Даша Пар – Свора певчих (страница 72)
Подойдя вплотную к Оклюксу, он наложил на него руки, и устройство, как губка, мягко впитало его внутрь. Через мгновение остались только очертания тела парня, прежде чем его подняло вверх и он воспарил над шаром, сменившем цвет с белого на светло-серый с голубыми прожилками. Его подняло выше, а через миг за спиной застывшего в блаженстве парня раскрылись крылья. Серые, с острыми перьями, способными как бумагу разрезать кожу.
– Его талант – левитация и физическое проявление духа. Каста «мас», – удовлетворённо заключила Венрейс. – Если пожелаешь остаться здесь, то будешь именоваться Феликс мас’… – название принявшего дома.
Очнувшись, Феликс неуклюже спустился вниз и крылья скрылись в его теле, а он пошатнулся, лишаясь их лёгкости. На его лице блаженство сменилось тоской. Ему захотелось вновь ощутить волшебство полёта, но он сдержался.
Следующим вышел Роберт. Как и у его брата, Оклюкс окрасился в светло-серый с голубым цвет. Так они оказались обладателями схожих способностей.
Видя, какое удовольствие приносит братьям эта процедура, следом отправилась Кристина, хоть Костя попытался удержать девушку. Сэва оттолкнула его руку, сказав:
– Хотели бы навредить – давно бы уже это сделали.
После чего смело ступила в желе, сливаясь с мягкой, как пух, структурой, открываясь изнутри. Как и Сычёвых, её подняло в воздух. Вот только Оклюкс сменил окрас на нежно-розовый, а её крылья засверкали бело-золотым сиянием. Они оказались в пять раз больше, чем у парней, и плотнее, и разбивались на сектора, как у бабочки. Её потянуло выше, девушка запрокинула голову и запела на одной высокой чистейшей ноте.
Это было пение Дивы. Но во сто крат ярче, сильнее, возвышеннее. Будто кто-то тумблер вывернул на максимум, раскрывая её потенциал, превращая в транслятор чистоты. Пала на колени Венрейс, закрывая глаза. Костя отступил назад, ему было больно слышать такое чистое пение. Замерли Сычёвы, неотрывно глядя на изменившуюся подругу. Никто не заметил, как позади открылись двери и в зал вошли другие якшарас, привлечённые воистину ангельским пением.
Заворожённые, они поднимались по ступеням, пока Кристина исторгала всю свою боль от потери, от тоски по дому, в которую вплетались новые нотки перерождения. Как здесь – она не пела нигде и никогда. Так ясно, так целостно, по-настоящему.
И когда девушка плавно спланировала вниз, каждый якшарас склонил перед ней голову, шепча на своём языке «
Такие как Кристина – уникальны. Их голоса способны пробуждать внутренние резервы якшарас, ведя на битву или побуждая на великие свершения. Они – поводыри в мире глухих и немых. Их души полностью раскрыты.
– Тебе дарована наивысшая приставка «а» и подвластны чужие голоса – ты можешь управлять другими. Ты способна читать чужие души, понимать силу природы, пробуждая её дары или уничтожая морликайскую скверну, – восторженно говорила Венрейс, сложив ладони лодочкой, как в религиозном жесте.
В груди Кости зашевелилось нехорошее чувство. То, как смотрели якшарас на его сестру, подсказывало – от неё не отстанут. Не отпустят после того, что она здесь устроила. И если остальные, в сущности, были им не нужны, то Кристина – жизненно необходима, ведь она способна уничтожать скверну, от которой медленно гибнет Лаберия.
Сама же Кристина не понимала, что произошло. Она просто разом как-то вздохнула и вместо воздуха в лёгкие попала искра жизни. Вот то, чего ей всегда не хватало! Кристина не могла устоять на месте, сила искрила в ней, и девушка пританцовывала от удовольствия. Отойдя от Оклюкса, она с самой счастливой улыбкой на лице направилась к застывшим в преклонении якшарас и неожиданно заговорила на их языке, благодаря за открывшийся дар.
Феликс удивлённо глянул на Венрейс и та понимающе ответила:
– Чтец душ. Зная чаяния чужого сердца – и язык поймёшь. Вот увидите, скоро она почувствует, чего желают растения и животные. Её пение окажется способным пробуждать почву и даже в самой засушливой пустыне пойдёт дождь и взойдут семена. Её сила неотрывно связана с эгрегором планеты. Она как самый настоящий ангел, – и девушка рассмеялась, лукаво поглядывая на застывшего в нерешительности Костю.
А тому попросту было страшно. Глядя на шар, он не испытывал воодушевления, наоборот его пугала эта непрочная структура, сияние и пульсация. Парню казалось, что шар поглотит его не подняв наверх. Однако отказаться он не посмел. Не хватало, чтобы его обвинили в трусости. Так что сэв шагнул вперёд, зажмурившись изо всех сил, проходя шар насквозь.
