрегации. Ты бросила свою дубраву, превратилась в вампира, охотилась на людей и примкнула к вампирскому клану. За такое положена смертная казнь, — холодно продолжил Севастиан, а его заместитель мерзко ухмыльнулся половиной рта, отчего стал похож на жуткого клоуна из кошмаров.
— Я стала дампиром, — поправила я, — не по своей воле. Меня обратили дикие, почуяв во мне родственную душу. Я не бросала своих, они погибли не по моей вине. А став дампиром, я утратила право называться охотницей и более вам не подвластна.
— Верно. Настоящая охотница скорее убила бы себя, чем продолжила жить в таком обличии, — злобно бросил Борис. — Тебе стоит взять нож и зарезать себя, чтобы сохранить остатки чести!
Севастиан положил руку поверх ладони Бориса, успокаивая его.
— Перед судебным заседанием, я хотел бы лично получить ответы на свои вопросы. Что тебя связывает с Птолемеем Николау. Твоё присутствие засекли камеры в поместье Птолемея накануне его неожиданного отъезда. Взвесив все факты, мы пришли к выводу, что ты виновна в его исчезновении в Южной Африке.
— Так он окончательно скрылся? — усмехнулась я, скрещивая руки. Премерзкая ухмылка проскользнула по моим губам. — Хотите узнать о Птолемее? Хорошо, я всё вам расскажу о своём приёмном отце.
И я повторила историю, которую до того скормила Дардену. Немного иначе расставив акценты, я попыталась донести всю гнусность поведения Птолемея и его наставника Валериана. Лица обоих охотников оставались непроницаемы. Разве только Севастиан чуть сморгнул, когда я упомянула о планах Валериана воспитать идеального охотника в моём лице.