Даша Пар – Свора певчих (страница 9)

– Да уж, вот вам и День гласа! Всего три месяца прошло, а в стране случилось с десяток происшествий. Вчерашний день переплюнул их всех, – пробормотал Рене, пока они добирались на такси до вокзала, набившись в шестиместную машину, как сельди в бочке.

– Говорят один разрыв прошёлся прямо по мосту, разрезав его и опрокинув на шедший под ним корабль. Сейчас там стоит куча скорых и пожарных машин. Да что толку? В сентябрьской воде уже нет живых… – несмело проговорил кучерявый таксист, с любопытством оглядывая звёздных пассажиров. Нечасто приходилось видеть на заднем сидении сэв, а уж тем более боевых.

– Всё чаще и чаще, – пробормотала Виви, переглядываясь с Робом и Фелом.

Оглядывая компанию, Реми вспоминала, как много ей было известно о сэвах. Они действительно потомки ангелов? В просвещённый век религия отходит на задний план, но факты упрямы.

Тысячу лет назад в мире произошли первые разрывы и из них полезли морликаи. Потом открылись небесные порталы и на битву с адскими тварями вышли ангелы во главе с архангелицей Аллейн. Они остановили вторжение демонов, и остались среди людей, как пастухи, сторожащие стадо овец.

Так началась новая эпоха. С тех пор минуло 1046 лет.

Каждое лето в самый долгий день, именуемым Днём божественного гласа, мы празднуем пришествие ангелов и восхваляем их потомков. Во всём мире лидеры сэв поют в Аллейских операх, уникальных сооружениях, выстроенных самой архангелицей, которые усиливают пение старших сэв. Это смягчает ткань междумирья и количество разрывов сокращается на порядок. Однако поговаривают, что это больше не работает. Что устройство опер от старости приходит в негодность и пение не помогает.

Ролландская великая империя, берущая начало с небольшого княжества, исторически находится под властью сэв. Князь женился на прекрасной ангелице и у них родился первый в своём роде полукровка. В дальнейшем их потомки всегда женились на сэвах, чтобы не терять способность к пению. Но даже небольшое разбавление крови привело к тому, что среди наследников рождаются пустышки, и император называет преемника не по праву первенства, а по силе таланта.

Машина затормозила у здания театра, чуть не врезавшись в упавший фонарный столб. Реми выбросило из размышлений, и она упёрлась взглядом в покрытые белыми простынями тела погибших абитуриенток. Таксист не преминул упомянуть:

– Здесь было жарко. Аж три разрыва и два из них прямо в театре! Говорят, там репетиция какая-то была, куча младших сэвушек собралось. Не многие выжили. Да и их знатно покорёжило, тварюга была кислотная…

Реми судорожно вздохнула и Рене наклонился к ней, прошептав:

– Ты была там?

Глотнув воды из маленькой бутылки, она ответила:

– Прямо в эпицентре. Кажется, я убила паука.

– Серьёзно? – подслушавший Роберт удивлённо хмыкнул. – Вот что значит порода! Я, когда впервые увидел морликая, чуть в штаны не наложил, до того жуткая была морда о шести глаз и с вот такими клыками! – он раздвинул руки на ширину локтя и присвистнул. – Если бы не командир – лежать мне в земле, разорванным на куски, но повезло. Следующего уже сам завалил.

– Я просто громко закричала, ничего такого. Тут любой заорёт, когда такое выползет на белый свет, – даже не смутившись, ответила Реми, пожимая плечами. – Хуже было потом. Когда из зала вышла. Я видела этих девушек живыми, самодовольными, заносчивыми дворянками, а потом они превратились в груду мяса, – от воспоминания её передёрнуло, и она вновь глотнула воды.

– Потом станет легче, – прошептал Рене, наклоняясь к её уху. – Не бери близко к сердцу, мы не в силах спасти всех. Постарайся расслабиться и выспаться в поезде. Когда приедем в Ролльск будет не до сна.

Заметив, что таксист прислушивается к разговору, Рене пристально уставился на него, глаза парня ярко сверкнули, отчего зеркало заднего вида треснуло посередине и водитель тотчас сосредоточился на дороге.

* * *

На вокзале царила жуткая суета. Казалось, что весь город в едином порыве решился убраться из зоны бедствия – люди с чемоданами и налегке осадили привокзальные кассы, игнорируя таблички «Все билеты проданы!» Отовсюду доносилась ругань и детский плач. Если закрыть глаза, можно услышать единое чувство толпы – бесконечный страх, ужас перед произошедшим. Отчаяние. И злость.

Ещё по дороге Феликс обратил внимание, как уличный работник торопливо пытается закрасить символ группировки «Рёв свободы» – красный коготь на стене городской управы. Ревуны напоминают, что император не в силах прекратить разрывы, что сэвы узурпировали власть и купаются в роскоши, вместо выполнения своих прямых обязательств.

После такой трагедии у революционеров прибавится сторонников, особенно среди тех, кто потерял близких в этой резне.