Секунду ничего не происходило. Он задержал дыхание, напряжённо ожидая, что случится. И ничего. Когда же Константин открыл глаза, то обнаружил себя за пределами шара. К нему присоединилась печальная Венрейс.
– Я пустышка, да? – прошептал он и горечь захлестнула его с головой.
– Ты и сам знал это до того, как вошёл в Оклюкс. В твоей крови слишком много людской
Что-то такое было в её словах. Какая-то тайна, от которой мороз прошёлся по коже, и парень вздрогнул.
* * *
После близкого знакомства сэв с Оклюксом, Венрейс повела их на другой этаж, многообещающе сказав об ожидающем их сюрпризе. Она завела их в просторную комнату отдыха, в которой их уже ожидали трое – Реми, Рене и… Вивьен. Последняя сидела как на иголках на диване перед Рене, в чём-то оправдываясь перед ним.
– Да не знала я ни о чём! Он только назвал меня следопытом, сказал, что благодаря мне удалось найти Реми и направить тебя по следу. Я вообще ничего об этом не знала. Просто в разговоре он часто поднимал эту тему и как бы невзначай спрашивал, как бы я поступила на месте Птицееда, куда бы направилась и варианты подсовывал. Вот и всё, – говорила она, раздражаясь на одни и те же вопросы. – И проснулась я вчера днём, так что ничего не знаю!
– Зачем он тогда тебя забрал? – с сомнением спрашивает Рене. – В чём суть?
– Не ищи двойного дна там, где его нет, – вступилась Реми. – Он просто использовал её, чтобы утихомирить нас.
При появлении друзей, разговор тотчас смолк и раздались восторженные возгласы. Первым опомнился Роберт, бросившись к Вивьен и сгребая девушку в крепкие объятия, прячась в них от других – чтобы не видели, какое облегчение появилось на его лице. Рене дружески похлопал по спине Феликса, а Костя как-то неловко обнял Реми. Только Кристина осталась в стороне. Чувствуя себя неприкаянной.
Это заметила Венрейс:
– Вы не особо близки?
– Скажем так, меня слишком оберегали от бед, – недовольно проворчала та. Её всё ещё грело собственное пение и не терпелось освоить новые способности, которые будто вертелись на языке, просясь наружу. – Я и здесь-то оказалась случайно – просто подхваченная ветром. Хотела помочь, не зная ничего!
– Всё неслучайно, Кристина. Здесь ты обрела себя, – коснувшись плеча девушки, успокоила её Венрейс. – Только представь, на что ты теперь способна! Ты самый сильный якшарас в этой комнате. Может быть, Рене и Реми могут превзойти твой дар, но остальным с тобой не тягаться.
Это заставило Кристину приосаниться, почувствовать себя особенной. Она иначе взглянула на остальных.
– В нашем мире ты занимаешь высокую ступень. Выше только небесные спутники, – на ушко прошептала Венрейс. – Здесь ты можешь достигнуть всего, чего пожелаешь. Титул цесаревны ничто по сравнению с титулом «Глори-Амори».
Кристина кивнула, ступая вперёд, чтобы расцеловать Вивьен. Она заметила тихую грусть в глазах подруги и под благовидным предлогом утянула её в соседнюю комнату, оказавшуюся кухней. А Венрейс решила показать сэвам одно из удивительных достижений якшарас: она особым способом свела руки вместе и в ответ засветилась одна из стен, меняясь и становясь экраном, в котором отобразились виды природы Лаберии.
– В вашем мире изобрели кинематограф, устраивают показы фильмов, снятых на чёрно-белую плёнку. А этот фильм пишется в реальном времени! – воскликнула она, пока квадратами раздвигалось изображение, демонстрируя полёт удивительной сине-фиолетовой с кисточками на крыльях птицы среди заснеженных гор в лучах заходящего солнца.
Внимание полностью сосредоточилось на детальной картинке. Феликс даже подошёл к стене и потрогал её, ощутив тепло. Птица закаркала и сложилось впечатление, что она прямо здесь с ними. Даже Кристи ненадолго выглянула из соседней комнаты, удивлённо присвистнула, но вернулась к подруге. Они нашли в стене холодный отсек, а внутри бутылку с чем-то сладким и бодрящим.
– Кость, отойдём? – негромко попросила Реми, приземлившись на диван рядом с цесаревичем.
Он согласно кивнул. Остальные ничего не заметили, наслаждаясь сменяющейся картинкой: по велению Венрейс устройство чередовало горные пики с подводными пейзажами, следом показывая лесистую местность и городские ландшафты. Они вышли в момент, когда девушка решила представить им, как выглядит граница скверны.