Даша Пар – Свора певчих (страница 52)
Неловкость чужих рук смущала Реми, и девушка вывернулась, создавая дистанцию. Она хотела бы утешить женщину, но не знала как. Инга казалась слепленной из другого теста. Слишком деликатного, женского, не то, что она.
– Я вернулась. Досадное недоразумение улажено. Даже с неожиданными хорошими последствиями. Что могу сказать, жизнь непредсказуема.
– Реми! – с лестницы голос Рене прозвучал радостно, но только радости в нём было чуть.
Узнав, что сестра, прежде чем приехать домой, позавтракала в обществе Константина, он насупился, но в присутствии Инги ничего не сказал. А та была так рада, что Реми общается с цесаревичем, что никак не могла сдержать чувств. И всё благодарила ангелов за то, что вместе со злом, в дом приходит и добро. Крылья Рене, воспарение Реми, близость с императорской семьёй.
Реми еле-еле удалось от неё отвязаться и уединиться в своей комнате, чтобы переодеться, вымыться и просто немного отдохнуть! Разве мало она просит? Зайдя к себе, она с удивлением обнаружила, насколько близкой стала комната матери.
Поначалу поместье воспринималось как дорогая гостиница, элитный отель, временное местопребывания. Казалось, что скоро она вернётся в привычный быт, и вся эта роскошь позабудется. Спустя полтора месяца Реми растеряла это ощущение. В комодах разместились её вещи, на полках появились какие-то безделушки, книжные шкафы заполнились книгами по её вкусу, а гардероб одеждой. Это место стало её новым домом.
Переодевшись в платье, она немного сморщила нос, оглядывая себя в зеркале. Ни дня без ссадин и порезов. Мокрые волосы, забранные в косу на голове, холодили голову, обнажая худую шею. Только сэвские глаза ярко сияли на белом от недосыпа лице.
Стихи сами пришли на ум, и она с выражением прочитала их, а потом подмигнула самой себе. Всё-таки есть что-то в её глазах. Или в том, как она говорит и двигается? Что-то такое, что привлекало внимание. Потустороннее. Отличное от привычного вида сэвы.
Смутившись собственных мыслей, Реми показала себе язык и вышла из комнаты.
* * *
Она нашла Рене в библиотеке. Обложившись религиозной литературой, он выписывал отдельные цитаты и собственные мысли в блокнот, забываясь о чём только что думал, отчего возле губ образовалось пятно от чернил. Не сразу заметив сестру, он смерил её тяжёлым взглядом, прежде чем с хлопком закрыл книжку и, откинувшись назад, подогнул одну ногу под другую, выжидательно уставившись на неё.
– Да, я поступила глупо. Видимо на роду написано влипать в неприятности. Но не могла я уйти ни с чем! Я должна была понять, что происходит! – фыркнув от его демонстративной позы, простонала Реми, закатывая глаза. – А что прикажешь делать? И дальше в потёмках блуждать?
– Что ты узнала? – с нажимом спросил он.
– Их «связной» не из нашего мира. Его голос звучал по-другому, он сам выглядел… даже не знаю, как это описать… он не человек, но и не сэв. Я бы сказала, что он ангел, но ангелы описаны иначе! – оттенки эмоций менялись, как и тональность её речи, когда девушка вспоминала слова незнакомца. – Мой папа у него. И незнакомец опасен. Умён и хитёр. Ничего толкового не сказал, но то, что он говорил… – Реми замялась. – Как он может знать, что мне снится?
Рене подавился и громко закашлялся, упираясь руками в стол. Придя в себя, разом успокоился. Сестра не слышала его слов. Не знает о том, что их сны одинаковы.
– Эти книги – полны фантазий, слепленных в угоду первым сэвам. Они подгребали человеческие религии под свои нужды, коверкая более древние сказки, созданные людьми для себя. Ничего полезного в них нет. Нам нужен живой источник информации. Нужен тот, кто знает, кто такие ангелы. Откуда пришли наши предки. И что может прийти теперь.
Реми прочистила горло, намереваясь рассказать последние новости, но им помешали. Из коридора донёсся топот ног, а потом с грохотом отворилась дверь комнаты и на пороге возник взбешённый до крайности Роман. Вставший навстречу отцу Рене был сметён одним ударом, а сам граф, выцепив бешеным взглядом Реми, ринулся к ней, хватая за горло прежде, чем она успела закричать.
– Паскуда, змея, пригретая на груди! Я знал, что с тобой что-то не так! Родители совсем из ума выжили, раз признали тебя, самозванка! – кричал он, сдавливая шею царапающейся девушки.
– А ну отпусти её! – с криком набросился на его плечи Рене, всем весом давя на отца, стаскивая его с сестры и валя на пол.
Они покатались кубарем под звучный кашель Реми и развалились в разные стороны, одновременно вставая напротив друг друга.
– Ещё бы, кто бы сомневался, что ты уцепишься в неё как банный лист! – прошипел Роман. – Но я научу тебя смирению, птенец!
