Даша Пар – Свора певчих (страница 74)

– Неудивительно, – кивнула та, сжимая в руках бокал со сладким соком. – Так проявлялись спящие способности. Ты не могла не петь. Более того, если попытаешься закрыться от них, то сойдёшь с ума.

Кристина и Константин переглянулись. Им обоим пришла в голову мысль о бабушке по материнской линии, которая прекрасно пела, пока не вышла замуж и не отказалась от пения в пользу семейных дел. Кончилось плохо. Неужели и Кристину ожидало нечто подобное, если бы не переход в Лаберию?..

– Тогда давайте не откладывать! Душа требует пения! – воскликнула цесаревна, поднимая бокал и говоря тост: – За новые способности!

Поставив его на столик, она вышла в центр комнаты, закрыла глаза, сосредоточившись, а потом запела, да ещё как! Негромко, не в полную силу, но пронзительно, будто царапая оболочку души, будто влезая внутрь сердец своих друзей, разворачивая и подсаживая семена искренности, неспособности к лукавству.

Острое сожаление кинжалами вспороло крепкие шкуры перенёсших боль и потери сэвов. Первой заплакала Вивьен, опуская голову и утыкаясь в плечо притихшего Роба. Венрейс же, наоборот, не могла продышаться, всё прижимая руку к груди, пытаясь унять рвущееся наружу чувство стыда. И когда Кристи кончила – присутствующих до ваты в ушах оглушила тишина.

– Что это такое? Как ты это сделала? – первой опомнилась Венрейс, прижимая холодную ладонь к губам. Стыло стало на сердце. Одиноко.

– Я решила, что пора сыграть в игру «Правда или… правда», – лукаво ответила та, горделиво задирая подбородок.

Кристина сама не верила, что сможет сделать это, но вот удача – её таланты как карты лежали перед глазами, только рубашку переверни и уже знаешь, что и как делать. Она смотрела на пришибленных друзей, и уверенность зрела в ней пышными дикими розами с острыми шипами.

– Вы не были со мной искренними, – обратилась девушка к ним. – Держали всё в секрете, а потом даже не оттолкнули от портала, прекрасно зная, как я уязвима. Но ничего. Я прощаю вас. Взамен только хочу услышать правду. Давайте добавим щепотку искренности в нашу дружбу. Откроемся друг другу, чтобы впредь тайны не вставали между нами.

Она оглядела всех и каждого, а потом вперила взгляд в самого невозмутимого, а оттого раздражающего Феликса.

– Начнём с тебя. Фел, милый мой, расскажи, что тебя тяготит. Что змеёй лежит на сердце?

Парень нервно сглотнул, попытался задержать дыхание, а потом как-то истерично всхлипнул, понимая, что не может не говорить. А в попытках удержаться, только голова разболелась с такой силой, что слёзы выступили на глазах.

– Я не хочу быть боевым сэвом. Мне претит военная муштра. Я давно хотел перевестись в Императорский университет общих наук, чтобы изучать философию и право, но, когда в Академию поступил Роберт, не смог оставить его. Ведь мой брат вечно влипает в неприятности, из которых только я могу его вытащить. Он разочарование наших родителей. Он ни в чём не преуспел и иногда я жалею, что трачу свою жизнь, помогая непутёвому братцу.

Слова со скрипом срывались с его уст. Феликс покраснел от натуги, а когда закончил говорить, задышал тяжело-тяжело, видя, как слова отзываются в брате:

– Роберт, я люблю тебя! Чтобы там ни было. Это всего лишь слова слабости, не более того! – порывисто добавил он.

Вивьен пожала плечами. Она знала о сомнениях Феликса от самого Роберта. Младший Сычёв не был дураком. Он знал, что в тягость своему брату, однако откровение открыло глаза насколько сильно. И теперь Роб просто не знал, как ответить.

– Сильные слова, – заключила Кристина, поворачиваясь к Роберту. – Что скажешь? Поделись своими тайнами.

Парень аж воздухом поперхнулся, но слова полетели как птички:

– Да, я такой, как говорит брат. Дурак и простофиля, пытающийся стать лучше. Заводила, шут гороховый, как говаривал наш командир. Неумеющий думать о последствиях своих действий.

Он замолчал, проверяя сумеет ли удержать остальное, но нить правды вьётся до конца, пока сам не признаешь, что сказал всё. И слова полились вновь.

– С месяц назад я хотел заработать деньжат, чтобы пригласить Вивьен на свидание, и сделал ставку на скачках. И проигрался, задолжав кучу денег. Пару дней назад нагрянули коллекторы, младшие сэвы избили меня, пригрозив перерезать горло, чтобы я не мог петь. И тогда я… – он запнулся, улыбаясь безнадёжно. Мельком глянув на Реми, Роб уставился перед собой, набираясь духу, как перед прыжком в ледяную прорубь. – Я пошёл в газету и продал информацию о событиях в парке. Это я назвал Рене ангелом.

Реми протянула длинное «о». Бокал в её руках треснул, и она торопливо поставила его на стол, видя, как сквозь трещины сочится сок. Меньше всего она ожидала, что их подставит Роб.

– Ты мог обратиться ко мне! – воскликнул Рене, пока Венрейс, будто в театре, с любопытством переводила взгляд с одного на другого. Она не слишком понимала подоплёку их реплик, но сам конфликт до безумия был интересен.

– Да вы сами, как от Романа съехали, без денег сидите. Чем бы вы мне помогли?

– Ну да, лучше продать друга газетчикам, – зло фыркнула Реми.

– Я не думал… – но договорить Роб не смог. Потому что думал и знал о последствиях.

– Вечер перестаёт быть томным, – потирая руки, воскликнула Кристина и все разом посмотрели на неё. – Что? Не нравится слушать правду? Не надо было прятать её в закромах. Будь вы честны друг с другом, эта игра была бы крайне скучной. Но перейдём к другим участникам. Вивьен, тебе слово. Расскажи, что такого ты прячешь от нас, отчего даже мне, своей подруге, не решилась наедине сказать, отмахиваясь фальшивыми словами о предательстве и «Я не думала, что он такой».

– Ну ты и дрянь, Крис, – прошипела Вивьен. – Хочешь правды, подруженька? Слушай же. Да, я люблю Виктора. Действительно, чтоб его морликаи разодрали, люблю. Несмотря на всё, что он сделал. Я пыталась ненавидеть. Но отказаться от этих чувств не смогла.

Вивьен заметила, как побледнел Роберт. Разумеется, она знала о его чувствах, сама испытывая к нему нечто большее, чем просто дружба. Однако Виктор занимал все её мысли.

Даже сейчас, планируя побег, она не могла не думать о том, как он отреагирует и что сделает. Ей претила собственная слабость, за которой скрывалось так много стыда. Она пыталась мыслить рационально, вновь и вновь прокручивая в голове всё, что сделал Виктор. Но переделать себя не могла, ведь он был первым, кого она полюбила. И будучи честной сама с собой, девушка желала одного: чтобы исчезли последние месяцы и всё стало как раньше.

– Это всё? – встрепенулся Феликс, когда Роберт медленно отодвинулся от подруги, безмолвно глядя в её обозлённые, готовые выслушивать гневные обвинения друзей, глаза. – Теперь ты с ним заодно?

Вивьен горько улыбнулась, вытирая слёзы.

– Я никогда вас не предавала. И не предам. Мне будет очень больно, но я ставлю честь выше любви. Так что иди ты к чёрту, Феликс-чистюля, который теперь не смеет даже смотреть в глаза своей возлюбленной, потому что она не его кровей! Думаешь, я не знаю о твоём маленьком адюльтере прошлого лета? Не знаю, что ты бросил девчонку, которая посмела мечтать о замужестве за благородным старшим сэвом? Кристина, тебе следует конкретнее задавать свои вопросы, если уж ты так хочешь услышать всю правду. Некоторые тайны так просто на поверхность не всплывут, – горько и со смехом заговорила Виви.

Не выдержав, Роберт выскочил в ванную охладиться. С него хватит откровений.

– Да, сестра, ты молодец. Хорошо придумала, – проговорил Костя. – Просто какое-то заклинание на правду. Не подумала о последствиях?

Девушка поджала губы, но упрямо мотнула головой.

– Раз уж заговорил – давай. Скажи что-нибудь о себе. Что ты скрываешь, братец любимый?

– То, что во мне нет талантов, вы уже узнали благодаря Оклюксу. Мне нечего скрывать, – начал было Костя, но остановился. Кольнуло сердце, забилось в висках, и он сжался. – Разве только то, что я использовал Реми ради статуса наследника империи. Я устроил всё так, чтобы Реми не смогла отказаться и стала моей невестой. Более того, я подготовил запасной план на случай, если она откажется.

В комнате похолодало. Черты лица Реми заострились, став похожими на птичьи. Под кожу девушки будто кипяток пустили: она горела изнутри, краем глаза отмечая, как чёрные невидимые для других пятна набухают словно бородавки, готовясь прорваться вместе с криком из её груди.

Костя, видя, что происходит с девушкой, попытался исправиться, не понимая, что делает только хуже:

– Без Реми – я никто. Отец никогда не отдаст мне престол, учитывая, что я и правда пуст. А если я не стану наследником, в стране случится раскол. Ни знать, ни чернь не примут Кристину или малолетнего Александра. Я должен преуспеть. Должен исполнить свой долг! – горячо говорил он, смотря на ставшую ледышкой Реми.

– Ты её любишь? – быстро спросила Кристина.

– Кажется… да, – нахмурился он. А потом как-то вздохнул, высвобождая взведённую пружину, и добавил: – но корону люблю больше. И я сделаю всё, чтобы её получить.

– Ничего себе какие страсти кипят! – восторженно воскликнула Венрейс. – Ты полна сюрпризов, Кристина. Я слышала, что Глори-Амори способны вскрывать души, но только поверхностно, будто скальпелем. А ты как ножи засадила в их сердца. Я под впечатлением. Тебе стоит подумать об открывающихся перспективах. Такие таланты нам нужны.