Даша Пар – Свора певчих (страница 83)

Так было до появления первой фотографии. Во время хаоса кто-то умудрился сделать снимок и продать за огромные деньги в самое крупное издательство Ролльской империи.

«Отрицай сколько хочешь, но сходство слишком заметно. А, учитывая статью о Рене накануне случившегося… – горячо говорил Костя, когда Реми умоляла его всеми правдами и неправдами изъять снимок из газет. – Это не сработает! Тираж на руках тысячи человек. Вопрос времени, когда найдётся прыткий писака, который выйдет на тебя».

Рене, Кристина и Роберт официально были объявлены погибшими в неравной схватке с морликаями. А спасённых с Лаберии сэв временно изолировали. Их без конца допрашивают во́роны Ульриха, который до последнего не верил в рассказанную Константином историю, тотчас получившую статус «Сверхсекретно». А поверив, развил кипучую деятельность, заимев карт-бланш от императора, скорбящего по утраченной дочери.

Феликс и Вивьен получили солидное вознаграждение и персональные награды за свой подвиг и за молчание. Это ожидало и Реми, когда она выпишется из больницы.

Вот только было бы куда выходить. Мир до сих пор в огне. Улицы, переулки, скверы, подземные лабиринты, небо над городом. Зоопарк. Дендрарий. Лесопарк на юге столицы. Заброшенные или разрушенные дома. Везде они. Твари из ада. Маленькие, большие и огромные. Последние, в основном, в море. Иногда встречаются в горах. Как драконы из старых сказок. Хищные и вечно голодные. Потребуются годы, чтобы зачистить мир от морликаев. А что потом?..

– Я лишусь работы, – ворчала Вивьен, сидя на подоконнике, скрестив ноги и читая газету.

Зима особо не радовала ясными днями, и от того тоскливее было сидеть вот так взаперти, пускай и в хорошей компании, когда до выздоровления осталось всего ничего.

– Не говори так. Боевые сэвы всегда будут нужны, – равнодушно отвечала Реми, и Вивьен устало вздыхала в ответ.

Оправившись после Лаберии, девушка самостоятельно записалась в один из отрядов зачистки города. С тех пор у неё не было ни минуты свободного времени, и она редко навещала Реми между вылазками.

– Феликс не объявлялся?

– Он уехал. Помощь провинциям. Целая программа, – скупо ответила Виви.

В их единственную встречу, Реми рассказала Феликсу, как погиб Роберт. Устроив безобразную сцену, сэв сбежал из палаты и более не навещал её.

Роберта больше нет. Как нет и её папы, которого похоронили в братской могиле с другими погибшими в тот день. Никому не пришло в голову отделить его от остальных. И теперь она даже не знала, где он похоронен. Только спустя три недели удалось разыскать конкретный участок на людской стороне кладбища вдалеке от торжественных рядов священных могил героев войны против морликаев.

Особенно тяжело было сознавать, как мало памятного осталось от папы. Узнав, что Виктор из Своры певчих, девушка догадалась, что именно он забрал папино письмо, в котором должно было быть так много нужных ей сейчас слов!

Вивьен рассказала, как с её помощью, Виктор нашёл Реми. По первоначальному плану, её должны были сразу доставить на Лаберию, но вмешался случай: Рене оказался быстрее, чем думала Свора певчих, и Реми вернулась в Ролльск вместе с братом. Её хотели забрать, чтобы использовать против Дмитрия, знавшего слишком много об устройстве Аллейских опер. Когда с ней не вышло, Свора переключилась на Павла, но и здесь не преуспела.

А ведь было так много подсказок! Теперь от Своры ничего не осталось. Близнецов взяли под контроль, наработки Рене и Филина перешли в руки Ульриха, и по всей стране тихо и без лишнего шума проходят аресты подозреваемых соучастников в разрушении Аллейских опер.

Остаётся только надеяться, что, лишившись связи с Лаберией, остатки Своры певчих более ни на что не способны.

* * *

Это был солнечный ясный день. Снег искрился на свету, слепя глаза. Небо впервые за долгие недели полностью расчистилось и радовало глубокой синевой и тёплым светом. Шёл первый месяц зимы. Бесконечные атаки морликаев стихли, будто холод заморозил адских чудовищ и те попрятались по норам, редко нападая на уставших от бесконечных боёв людей и сэв.

Император, чтобы приободрить народ, устроил торжественное шествие по городу, чествуя погибших героев. Конечной точкой марша назначили Ново-Аллейское кладбище.

Ровный строй боевых сэв, шаг от бедра, начищенные до блеска сапоги. Чёрные киверы, красные сюртуки и белые штаны. Все как один – отчаянные. Постаревшие герои войны. Выжившие. С помертвевшими до тусклого золота глазами. Потерявшие друзей и близких, и чувство безопасности. Война не щадит никого.

На кладбище собрался весь корпус Военной академии. Все, кроме ушедших в патруль. Выстроившись в три линии, они застыли напротив семейного склепа Беркутов, до того отдав честь памяти Кристины, чья личность Дивы была обнародована сразу после известия о её смерти.