Прибыв на перрон, Феликс отошёл переговорить с начальником поезда. Остальные направились в вагон первого класса. Реми с любопытством оглядывала великолепное убранство. Она впервые видела такую изящную красоту, отчётливо понимая – для сэвов всё это норма жизни. Только очень небольшому проценту людей доступна такая роскошь.

Всю дорогу девушку не покидало чувство нереальности происходящего. Она кусала губу изнутри, замечая какими взглядами окидываю люди их компанию. Во многом – благоговейные, ведь город выстоял благодаря боевым сэвам. Но в некоторых читался откровенный страх перед возможностями благородного сословия. Теперь Реми стала частью этого чувства. И подтверждение её мыслям случилось раньше, чем она думала.

– Стася? – удивлённо прошептала девушка, замечая подругу, стоящую снаружи.

Рядом были её сёстры с чемоданами, а чуть поодаль мать ругалась с проводником поезда.

– Я сейчас вернусь! – крикнула Реми, выходя из купе.

Из другого купе выглянул Рене, успевший раздеться до майки и штанов. Он удивлённо спросил:

– Всё в порядке?

Отмахнувшись со словами «Не переживай, я буду на перроне», Реми выбежала наружу прямо к потерянной подруге. Теперь было слышно возмущение её матери, утверждавшей, что билеты правильные, что они должны сесть в этот поезд!

– Стася! – повторилась Реми и только сейчас подруга обратила на неё внимание.

Смесь удивления и радости быстро сменились чистейшим шоком, совсем как у приёмной комиссии в театре. Девушка никак не ожидала увидеть подружку в таком виде.

– А-ари? – неуверенно протянула она, оказываясь в крепких объятиях сэвы.

– Я так переживала! Если бы могла, то сразу пошла бы к тебе. Хорошо, что удалось пересечься до отъезда, – отлипнув, Реми широко улыбнулась, радуясь, что подруга осталась невредимой. – Святые ангелы, так здорово, что тебя не было в театре! Там был настоящий ад!

– Реми! Скоро отправляемся! – донёсся голос позади. Феликс вернулся к вагону и с интересом смотрел на неё, выразительно постукивая по наручным часам. – Поторопись!

– Долго объяснять, – заметив непередаваемую череду эмоций на лице Стаси, Реми потупила взгляд.

Как сказать другу, что ты врал ему? Как сказать, что ты не тот, кого он знал? И как уместить всё это в несколько секунд до окончательной разлуки? Никак. Это разъедало как перец с солью на свежую рану. Ей было больно от потери брата и отца, страшно перед будущим, а сейчас добавилось ощущение предательства – она оказалась чужачкой для той, кого считала близким человеком.

– Я уезжаю в Ролльск. Навсегда. Прости, если обидела. Но я не знала. Правда не знала, кто я, – негромко заговорила Реми, отводя подругу в сторону, чтобы её не в меру любопытные сестрицы не услышали.

– А мы не можем уехать. Из-за боевых сэв. Когда они купили билеты, то все остальные в этот вагон аннулировались. Не всем повезло попасть в другие купе и на другие поезда. Теперь неизвестно, когда уедем. Папа говорит, в городе небезопасно. Ревуны и просто бандиты… – холодно заговорила Анастасия, а потом, будто опомнившись, прошептала. – Прости…те. Я не то имела ввиду…

– Ничего, – Реми сглотнула вязкую слюну и опустила голову. – Я посмотрю, что можно сделать. Береги себя, – девушка порывисто чмокнула Стасю в щёчку, отчего та сильно вздрогнула, а потом нырнула в вагон к остальным.

Разумеется, сделать нечего было нельзя. И не потому, что мест нет. А потому, что боевые сэвы не ездят в одном вагоне с простолюдинами. Слова о том, как важно в целостности доставить Реми в столицу, вызвали только кривую усмешку. Она знала, что сэвы другие. Знала, что они не такие, как люди, что делят мир надвое – для людей и для потомков ангелов. Последним – всё самое лучшее.

Единственное, что она смогла сделать, это принудить Феликса вновь сходить к начальнику поезда и заставить того отыскать места для Анастасии и её семьи. Только убедившись, что подруга получила новые билеты на другой поезд, Реми успокоилась.

– А ты своего не упустишь, – задумчиво протянула Виви, когда поезд тронулся, а они расселись в общей комнате двухместного купе первого класса.

– Разумеется, она же Беркут, – рассмеялся Рене, шутливо ударяя по плечу Реми, и та впервые со вчерашнего дня улыбнулась.

* * *

Чем больше Реми узнавала Рене и остальных, тем больше они ей нравились. Хоть некоторые «сэвские» замашки и коробили девушку, она понимала, что это из-за разницы в менталитете. Им не приходило в голову, как живут обычные люди. Те были для них невидимками.

В остальном, они держались дружелюбно. Спокойно отвечали на бесчисленное количество вопросов. Что такого особенного в Беркутах? Как они смогли найти её дом? Бывают ли различия между разрывами? Неужели все морликаи такие уродливые? Видели ли они Императора? Можно ли сходить на концерт Дивы? Знают ли они, кто она?