Даша Пар – Свора певчих (страница 11)
– Ни черта не видно, – проворчала девушка, садясь в кресло и прижимая руку к затылку. Будет ли шишка – вопрос времени.
– Что вы делали в тамбуре? – поинтересовалась Виви, усаживаясь напротив, пока Роберт отправился проверять пустые купе вагона.
Нагнувшись, она достала из упавшей вазы сочное яблоко и тотчас захрустела, с прищуром поглядывая на Реми. Понять её отношение было нетрудно. Гораздо труднее не поддаваться на провокации. Видно же, что Виви ревностно охраняет своё положение в сложившейся четвёрке. Она просто пытается взять её на слабо, чтобы узнать, что из себя представляет Реми.
– Разговаривали, – отрывисто ответила Реми.
Она заметила, что её пальцы немного подрагивают от ожидания новой пакости, и разозлилась на себя. Раньше она не была такой. До встречи с морликаем.
– Знаешь ли, не каждый день находишь нового брата.
– И не говори, у меня три сестры и все старшие! Такие талантливые, не то, что я, – фыркнула Виви. – А уж как отец мечтал о сыне, можешь себе представить? И вот она я! – девушка всплеснула руками, показывая безупречные линии военной формы. – Первая в семье поступившая в Ролльскую академию!
– Значит оправдала надежды родителей. Поздравляю.
– А чего хочешь ты? – резко спросила Виви, наклоняясь вперёд и вперив в Реми игольчатый взгляд, в котором читалось: «Только посмей всё испортить! Посмей оказаться не такой, как о тебе думает Рене!»
Как люди, так и сэвы, мы все по-разному реагируем на стресс. Вивьен выбрала мягкую агрессию, чтобы отвлечься от ожидания. Но нервные нотки в голосе выдавали её с головой. И то, как она шевелила ушами, прислушиваясь к разлившейся по поезду тишине. То, как всматривалась в окно, пытаясь увидеть врага или воронку разрыва. Она готовилась к нападению, хоть предпосылок к этому и не было.
Реми вновь прильнула к окну. Нервозность передалась и ей. Она слышала, как идёт по коридору Роберт, значит в вагоне посторонних нет. Но Рене и Фел ещё не вернулись. Девушка рассеянно провела рукой по неубранному после вечернего застолья столу, отмечая оставшиеся на местах столовые приборы. Заработала ставшей привычной мантра – трогать и повторять. Это успокаивало.
– Хочу, чтобы эти два дня превратились в страшный сон, и я проснулась дома, – пробормотала Реми едва слышно.
Вместе со скрипом открывшейся двери, Реми дёрнулась, что-то услышав. Её слух из-за новизны впечатлений был острее, чем у остальных, так что она первой заметила перемену в ночной тишине:
– Там кто-то есть! – воскликнула она, и в тот же миг закричала Виви:
– Закрой глаза!
Погас верхний свет, а они оказались на полу прямо за мгновение до того, как выбило стёкла. Звон ударил по усилившемуся слуху Реми, и та сжалась, будучи прикрытой телом Виви. Девушка скатилась с неё и Реми на коленях поползла к выходу, слыша и видя вспышки выстрелов, и почти зародившийся крик Виви – он остановился, захлебнувшись, а потом глухое падение и возня совсем рядом с ней.
Что-то схватило Реми за щиколотку, когда она почти добралась до выхода, и потянуло назад. Девушка пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, она перевернулась на спину, целясь свободной ногой в держащую руку. В полутьме ничего нельзя разобрать, но она заметила странный блеск на месте глаз напавших. Она попыталась закричать, в ответ раздался свист, а затем резкая боль вокруг шеи – на неё накинули удавку.
– Вот уж дудки, – зло прошипели сверху, а потом раздался крик, – свет!
И запульсировали белые вспышки – в глазах моментально задвоилось и в голову вонзились стальные иглы, и как бы Реми не щурилась –
– Уходим! – вновь донёсся хриплый голос, и её поволокли в лес по сырой земле, не заботясь, что она цепляется голой кожей о сучья и ветки, а грязь забивается в волосы и на теле скоро расцветут новые синяки от каждой встречной кочки.
Однако она не была беспомощной, как думали похитители. Реми удивительно быстро оклемалась от светового удара, и, лишившись всякого освещения, внезапно осознала, что способна видеть в темноте. Она видела своих похитителей. Это были люди, трое простых мужиков в одежде работяг. Только их лица были злыми, искривлёнными. Они не желали ей добра.
Этого было достаточно, чтобы девушка вновь начала извиваться, а когда один из них собрался вырубить её, она вонзила столовый нож прямо в бедро мужчины и тотчас выдернула. От неожиданности её отпустили и Реми больно приложилась лопатками о землю, переворачиваясь, пытаясь подцепить ножом верёвку на шее.