Теперь они прощались с великим героем, чей «выдуманный» подвиг навсегда внёс Рене в анналы истории, покрыв его имя неувядающей славой.

Реми, одетая во всё чёрное, держалась за руку Инги, стараясь не смотреть на Романа и своего сводного маленького брата Олега, отчаянно шмыгающего носом. Она едва держалась на ногах, особо остро ощущая свою утрату, пытаясь сдержать крик даже тогда, когда боевые сэвы затянули пронзительную воронью песнь памяти.

Рене и Кристина живы. Запертые навеки в Лаберии, но живые. Как сложится их судьба никому неизвестно, и потому Реми плакала, навсегда прощаясь с братом.

Чуть позже она оторвалась от прощальной церемонии, отмахнулась от поддержки Инги и скрылась в глубине кладбища, покидая сэвскую часть и уходя на людскую, к стройному ряду братских могил. Там она нашла нужный номер, туда же положила гвоздики к белым розам, странно смотрящимся на припорошённых снегом комьях земли. Она знала, кто их положил. Филин вернулся в город.

– Прости, папочка, я не успела, – прошептала она, прикладывая руку к деревянному надгробию в центре широкой могилы.

Две палки, сколоченные наподобие развилки у дерева, знак победы, символ ангельских крыльев. В земле под ним лежала дикая, рвущая нутро боль. Страшный холод потери. Вокруг у десятка таких же могил сновали фигуры скорбящих. А вдалеке работал экскаватор, заготавливая новые ямы для грядущих похорон. Вместе с монстрами в город пришли и другие беды. Многие не переживут холодную зиму.

– Горькая победа, – раздался голос позади, и Реми выпрямилась, утирая слёзы и оборачиваясь. Там, как и она, одетый во всё чёрное, стоял Константин.

На его лбу остался тонкий шрам, а глаза будто потемнели. Выморозились до железной твёрдости. Слетела юношеская лёгкость, уступая место ранней зрелости. Она проявлялась в том, как он держал спину, как спокойно смотрел на Реми. Ни тени волнения. Всё ушло вместе с пережитой болью, оставив на сердце более глубокий шрам, чем на лице.

– Знаешь, что Феликс приехал? Он будет сегодня на поминках.

– Не хочу его видеть, – покачала головой девушка.

Она помнила, как бесновался парень, обвиняя как её, так и Вивьен в смерти брата. Он наговорил много глупостей, а позже повторил их в прощальном письме.

– Такое чувство, будто ничего не осталось. Пустота. Мне невыносимо думать о прошлом и о будущем, – добавила сэва, оглядываясь на оставленные цветы.

– Они живы. Но пусть все думают, что их нет. Не стоит людям знать о Лаберии.

– Знать правду о сэвах, – кивнула Реми, и Костя поморщился.

Ему претили полученные знания об их истории. Костя взял девушку под руку, и они вместе пошли вдоль безымянных могил обратно на сэвскую сторону.

– Что теперь будешь делать? – спросил он, когда сэва немного успокоилась.

– Искать Пашу. Его нет на той стороне, нет и среди ревунов. Он не мог исчезнуть в этом хаосе. Я обязательно найду его.

– Ты не думала о нас? Только мы остались друг у друга, – Костя мельком глянул на девушку, пытаясь угадать её реакцию, и Реми остановилась, холодно встретив его взгляд. – Знаешь, я до сих пор не могу понять, что двигало моей сестрой. Почему она пошла за нами на ту сторону. Почему не вернулась обратно, когда был шанс.

– Это же очевидно. Кристина влюблена в Рене. И он был влюблён в неё, но боялся сделать следующий шаг, – девушка нахмурилась, подмышками пряча похолодевшие пальцы.

– А ты? Что чувствуешь ты?

– Я не отступлю от своих слов, Костя. После всего… я просто не могу. Нет Рене, нет папы, нет Паши. Никого нет. Я не могу переступить через них и пойти дальше.

– Но есть мы, – он осторожно вытянул её руки, притягивая к себе и чувствуя холод сквозь тонкие перчатки. – Я люблю тебя.

– Этого недостаточно, – мягко ответила сэва. Волосы, убранные в косу, взлетели от набежавшего ветерка, и она высвободилась, убирая их за ухо. – Я помню твои слова. И не могу от них отказаться. Ты был нечестен со мной.

Казалось, что между ними разверзлась земля, разнося их по разные стороны. Костя ещё сильнее выпрямился, будто металлический прут вставили между лопаток, его губы сжались от острого укола злости, и он иначе взглянул на стоящую перед ним девушку.

– Через пару недель отец объявит меня своим наследником. Тогда же я объявлю о нашей помолвке. Люди узнают, что именно ты вместе с Рене спасли мир от нашествия морликаев. Им нужен символ. Помнишь? Ты сама говорила о том, как он нам нужен, чтобы спасти империю и остановить революцию или вторжение наших врагов.