Даша Пар – Свора певчих (страница 28)

Увидев на втором этаже саркофаг, стоящий в неглубокой нише, Реми не выдержала и всё-таки придержала брата за рукав, пока он не вошёл в гостиную, откуда доносились вполне довольные жизнью голоса.

– Рен. Ты должен сказать, где мы. Это место похоже на сюрреалистичный музей, когда хранитель запутался, что именно он должен коллекционировать. Сказочный склад древностей и редкостей!

– Да, сестрёнка, – брат довольно ухмыльнулся, чуть встряхивая и чмокая её выше лба. – Страдай! Потому что в жизни не догадаешься, к кому мы пришли!

Широко распахнув дверь, он галантно пропустил её вперёд, и она оказалась в не менее удивительной комнате. Очень светлая, в ореховых тонах, со странными масками, напоминающими солнце со змеиными лучами. Красные, синие, они аляповато таращились в пустоту, кривя ртами с вытянутыми языками. Между ними картина – пейзаж у реки, а в центре – мужчины с гигантскими головными уборами, полными белых перьев с чёрными полосами.

Реми так засмотрелась на окружающую обстановку, что не сразу увидела за столом знакомое собрание с двумя новыми лицами. Они играли в незнакомую игру на большой каменной доске, расчерченной в клетку, по которой двигали разноцветные шашки, видимо принадлежащие разным командам. Кажется, брат и сестра пришли в переломный момент сражения, раз на них не обратили внимания, с упорством тыкая пальцем в раскрытую рядом книгу.

– Господа и дамы, хватит! – рассмеялся незнакомец, вскидывая руки. – Доподлинно неизвестно, как играть в гойдзю, даже в справочнике об этом сказано. Мы можем придумать правила заново…

– Ой, брательник, ты даёшь! Увлёк как сам чёрт, а как проигрывать начал, – сразу на попятную! – незнакомка шлёпнула его по запястью, мельком замечая застывших Рене и Реми. – О! А вот и Беркуты пожаловали!

Рене сделал поклон перед обоими и поздоровался:

– Ваше императорское высочество, цесаревна! Позвольте представить – моя сестра, графиня Ремия Беркут!

Реми, чуть замешкавшись, сделала глубокий реверанс, а потом, стараясь не пялится так откровенно, уставилась на детей императора.

Они не были особенным так, как их представляют подданные Ролландской империи. В чертах их лиц не присутствовало божественное начало, от которого идёт церемония венчания на трон. Не было ангельской красы, перед которой хотелось бы пасть ниц. Скорее они выглядели как обычные представители сэв. И всё-таки в них было что-то такое, от чего замирал дух.

Особенно в цесаревиче Константине Орлове. В том, с каким достоинством он приветствовал Реми, с какой душевной теплотой отмечал её возвращение, сетуя на то, что это случилось так нескоро.

Он был красив. По-своему. Волосы цвета спелой пшеницы, вьющиеся до плеч и тёмные у корней, приглушённо-серые глаза, веснушки на щеках и две родинки над верхней губой.

Худощавый, с длинными пальцами, в которых вертятся треугольные кубики, он казался вещью в себе. Сэвом, полным достоинства, проглядывающих деталей грядущего величия. То, как он держался, как говорил, как вёл себя, всё это сглаживало незаметные на первые взгляд недостатки: слишком полные губы, нос шире, чем нужно, брови гуще, чем могли бы быть. Такие мелочи должны были превращать его в неуклюжего юношу лет двадцати пяти, но нивелировались тем, как он сам себя воспринимал. Как будущего императора. И эта величавость превращала его в сэва, от которого трудно оторвать взгляд.

Совсем иначе выглядела его младшая сестра, Кристина Орлова. Цесаревна сияла каким-то неземным, внутренним светом. Мягкостью и деликатностью, как будто между ней и остальным миром лежит вуаль, создавая препятствие к близости. Она казалась пухленькой и худой одновременно, настолько полно в ней проявилась суть жизни.

Большие, серые глаза, тонкие брови, подчёркивающие густоту ресниц, узкая челюсть и налитые краской щёки. Губы розовые, как пионы, и волосы, шёлком лежащие в венце на голове, светлым золотом сияли в свете вечерних ламп. Пухлые груди, спрятанные в голубом платье с плечиками, нежные пальцы, увенчанные небольшими кольцами, лебяжья шейка, движения лёгкие, царственные – настоящая цесаревна, вышедшая из ролльских сказок! К ногам такой красавицы мужчины бросают драгоценности и свои сердца, а дева шагает поверху, не теряя лица.

Она пленила не хуже брата, на чью голову однажды возложат большую императорскую корону.

– Рада знакомству! – улыбнувшись во все зубы, воскликнула Реми, присаживаясь за стол. – А чем вы это тут занимаетесь?

Феликс пододвинул к девушке справочник.

– Его Высочество очень уважает настольные игры, предпочитая их картам. Сегодня у нас гойдзю родом из Хант’ара. Древняя игра с непонятными правилами.

– То есть вместо Дивы вы предпочли настольную игру?

