Даша Пахтусова – Можно всё (страница 96)
Набираю. На голубом фоне появляются фотка в пикселях и время. 22.22.
Темный экран. И вот оно, любимое лицо.
– Привет.
– Привет! Я ебал эту разницу во времени! Извини, я только домой пригнал, таксовал весь день… Так… Ну, ты не побрилась. Что же ты тогда натворила?
– Я не знаю, как тебе сказать… Наверное, лучше просто покажу.
Я поднимаюсь со ступенек и встаю на фоне подсвеченных табличек: «Информация», «Выход 1», «Выход 2», «Автостоянка», «Электропоезд в Москву».
– Что-то это нихуя не Мексика, Даш…
– Да, по ходу это нихуя не Мексика, Никит.
– Ты что, в Москве?
– Я в Москве…
Он начинает смеяться.
– Я старый человек! Со мной нельзя такие сюрпризы устраивать!
– …и через три часа я отсюда улетаю.
Его лицо меняется.
– Ты серьезно, да?
– Абсолютно.
Дальше я отчетливо запомнила его реакцию, посекундно, как в замедленной съемке. Он не попросил объяснений, не спросил ни какого черта происходит, ни как так вышло, ни что я здесь делаю, ни куда и на сколько лечу, ни когда вернусь. Он просто сказал:
– Ну, я выезжаю. Ты в Шереметьево?
Такого расклада я вообще не ожидала.
– Да это же далеко… Пока ты с Чистых прудов доедешь…
Он смеется еще сильнее.
– Ах, значит, ЭТО далеко, да? Телефон говорит, что через час буду. Какой терминал?
– F…
– Все, выезжаю, давай! Блядь, а я только накурился!..
Мой друг, я не знаю, насколько мне удалось передать это текстом, но именно этот человек протащил меня через все невзгоды той зимы и осени. В то время как за моими приключениями следили уже тысячи людей, он был чуть ли не единственным закулисным свидетелем всего, что со мной на самом деле творилось. Но никто об этом не знал.
Проходит час двадцать. Его нет на связи. Через двадцать минут закроют регистрацию. Я сижу на лестнице и наблюдаю, как элегантно одетая парочка в «Шоколаднице» тратит деньги на кофе по завышенной цене. Рядом с их столиком стоят большие, чистенькие чемоданы. Животные другой стаи.
И вот он все-таки приехал. Идет навстречу в своих зеленых мексиканских штанах и красном пуховике. Настоящий, объемный, живой. Я не знала, как реагировать. Он просто обнял меня, и карусель, которая разогналась за это время до тошнотворной скорости, наконец остановилась.
– Никита… Что за пиздец… – говорю я ему в плечо.
– Да я вот тоже не понимаю.
– Это что, реально ты?
– Реально я, Даш.
– Сейчас я отстранюсь на десять сантиметров, увижу твое лицо и тогда поверю, наверное. Но мне страшно.
– Тогда давай еще так постоим.
И мы стояли. Посреди пустого аэропорта, где-то в нейтральной зоне, на границе прошлого и будущего.
– Сколько у нас есть времени? – спрашивает он, отпустив меня.
– Восемнадцать минут.
– Пойдем покурим?
– Пойдем.
Он надевает на меня свой пуховик. Мы выходим на улицу, проходим мимо жадных до денег таксистов, садимся в его машину, чтобы не мерзнуть, и закуриваем. Я не спала уже сутки. Сознание потихоньку начинало триповать. Слабо верилось, что все это происходит по-настоящему.
– Мне кажется, я все восемнадцать минут буду просто молча на тебя смотреть… Я выехал из дома и понял, что у меня пустой бак. Но вспомнил потом про одну заправку по дороге – если б не она, застрял бы где-нибудь на полпути… Я в какой-то момент передумал ехать, Даш. – Мое сердце замирает. – Стоял на заправке… Стал уже даже письмо тебе писать… А потом позвонил Степе. Говорю: «Так и так, брат, что делать?» Он отвечает: «Ты что, спятил? Езжай, конечно». И как только тебя увидел, понял, что все это бред, – он замолчал на секунду, затем опустил глаза и грустным тоном продолжил: – У меня тут совсем другая жизнь, Даш…
Он сослался на эту «другую жизнь» еще несколько раз, пока мы разговаривали, а затем выдал фразу, от которой меня перекосило – настолько нелепым и очевидным был этот эвфемизм:
– Главное, чтобы мои люди поняли мой образ жизни…
Что в переводе означало «главное, чтобы моя девушка не ебала мне мозги, если мы с тобой будем общаться». Я не готова была переспрашивать, правильно ли я его поняла. В знак того, что я все еще его друг, я хотела было дать ему пять, но он вместо этого взял мою руку в свои ладони и, задумавшись, прокрутил вокруг моего пальца медное кольцо со словами «fortuna fortes adiuvat»[97].
– Мне кажется, я приеду домой и буду думать, что это был сон, – говорит он на выдохе.
Время закончилось. Пора было выходить.
– Надо тебе что-нибудь подарить, – он оглядывается на заднее сиденье и рыскает глазами по салону. – А, ты же вернешься через неделю… Что-то я вообще не в себе…
Никому из нас ничего не было ясно; я выпала на него, как первый снег посреди лета. Он проводил меня до зеленого коридора. Посадка уже заканчивалась. Мы обнялись три раза подряд, и я еле заставила свои ноги идти в противоположном от него направлении.
Глава 2
Астана
Мими и ее муж Олег встретили меня в аэропорту с курткой, шапкой, шарфом и даже варежками. Мы сели в машину и сразу отправились домой. В том огромном доме, с салоном красоты и продуктовыми магазинами в одном здании, я и прожила всю неделю, как в крепости, не желая высовывать нос в минус тридцать.
Заметка в дневнике: