Даша Пар – Равновесие крови (страница 44)
– И да, и нет, – уклончиво ответил маг, вставая из-за стола и подходя к небольшому буфету, из которого вытащил бутылку с коньяком и два стакана. Разлив янтарную жидкость, протянул один стакан королю, и собеседники разместились на диванчиках возле потухшего камина.
Отдав должное напитку, Томар озвучил уже известные данные по белым драконам и добавил, что ариус теоретически по силе не уступает нориусу. Однако чем больше между ними расстояние, тем меньше в ариусе силы.
– Странная связь.
– Это как-то связано с первоначальной биологией белого и черного драконов. Что-то из совсем древних времен. Название связи ариуса и нориуса было стерто из книги, с пометкой, что она видоизменилась из-за особенности этого мира. И самих отношений между первыми драконами.
– О чем ты говоришь? – ставя на просвет стакан и разглядывая золото янтаря, спокойно спросил король. Он уже знал, что ему ответит Томар.
– Обычные драконы потеряли магию, но обрели разум. Это получилось благодаря тандему Карга и Клэрии. Если объединить нориус и ариус, вместе вы способны вернуть драконам магию. Открыть границы нашего мира. Выйти за пределы самой основы этого мироздания. Словом… если сейчас люди считают, что нориус – это сила Бога, то вместе с ариусом вы им в прямом смысле станете. Даже есть вероятность, что сможете обрести бессмертие.
Ник от удивления приоткрыл рот, видя, как несет колдуна. Тот говорил с таким восторженным пылом, что сложно было не увлечься этой идеей. Всевластие для всевластного. А маг словно трясся от предвкушения самой возможности увидеть нечто подобное. Однако сомнения не оставляли короля.
– Подожди, но ведь была же пара – Алесса и Вернон. Почему они не достигли таких высот?
Это остудило пыл Томара, и тот разом приуныл.
– Я не знаю. В книгах об этом нет ни слова.
– И хорошо, – заключил король. – Потому что, если остальные решат, что Селеста способна дать нам нечто подобное, страшно представить, сколь многие захотят убить ее, или… ради возможности такого союза – Арта.
– А он тут при чем? – удивился колдун.
– Слияние.
Новость заинтересовала Томара. Он до дна выпил коньяк и опустил стакан на столик, вытирая мокрые губы. Вернулся за круглый стол, на ходу пальцем водя по воздуху, будто разворачивая клубок ниток. Тем же скользящим движением прошелся по раскрытым книгам, бурчал под нос: «Да где же это было…», а не найдя, окинул комнату цепким взглядом. Упершись в стеллажи на втором этаже, ткнул куда-то туда указательным пальцем, и книга как птичка сама спланировала к нему в руки. Колдун вернулся к королю, перелистывая страницы.
– Вот оно. Слияние. Любопытственный остаточный эффект от первоначальных способностей зеленокрылых. Выступает компромиссом к излишней плодовитости. Примерно половина драконов остается без потомства, так как не получается слияния с выбранным партнером, – почитав еще, Томар глянул на скучающего короля. – Ваше Величество, очень странно, что Селеста имеет эту особенность, ведь ее крылья – белые. Интересно, как так получилось…
– Кровь не водица. Она дочь своей матери.
– Досадно, – заключил Томар, возвращаясь к янтарному напитку. – Она идеальная пара для вас. Даже если не думать о тандеме черного и белого, остаются голые факты. Все белокрылые в истории становились королевами. Это естественное притяжение тьмы и света. Нориуса и ариуса. Что думаете?
В глазах короля разлился огонь, и комната, и без того натопленная, будто воспламенилась его злостью, а колдун пожалел, что заговорил об этом. Ему казалось, что он видит в королевских очах огни тысячи костров, но ведь это всего лишь отсвет от камина. А зловещее молчание – только дань насыщенному коньяку, что по капле цедил Никлос.
– Нет никакого предначертания или тандема. Селеста – моя подопечная. Ее способности – дар или проклятье для нашего королевства, что именно – откроется спустя годы. А пока она будет учиться и жить во дворце. И если захочет – станет женой Артана Гадельера, если нет – то найдется способ разрушить это слияние, которое имеет сугубо биологические корни, а вовсе не является каким-то знаком избранности или судьбы.
– Да, Ваше Величество, вы, безусловно, правы, – поспешно согласился Томар.
Напряжение чуть-чуть сошло на нет, и король переключился на более важный вопрос. Астерия Брунцкая.
– Кэрра была под воздействием. Небольшое усиление эмоций, немного дезориентации, все на грани чувствительности. Ювелирная работа, – соскользнув с острой темы, маг вернул былую уверенность и увлеченность. – Я не могу подтвердить, что это работа эльфов, так как их магия мало изучена, да и сами они почти никогда не покидают своих лесов. А вот подводники… Принято считать, что вы, драконы, невосприимчивы к обычной магии, кроме эльфийской, за ее связь с силой природы, однако подводные создания имеют несколько схожих ответвлений в своих магических искусствах. И это дает некоторые вариации…
– Хватит говорить уклончиво. Ты считаешь, это сделали подводники?
Томар поднял бокал, допил остатки. Его нерешительность была оправданна, как и усталость от тяжелых дней. Он понимал, как много поставлено на кон.
– Нет. Извините, Ваше Величество, но я не могу обвинять кого бы то ни было, не имея железных доказательств. Так что не знаю, кто заворожил кэрру Астерию. И вряд ли узнаю, простите.
– Спасибо за главное. Сам факт ворожбы указывает на внешнего врага, – задумчиво протянул король, вставая с места. Ему хотелось разобраться, откуда все пошло, а главное, почему сейчас.
Никлос воспринимал королевство как продолжение себя. Быть королем – значит нести ответственность за свой народ. Так его учил отец. И так учил дед, которого Ник почти уже не помнил. В семье всегда правление было важнее родных. И для маленького принца единственный шанс видеть отца – быть рядом на заседаниях Совета, следовать за ним на приемах, встречах с послами, в Военной академии на плацу, среди простолюдинов, в толпе и на скалах. Быть рядом – значит постоянно учиться на ходу. Очень рано начать приказывать и принимать решения. Быть принцем, а не ребенком.
Он хотел стать достойным Каргатом, как отец. Хотел видеть гордость в глазах матери. Хотел стать лучшим. А потом они умерли, и он остался один на один с толпой придворных, которые ему стали ненавистны. Каждый аристократ пытался умаслить молодого короля, втереться в доверие, получить выгоду от трагедии Никлоса, и это буквально втаптывало его в грязь, которую он просто не хотел уже видеть. Низменность окружения деморализовала короля, но и придала ему сил.
Отвращение побудило более рьяно взяться за реформы деда. Он хотел быть среди достойных людей, а не прихлебателей, которые держатся за свои кресла только благодаря тому, что им повезло родиться в благородной семье.
Ник понимал, что встретит сопротивление. Случившееся в Секретариате лишь подтверждение тому. Но открытое нападение на невест… нет, не вяжется, ведь это иной удар по королю. Внешний. Как преддверие войны.
– Значит, и да, и нет, – протянул он, прохаживаясь вдоль стен и касаясь корешков книг. Про себя же он думал, как удачно, что Виклош Адегельский сейчас находится на весенних учениях, ведь скоро Артан навестит их, чтобы посмотреть, как все продвигается. Если что, можно быстро мобилизовать первые отряды в поход. Вопрос только куда? И против кого…
Глава 16
Маленькое приключение
– Какое странное стихотворение, – задумчиво протянула девушка. Она лежит, обложенная сотней воздушных подушек, а в руках держит супницу со свежим творогом, который с аппетитом поглощает, слушая, как я читаю стихи.
Мирта всегда выглядит лучше после визитов короля. И даже мне пока неясно, что помогает лучше – сам Ник или его магия. Во всяком случае, ей легче. И веселее, насколько это вообще возможно в королевском дворце.
Прошло несколько недель после отъезда матери и, по словам сестры, Брошин был в ярости из-за оставленной записки с горкой украшений и прочих дорогих подарков Адегельского. Мама поступила мудро, ничего чужого не взяв. А старику оставалось только кусать локти, так как и Калиста перестала покидать дворец, оправдываясь уходом за Миртой. Ее навещали только внуки Брошина, в частности, Деян любил вытаскивать ее на прогулки в парк, где лабиринт и где так много укромных местечек… До свадебного цикла осталось чуть меньше месяца, и несмотря на печальные события, в воздухе уже царили предсвадебные настроения.