Реми искоса оглядела остальных, подмечая, как краснеют щёки Рене при взгляде на цесаревну. Как сегодня необычайно тих Роберт, и как Виви всё время бросает на него непонятные взгляды, переживая за парня. Только Константин оставался благодушным.

– Служба короне превыше всего. У Рене выходной, а мы только час назад освободились. Так что послушаем прелестную Диву в другой раз, – ответила Виви, подмигивая Рене. – Как прошёл концерт? Всё понравилось?

Реми заметила, как переглядываются ребята, но не стала стесняться.

– Да, это было просто волшебно. Настоящая сказка! Я не могла сдержать слёз от чистоты её голоса… Просто магия какая-то! Признаться честно, когда Рене говорил о сюрпризе, грешным делом, подумала, что он знает, кто она. Хотя не спорю, сюрприз вышел… знатным, – она рассмеялась, принимая бокал глинтвейна из рук Феликса. – За вас, Ваши Высочества!

Видимо Реми сказала что-то не то, отчего поморщилась Вивьен, однако Константин благосклонно кивнул, поддерживая тост:

– За наше знакомство, Ремия! Надеюсь, оно будет интересным.

Сидевшая рядом Кристина фыркнула, прошептав непонятные слова на ухо Виви: «Галантность – добродетель нищих». Видимо это был какой-то шифр, потому что та засмеялась, а потом объяснила Реми:

– До академии, я воспитывалась в пансионате, как и цесаревна. Мы выросли вместе и так как вокруг неё вечно вилась толпа почитателей, придумали шифр, чтобы не таясь говорить о чём угодно. А сказать хотели – ты не так далека от истины. Сюрприз только начинается, хотя поначалу Костя сильно возражал.

Парень пожал плечами, ничуть не смутившись.

– А что? Мы члены императорской семьи. А Ульриха заткнуть не так просто – высокого полёта птица. К его словам многие прислушиваются в Совете двора. Опасения советника не беспочвенны, учитывая ситуацию.

– И что заставило вас переменить решение?

– Дошли слухи о ваших с братом отношениях. Божественный глас. Не каждый мужчина выдержит такое давление, а вы оба показали, что достойны фамилии Беркут. Ваш отец напыщен как павлин, не упускает случая напомнить об этом.

– Что-то дома это не было заметно, – пробормотал Рене, обращаясь к глинтвейну, и залпом осушая бокал, обжигая горло. – Его молитвами – и мы бы сидели по углам как мыши, носа за порог не выставляя, чтобы кабы чем не запятнали великую честь рода Беркутов. А сам-то? Хм.

– Давайте не будем о грустном! – влезла цесаревна, вставая из-за стола. – Предлагаю перебраться в столовую, чую Анишка уже расставляет приборы, а мне не терпится отведать строганины и шашлычка под брусничным соусом! Я голодна как волк!

– Ещё бы, прибежала двадцать минут назад и только сейчас порозовела лицом, не бережёшь себя, сестра, – встав следом, заявил Костя, оглядывая надувшуюся Кристину.

– Вот бы мне так – есть и не поправляться! – вторила ему Виви, когда царская пара вышла из комнаты, а Рене оказался совсем рядом с ней. – Всё в порядке? Ты уже сказал?..

– Чёрт, забыл! – ударив себя по лбу, Рен притормозил Реми, намеревавшуюся самой загнать в угол Феликса, чтобы допросить, что не так с его братом.

– Хорошие новости. Виктор нашёл тебе учителя. Маменька не справляется, пора передать дело в руки профессионала.

– А может не надо? – проворчала Реми. – После выступления Дивы мне определённо стало лучше. Не знаю, может попробовать ещё раз.

Она вернулась в гостиную, выцепила взглядом пустой бокал и постаралась вспомнить все уроки, даденные Ингой. Набрав воздух и спустив его в орган нижнего голоса, она напряглась, расслабилась и попыталась запеть. К удивлению всех – получилось! Ровная линия пения вырвалась наружу, однако вместо бокала разбила одну из масок, а потом резко оборвалась и больше не возвращалась.

– Ну, по крайне мере эта дурацкая маска больше не будет мозолить глаза, – рассмеялась Виви. – Сходи на урок, Рем. А то так ненароком зашибёшь кого-нибудь.

Реми расстроилась. Она надеялась, что голос магическим образом восстановится и не придётся заниматься им так усердно. Ей казалось, что пение должно быть простым. Без усилий. Казалось, что другие управляются с ним без всякого напряжения в силу естественного развития связок. Ей такая лёгкость была недоступна. Сила свалилась как из-ниоткуда и после потрясающего дебюта пришла в полнейшее расстройство.

– Всё будет хорошо, – потерев плечо поникшей девушки, сказал Феликс, успевший кликнуть слуг, чтобы прибрались. – Константин будет расстроен из-за маски – она ему досталась в подарок, он известный коллекционер всяких редкостей из-за рубежа. Но не думаю, что будет возмущён. Этот дом – наша территория шалостей. Здесь не бывает старших поколений, детей и случайных гостей. Наше убежище от остального мира, где титулы остаются за дверями.