Даша Пар – Свора певчих (страница 19)
Вспоминая лицо отца, Реми чётко уловила эту перемену, неосознанно запомнившуюся ей. Отец знал, что так будет. Знал, что не сможет прятать её вечно. Сейчас возникал только один вопрос – зачем тогда он её забрал? Быть может, это было не похищение, а нечто
* * *
Морозная свежесть намекнула, что осень готовится перейти к зимним узорам на стёклах домов и фонарных столбах. Изо рта вырывались клубы пара, и с утра город наводнили туманные призраки, пряча лица в белой дымке, играя Реми на руку. Она выбралась из комнаты через окно – слишком близко посаженное к дому дерево имело весьма удобные сучья, по которым лёгкая девчонка запросто может спуститься вниз.
Она не стала сразу жечь мосты, не зная, что ожидает её по указанному адресу, и подготовилась к тому, чтобы успеть вернуться до завтрака, на случай если всё пойдёт не так. Пряча глаза за плотными очками, молодая сэва старалась быть незаметной, двигаясь по второстепенным улицам и переулкам, пока не добралась до симпатичного здания зелёного цвета с витиеватой табличкой на фасаде – «Ювелирные изделия А. Федорэ».
Разумеется, в такую рань заведение закрыто, поэтому Реми двинулась к заднему входу, зная, что даже в такой час столь дорогое заведение не оставят без присмотра. Так и вышло. На её стук отворилась дверь и на пороге показался заспанный охранник.
Трижды девушке пришлось давить на противного мужичка, чтобы он её впустил. Помог лишь золотой блеск недовольных глаз, зато потом с ней обращались максимально любезно, а спустившийся помощник ювелира проявлял исключительную деликатность, считая, что она явилась за обновкой, а там, что ещё может прийти в голову дворянке?..
Реми вновь пришлось надавить на служащих, чтобы они добудились до самого ювелира, дескать с прислугой она дел вести не намерена.
Через пять минут к ней вышла дородная женщина в деловом костюме без следов сонливости или удивления. Можно было подумать, что к ней регулярно по утрам заявляются старшие сэвы в поисках достойных украшений.
– Добрый день, госпожа, позвольте представиться, меня зовут Агриппа Федорэ, я владелица данного салона. Я готова предоставить вам всё, что вашей душе угодно, любой каприз будет исполнен если ни в эту секунду, так в следующую. Мои мастера готовы изготовить украшение для самой взыскательной…
– Мне не нужны украшения. Наоборот, я хочу показать вам одно… для оценки, – перебила заливающуюся соловьём ювелиршу Реми.
Девушка сняла с шеи медальон и протянула его Агриппе. Та не сразу поняла, что это такое, сохраняя на лице вежливое недоумение, однако, когда Реми поддела ногтём фотографию отца, а затем отворила двойное дно, показывая той скрытый символ, женщина покачнулась, на миг теряя присутствие духа, и тотчас велела слугам удалиться.
– Полагаю, имею дело с сударыней Реми Ашайс, дочерью Дмитрия Ашайс, – с каким-то трепетом выговорила она, возвращая медальон.
Только сейчас Реми увидела, какой именно символ скрывается за подкладкой. Знак группировки «Рёв свободы». А значит дела обстоят скверно. Хуже, чем она могла предполагать. И лучше было бы убраться из этого места, но она осталась.
– Мне нужен выход, – спокойно заявила Реми, кивая с достоинством. – Отец гарантировал, что вы сможете его организовать.
Агриппа ненадолго задумалась, оглядывая девушку более внимательным взглядом. От неё не укрылась явная несостыковка между внешностью Реми и тем, что ей было известно о Дмитрии. Однако женщина подтвердила его слова.
– Да, это можно устроить. Не так просто, как было спланированно изначально, но возможно. Ваш отец позаботился о том, чтобы вы оказались в безопасности. Однако потребуется время, чтобы всё организовать.
– Сколько?
– Возвращайтесь к полуночи. И постарайтесь быть более скрытной, чем сегодня утром. Только ленивый не заметил вашей требовательности, – Агриппа чуть покачала головой, оглядывая стройные витрины с драгоценностями.
Её взгляд остановился на одной подвеске, выполненной в цинцинском стиле, её она и извлекла с красной подушки, а затем положила в коробочку и упаковала в фирменный картонный пакет.
– Пусть люди считают, что вам срочно потребовалось это украшение, – язвительная улыбка прошла по её губам, а от предложения оплатить драгоценность, та отмахнулась. – Не стоит. Я всем обязана вашему отцу. Меньшее, что могу сделать, это устроить ваш отъезд.
– Сам он не объявлялся?
Агриппа непонимающе моргнула, а потом медленно ответила:
– Он и не должен был. Я думала, вы знаете.
– Что?
– Если вы здесь, значит ваш отец мёртв.
* * *
В полной прострации Реми вернулась в поместье. Она шла очень медленно, не замечая куда ноги несут, и несколько раз чуть не угодила под машину – движение здесь было не в пример быстрее, чем в Вильнёве, и гораздо шумнее. По дороге девушка оставила пакет на лавочке, даже не подумав сохранить подвеску, её мысли были заняты иным.
Возвратившись, она спокойно зашла через выход в парк – двери уже успели открыть, а время подошло к девяти утрам. На заднем дворе копошились слуги – что-то привезли из продуктов, кто-то громко ругался на просыпанную соль, весело шуршала метла. Перед ней кланялись, и она изо всех сил старалась показать, что ничего не произошло, обычная прогулка. Она в порядке, даже если кажется, что земля вот-вот вывернется из-под ног.
Поднявшись в комнату, девушка наскоро переоделась и спустилась на завтрак в обеденную комнату. Там уже заседала довольная жизнью Инга. Она отдавала последние распоряжения экономке, параллельно намазывая масло на поджаренный хлеб. В отдалении, у окна стоял Рене, подбиравший радиостанцию, пока не остановился на лёгкой музыке иностранного происхождения.
Чуть пританцовывая, брат, заметив Реми, поднял руку в знак приветствия. Девушка села за стол, стараясь улыбаться, здороваясь и следя за своим голосом. Однако парень сразу заметил, что с ней что-то не так.
– Ты как? Плохо спала прошлой ночью?
Она отрицательно мотнула головой, а потом укоризненно ответила встрепенувшейся Инге.
– Всё нормально, вы чего? Я же не хрустальная куколка и не принцесса из сказки. Просто не выспалась. Бессонницы у всех бывают. С утра сходила на прогулку, сейчас уже лучше. А с горячим кофе так вообще станет замечательно, – она улыбнулась шире, подтягивая к себе кофейник, пока Рене недовольно ворчал – ей опасно гулять в одиночестве, да ещё в такую рань.
От нервов она слишком резко опустила кофейник, и он звякнул, возвещая о её недовольстве.
– И что мне теперь до конца жизни ходить и оглядываться? Как под конвоем жить в клетке с толстой решёткой? Ну уж нет! Никому не позволю себя ограничивать!
– Если бы не происшествие в поезде, я бы с тобой согласился. Однако ревуны точно знали, за кем шли. Думаешь, они не посмеют подкараулить тебя, пока ты одна? Чёрт, Реми, я всего лишь беспокоюсь о тебе! – моментально закипел Рене, пока Инга пыталась успокоить обоих.
– Вам не стоит ссориться, дорогие мои, это же…
– Да к чёрту их! Хотели бы – через окно как тати влезли бы! Но нет, как видишь, всё спокойно. Думается мне, те «невидимые» воробьи, что больше недели сидят под окнами поместья отпугивают всяческих волков!
– Как ты?.. – вот уж чего Рене не ожидал, так это того, что сестра заметит слежку, устроенную Ульрихом.
Он сам уже выказывал недовольство отцу, но тот ответил, что всё организовано с его разрешения. Ведь Реми и правда пытались похитить.
– Наблюдательна, – огрызнулась та, кривя губами, сама пытаясь погасить не вовремя проснувшуюся злость.
Она не на брата злилась, а на себя. На то, что ставила под сомнение отца. На то, что позволила себе мыслить, что он преступник. А он… Прерывисто вздохнув, Реми постаралась успокоиться, делая вид, что поддаётся вразумлению Инги.
– Прости, как говорила, я не в духе. Постараюсь в дальнейшем вести себя прилично, – обворожительно улыбаясь, ответила Реми.
А про себя подумала: «Дотерпеть до вечера. Ночью меня здесь уже не будет». И как бы ей не хотелось объясниться, поговорить с братом, сообщить обо всём, она помнила слова графа. И не собиралась возвращаться в камеру, как и подставлять Рене под удар. Она обязательно оставит им письма. Она будет надеяться, что когда-нибудь, может быть, сможет вернуться и вновь встретиться с братом.
Но оставаться здесь было выше её сил.
* * *
Реми улизнула в самый тихий час. Рене ещё не вернулся из академии, как и отец из министерства, а Инга всегда рано ложилась спать. Никто не услышал, как она спустилась вниз по дереву, радуясь, что грядущий дождь откладывается.