И он открыл рот, выпуская давление на обоих детей, пригибая их к полу, вынуждая царапать паркет от боли, сдавившей рёбра. Оба не могли ни вздохнуть, ни сдвинуться с места, так велико было давление. От недостатка кислорода кружилась голова и перед глазами вставало кровавое марево.
– Что здесь происходит?!
Как ангел-спаситель явилась Инга. Мигом разобравшись в ситуации, она крикнула на мужа одной волной и тот сбился, покачнулся в сторону и гневно воззрился на жену.
– Как ты посмела?! – не веря своим глазами, воскликнул он. – Как посмела защищать их?! Неужто не видишь, кто они такие? Кукушата, пригретые на моей груди!
– Они твои дети, Роман! Что ты творишь?
Инга подошла к Реми, помогая той подняться, и приобняла Рене, целуя парня в висок. Детей покрывала испарина, они шумно дышали, пытаясь прийти в себя.
– Муж мой, вы переходите все границы! – с испугом прошептала она, видя, как Реми утирает кровь, пошедшую из носа.
– Мои дети? – передразнил её Роман.
Тяжело двигаясь, Роман подошёл к буфету, вытащил початую бутылку коньяка и стакан. Плеснув себе пятьдесят грамм, разом выпил. Обернувшись, он увидел, с каким ужасом взирает жена.
– Мои дети… мои ли? Алисия была сама не своя после свадьбы. Я так много работал ради будущего семьи, а она… шмотки, украшения, балы и вечеринки. Ей ни до чего не было дела! Мы едва виделись и тут – беременность! Её поведение, то, как часто она пропадала у «подруг»… – Роман облизнул губы, глядя на детей и скривился. – Как знать, где на самом деле она бывала. И от кого понесла. Мои ли они дети? Я в этом не уверен.
Рене как-то глубоко-глубоко вздохнул, будто сбрасывая с себя тяжёлый груз. Он по-новому взглянул на Романа и увиденное не порадовало парня. Узел развязан, теперь он знает, отчего отец всегда был так холоден с ним.
– Мы похожи на тебя, – прошептала Реми, поддерживая брата.
– Роман, ты же знаешь, Алисия была моей подругой. Если бы всё было так – я бы знала, – в мольбе обратилась к нему Инга, отпуская ребят и медленно подходя к мужу. – За что ты так порочишь память о ней?
– То, какими они выросли, сказало обо всём. Настоящие Беркуты никогда не поставили бы себя превыше чести семьи. Из-за них меня допрашивали сегодня в вороньем гнезде. Из-за этой девчонки сорвали совещание. О, мои соперники рады такому повороту! Последствия не заставят себя ждать!
– Мы уходим, – наконец продышался Рене, оглядываясь на сестру. Заручившись её согласием, он вновь обратился к отцу. – И больше не потревожим твои драгоценные службу, честь и долг. Обставь это как тебе угодно. Но с такими обвинениями мы не можем больше жить под одной крышей. Честь имею!
По-военному щёлкнув ботинками, Рене повёл Реми к выходу, задержавшись только рядом с Ингой, которую порывисто обнял, прошептав:
– Береги Олега. Не стоит ему приезжать. Лучше, если он побудет подальше от семьи, пока всё не уляжется.
Реми кивнула ему идти дальше, сама же обернулась к Роману, ожёгшему её неприязненным взглядом. Парировав аналогичным, она заявила:
– Порочить честь и фамилию – видимо моя специальность. Как, впрочем, и привносить нечто новое. Вы можете гордиться своей не дочерью, Роман Беркут, ведь в этот Новый год в Аллейскую оперу я пойду вместе с цесаревичем и буду петь подле него. Надеюсь, такой поворот успокоит вашу гневливую душу. Впрочем, это неважно, ведь детей своих вы только что безвозвратно утратили.
Глава 21. Внимание Своры
Собирались в спешке. Реми, ещё час назад сроднившаяся с домом, внезапно оказалась бездомной. Это было новое чувство, хоть и знакомое. Один чемодан, один набор вещей. Она почти ничего не забрала, кроме того, с чем пришла в это поместье. Исключение составили подарки близких и пара безделушек, принадлежавших матери.
От слов Романа оставалось двоякое чувство. С одной стороны – облегчение, что, может быть, она не его дочь. Это многое объясняло. Но с другой… они были похожи внешне, а характер Рене и вовсе как уменьшенная копия отцовского. И родители Романа увидели в ней свою внучку. Признали её. Так что может обвинения ложны. Может так их отец сбрасывает с себя ответственность за всё случившееся. Реми не знала.
У входа её поджидала распереживавшаяся Инга. Женщина была сама не своя, стояла столбом, чуть поджав от обиды губы.
– Я пыталась с ним поговорить, но он упёрся как баран и даже слышать ничего не хочет! – извиняюще заговорила она. – Это перешло все границы. Возмутительные обвинения, его действия. Просто немыслимо! Я попытаюсь ещё раз вразумить мужа, может Михаил и Агафья смогут повлиять на своего сына.