– Ну всё, гадина, сейчас…
Тот, кого она пырнула, уже упал от кровопотери, и другой мужик пытался обвязать рану, из которой хлестала кровь, когда её грубо схватил за плечи, намереваясь ударить по лицу. Пришедший звук напомнил нарастающую городскую сирену на низких частотах, похититель даже не успел дёрнуться, взорвавшись на глазах Реми, окатив её смрадной волной.
Она услышала, как та же участь постигла остальных. А потом её бережно обняли за плечи, освобождая от удавки, и обтёрли лицо, чтобы Реми могла видеть. Перед ней стоял пышущий гневом Рене, а удерживал в вертикальном положении Феликс, проверяя самочувствие. В полутьме его глаза светились зелёным.
– Почему они так светятся? – рассеянно пробормотала она, пока Феликс водил пальцем из стороны в сторону, следя за реакцией зрачков.
– Немного контужена, но в порядке, – заключил он, отпуская Реми.
Девушка тотчас закашлялась, прижимая руку к шее.
– Уходим, – скомандовал Рене, и они быстро направились обратно к поезду. Реми старательно отводила взгляд от останков похитителей. Ей точно не хотелось знать, как выглядит она сама.
Пока её тащили, путь казался бесконечно-долгим, однако от железной дороги они отошли всего на несколько сотен метров, и сейчас сквозь листву отчётливо проступали очертания поезда, из которого вновь лился электрический свет.
Люди высыпались наружу, сгрудившись вокруг вагоновожатых и проводников, над ними стоял такой низкий, приглушённый гул, в котором одинаково читались как страх, так и злость на задержку. Реми слышала, что они не в курсе о случившемся в вагоне первого класса. Никто ничего не заметил, считая, что все беды от упавшего на рельсы дерева.
Рене сказал Феликсу: «Пусть медсестра осмотрит Реми, ей крепко досталось!», а сам вернулся в лес в компании нескольких младших сэв. Девушке помогли влезть в вагон и завели в свободное купе, где на кровати лежал полуобнажённый Роберт, над которым хлопотала человеческая медсестра. Она только начала перевязывать его плечо и сквозь бинты проступали бордовые следы, а парень морщился, со свистом пропуская воздух сквозь плотно сжатые зубы.
– Ты в порядке? – спросил Феликс.
– Пострадала только моя гордость, – проворчал Роб, мельком глядя на вошедших.
Парень отметил, что Реми цела и только после этого свободно выдохнул – она была под его защитой, а он не справился.
Когда девушка закончила с перевязкой, то сразу переключилась на Реми, тихонечко охая, отмечая сеть из крупных и мелких царапин на руках, шее и лице. Её особенно взволновала шишка на затылке, она порекомендовала по прибытии в Ролльск наведаться к доктору. Хорошо, что отсутствовали признаки сильного сотрясения, иначе было бы худо.
Закончив и с Реми, медсестра пообещала скоро прислать кого-нибудь, чтобы та могла вымыться и сменить испачканное платье. Её предупредили, чтобы она молчала, используя весьма крепкие обороты.
Реми проворчала:
– Обязательно было запугивать? Она же медсестра!
Феликс хмыкнул. Расположившись в единственном кресле, он пил крепкий чай с дольками лимона и вяло отмахивался от желания Роберта сменить постный напиток на что покрепче.
– Может и промолчала бы. Хотя достаточно лишь слова, чтобы эхо пошло кругами по воде, оставляя следы. Никто не должен знать, что ты здесь, Реми. Достаточно тех, кто уже об этом знает.
Через несколько минут заявился молодой проводник, дико извиняясь за задержку. Выяснилось, что нападавшие убили проводника вагона первого класса, из-за чего возникла некоторая неразбериха, но лично он обещает позаботиться о дорогих гостях и не допустить повторения случившегося. Парень был отчаянно юн и человечен, так что даже Роберт не стал язвить на его нелепые слова.
С проводником вернулась медсестра. Она решила лично заняться Реми. Так что минут через пятнадцать Реми уже была в новом платье, взятом из багажа медсестры, и с мокрыми волосами, спрятанными под полотенцем. Молодая сэва всё ещё чувствовала на себе фантомные следы крови, ощущая тот миг, когда теплом обдаёт тело, а потом разом становится холодно.
Минут через десять возвратился Рене в компании недовольной Виви. Они затащили в и так тесное купе пару стульев, прикроватный столик, на который водрузили нехитрую снедь и горячий чайник, вежливо отстраняя проводника от его невыносимого желания хоть чем-нибудь услужить. Закрыв перед его любопытным носом дверь, пятёрка, наконец-то, решила обсудить случившееся.
– Их было пятеро. Двоих убили в поезде, остальных добили Феликс и Рене. Всё чертовски паршиво! – проговорила Виви. Она почти не пострадала, если не считать нескольких царапин и синяка вокруг шеи – её тоже заткнули удавкой. – Что это была за