Даша Пар – Свора певчих (страница 17)

– Давай посмотрим, на что ты способна! – подмигнула Инга, вставая чуть позади тяжело вздохнувшей Реми.

По лицу девушки пробежала тень сомнения. Она неоднократно пыталась кричать прежде, но каждый раз что-то мешало рождению крика. Теперь она готова была увидеть себя настоящую. «Ты не человек. Ты сэва», – проговорила она про себя, пока Инга рассказывала, как стоит напрячь мышцы живота, расслабить и выпрямить спину, сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, и как стоит приспустить воздух из лёгких, нащупывая животом некоторую область чуть выше.

Она указала на своём теле это место, напрягая и выставляя, а потом втягивая живот. Реми, повторив, почувствовала какую-то пустоту там, где прежде не проявлялось никакой особенности. Последовательность действий привела к первому, слабому крику.

Ничего не произошло.

Реми пробовала вновь и вновь, экспериментируя так, как советовала Инга. И даже полностью расслабившись, просто крича во всё горло, она ничего не смогла сделать. От досады девушка разбила бокал о стену, чуть не попав в открывшуюся дверь, – на пороге возник Роман Беркут. Он оглядел осколки под ногами и выразительно изогнул бровь.

– Не получается?

– Крик есть. Но он слаб. Боюсь, события прошедших дней приглушили таланты Реми. Потребуется время, прежде чем она сможет пользоваться своими способностями, – объяснила Инга, успокаивающе кладя руку на плечо падчерицы. – Мы ведь никуда не торопимся?

– Печально, – сухо констатировал мужчина. – Я надеялся скорее узнать, на что способна моя дочь.

– Простите, что не оправдала возложенные надежды, – Реми сделала наиграно низкий реверанс, размахивая руками. – Видимо нападения, убийства и кровь на лице привели меня в недостойное состояние духа. Но я буду стараться!

Верхняя губа Романа дрогнула. Он чуть скрипнул зубами, никак иначе не выказывая своего раздражения. Оглядев паясничавшую дочь, мужчина кивнул, вслух не отреагировав на её вызов.

– Старайся лучше. Чем больше будет подтверждений твоего статуса, тем меньше у Ульриха окажется аргументов против тебя, – сказал он, а потом обратился к жене. – Если потребуется помощь со стороны – привлеки. Но аккуратно. Нам не нужны слухи. Я слышал, что Реми пытались похитить ревуны. Не стоит давать повод считать, что она беспомощна.

Реми передёрнула плечами, заявляя негромко:

– Я не беспомощна. И могу постоять за себя!

Отец лишь усмехнулся, немного с жалостью глянув на неразумное дитя. Максимализм юности, ершистость духа и переменчивое настроение – гремучая комбинация для молодой сэвы. Ей стоит быть осторожнее. Иначе обязательно найдётся тот, кто подрежет ангельские крылышки.

* * *

Реми почти не видела брата. Прошло больше недели с тех пор, как она оказалась в месте, которое должна называть своим домом. За это время ей неплохо удалось освоиться в новых обстоятельствах.

Вместе с Ингой девушка ходила к портному, у которого они заказали базовый комплект нарядов молодой сэвы. Она побывала в дамском салоне, где привели в порядок её лицо и тело.

Реми много времени проводила в библиотеке, изучая историю семейства Беркутов. Инга постоянно была рядом. Женщина подробно отвечала на сотни вопросов, объясняя, как и что Реми должна делать. Как вести себя со слугами, как со сверстницами, как реагировать на комплименты и как распознать завуалированную ложь. Важной частью обучения оставались занятия в подвале с бракованным сервизом – битые чашки, покоцанные тарелки и блюда со сколами – Реми безуспешно пыталась их добить, раз за разом упражняясь в крике, используя все известные Инге методики.

Единственное, что она смогла сделать, – это сдвинуть бокал, отчего он шмякнулся об пол и разбился. «Настоящая победа!» – язвительно проворчала девушка, а Инга только мягко поддержала её, обещая подыскать специалиста, чтобы скорее помочь Реми разобраться с голосом.

В остальном, она чувствовала себя… странно. Не на своём месте. Она не была воспитана как леди, для неё чуждо быть частью огромного семейства и занимать в нём высокое положение. Не воспринимая себя Беркутом, не имея даже возможности управляться с голосом, – кто же она такая? Чужачка, пробравшаяся в дом в обличие сгинувшей Реми? Или просто неудачница, которая всё делает не так?..

А ведь так и было! Она постоянно попадала впросак, общаясь со всеми, кто её окружал. Её пугали родители отца, поэтому она их избегала. Её раздражал Роман, поэтому она постоянно пыталась вывести его на ссору, чтобы услышать те самые слова, что вертелись на его языке.

Временами она злилась на излишнюю опеку Инги – она не понимала, как мачеха может так по-доброму к ней относиться. И уж больше всего её бесили слуги, которые благоговели перед ней – вечно упоминая, как переживали о её потере. Будто слугам нечего делать, кроме как скорбеть о пропавшей дочке графа.

Отдельной раздражающей статьёй шла сама жизнь светской сэвы, азы которой она только начала постигать. Нельзя то, нельзя это. Нельзя пить то, что хочется пить, есть так, как нравится. Обязательства по выбору нарядов, в чём можно показываться на улице, а что сочтут недостойным.

В Вильнёве по утрам она отправлялась на пробежку с Павлом. Была специальная юбка с гетрами и плотная кофта, удобные ботинки и даже очки от солнца. Они бегали рано, и всё равно выделялись своей привычкой, однако никто и слова не смел сказать против. Кто они такие? Так, странные соседи, дружелюбные, но держащиеся обособлено.

Иное дело дочка графа. Она не может надеть брюки и кофту и выйти в парк, чтобы пробежаться. Не может носить косы, как нравится, и красить губы красной помадой. Она обязана кланяться определённому списку старших сэв, и сносно приветствовать тех, кто младше и слабее.

Задирать перед одними нос, а перед другими делать унизительные реверансы. А самое обидное – ей было строжайше запрещено покидать городской дом без сопровождения. То есть она сменила тюремную клетку на роскошные апартаменты, которые всё равно превратились в камеру. Просто первого класса!

– С каждым днём, эти тиски становятся всё жёстче и жёстче. Клянусь ангелами, ещё одно правило – и я завою на луну! – жаловалась она, когда в один из тоскливых вечеров вернулся Рене, приведя с собой друзей.

Впервые после сошествия с поезда, они собрались вместе в уютной малой гостиной. Слуги накрыли на стол, принесли лёгкого вина и закуски. После ужина, Вивьен по-свойски забравшись на широкий подоконник с чашкой кофе и тугими чётками, посмеивалась над раздражением Реми, которая крутилась перед парнями, изображая, насколько дурацкое на ней платье: зауженное почти до колен, а снизу распущенное. Всё прикрыто, всё тесно, как если бы она была солдатиком, отлитым из настоящего олова! Ни двинуться, ни потанцевать, ни побегать от монстров – скукота!

– Побуду провидцем – не пройдёт и полугода, как Реми вломится в кабинет отца, требуя, чтобы он устроил её в академию! – смеясь во весь голос, заявил Роберт, когда Реми, в очередной раз попытавшись выставить правую ногу, не удержалась и свалилась на диван, смеясь над своей неуклюжестью.

– Что творится в нашем государстве – сэвушка ради брюк готова променять роскошные наряды с украшениями на простой солдатский быт! Страшная женщина! – продолжил он, ловя недовольную гримасу Реми. – Что не так? Я же вижу – ты на всё пойдёшь, лишь бы не быть светской леди.

– А как иначе? После людской вольницы и сразу в кандалы дворянки. Богатства, наряды и тысячи правил, нарушая которые запросто можно превратиться в старую деву или обречь себя на неравный брак. Думаете, почему многие светские сэвушки так завидуют боевым? Мы независимы. Жертвуя многим, получаем мужскую свободу, – Виви крутанула чётками, подмигивая Реми.

– Вот тут ты права. Не будь ситуация такой критичной – я бы уже сбежала куда подальше от наставлений Инги, – проворчала Реми, перебираясь на диван к Рене, который пододвинулся ближе, прижимая сестру к груди.

– С другой стороны, времена меняются. В самом воздухе чувствуется сопротивление. Попомните мои слова, рано или поздно, но дворянки взбунтуются и мир окончательно сойдёт с ума, – задумчиво проговорил Феликс, сидевший чуть в стороне от остальных с книгой в руках. – Эмансипация. Феминизм. Женщины людского рода во многих странах отвоёвывают себе равные права. Скоро дойдёт и до сэв.

Однако его никто не слушал. Роб и Виви уже шушукались о чём-то у окна. А Рене тихонько уточнял у сестры, насколько сильно её намерение удрать от опостылевших правил, а та, со смехом, отвечала, что ради него постарается выдержать все препоны дворянского быта. Она не могла признаться, как часто гостили в её голове мысли рвануть отсюда и скрыться в пелене дождя, укрывшей столицу осенними туманами.

– Реми, то, что ты сделала в ту ночь, – об этом до сих пор говорят, – чтобы привлечь внимание, Феликс заговорил громче. – Такая самоотверженность – дорогого стоит. Запоминается.

Реми нахмурила брови, замечая, как кивают остальные.

– Это от незнания, – она перевела взгляд на помрачневшего Рене. – Откуда мне было знать, что происходит? Я видела, что этот ваш командир делает Рене больно, и вмешалась. Любой поступил бы так же.

– Не любой, – отмёл её слова Феликс. – Ты смелая девушка, Реми. Независимая и с характером. Если ты действительно готова достичь чего-то большего, чем быть просто светской сэвой, поговори с отцом и займись подготовкой к экзаменам в академию. Это реальная возможность быть той, кем ты хочешь быть, – он был крайне серьёзен и Виви, оттолкнув излишне приставучего Роберта, согласно кивнула: