Даша Пахтусова – Можно всё (страница 89)
– Ла Руса!!!
– Привет, Волшебник!
– Ничего себе у тебя вещей. Давай помогу.
– Разве много? Я и так половину выкинула…
Он берет мой рюкзак, и мы идем к машине.
– Я знал, что ты не будешь мне писать этот месяц, поэтому сам не писал. This is the way La Rusa works, I get it.
– Да, ты же знаешь, я не переписываюсь с теми, кто далеко, как бы важны они мне ни были. Иначе мысленно переношусь туда, где эти люди. Меня так разорвет на кусочки.
– Я это сразу понял. Ну что, закатим праздничный ужин? Есть у меня на уме отличное место!
За ужином я рассказала ему обо всех своих планах и о том, что у меня голова идет кругом от незаписанных историй. Я начала взахлеб пересказывать ему последние события, да так разошлась, что в какой-то момент треснула кулаком по столу, аж вилки подлетели. Официанты переглянулись.
– Я понимаю, что от меня чего-то ждут. Меня заводят во все эти потрясающие истории не просто так. И мне это очевидно, понимаешь? Я живу каким-то кино. При этом я единственная, кто записывает его на пленку. Остается перенести все в слова, но у меня просто нет сил. Я не успеваю. И я чувствую, что подвожу режиссера, мне стыдно. Они стараются, мутят такие штуки, а я… У меня пропадает вдохновение.
– Вдохновение приходит в процессе работы, детка. Тебе просто нужно ввести писательство в привычку. Трумен Капоте, один из моих любимых писателей, об этом говорил. Ирония в том, что он ненавидел писать. Просто ненавидел. И поэтому он ввел в привычку два часа в день, с утра, что-нибудь писать. А потом весь день считал себя свободным. А вообще, я возьму на себя должность твоей музы, детка. Буду тебя вдохновлять. Иными словами, доканывать.
– Договорились. Ты нанят!
С утра я сразу побежала на улицу. Знойный Голливуд приветствовал голубым небом и зелеными пальмами. Если видишь пальмы, растущие вдоль каждой дороги, значит, ты в Голливуде.
Макани не отвечала, и я сама позвонила толстому корейцу Кевину, на которого работала в прошлый раз, и сказала, что готова. Уже на следующий день я вышла на работу. Надо было придумать, как одеться.
«Главное, чтобы тебе самой было комфортно», – держала я в голове слова Макани.
Так, чтобы было красиво, но и комфортно мне самой, ага. Из всех платьев я выбрала в итоге максимально скромное, черное. Ситуацию спасали гольфы выше колен. Мужики всегда велись на такие штуки. Теперь обувь. Мои ботинки точно не прокатили бы. На помощь как всегда пришел Волшебник. Мы доехали до родного секонда «Goodwill».
– Итак, у нас есть 15 минут, чтобы найти мне туфли.
Мы нашли. На них не было ценника. Волшебник нашел другую, самую дешевую пару, снял с нее стикер и приклеил к моим туфлям.
– С вас 5.99, – говорит кассирша.
– Отлично. Ну всё, теперь я и правда выгляжу как high-class проститутка. Ну ладно, medium-class проститутка.
– Да, у меня даже такое ощущение, что я твой сутенер! Не забудь отдать мою долю, сучка.
– Господи, Стив, это какой-то зоопарк.
Он подбрасывает меня до места встречи с корейцем в районе под названием «Koreatown». Местные сокращенно называют его K-Town. Весь Лос-Анджелес представляет собой такие вот маленькие райончики с переселенцами. Маленькая Италия, маленький Сайгон, маленький Китай, Армения… Россия тоже где-то там затесалась. Кореец попросил приехать на полчаса раньше, чтобы успеть объяснить мне все нюансы. Но он опаздывал, и мы со Стивом забежали в сэндвичную.
«На лабутенах, нах» и в охуительном платье я захожу внутрь. У мужиков отваливается челюсть. Наивные. Думают, я не такой же бомж, как они.
Мы вернулись на парковку, где меня должен был перехватить кореец. Я закидываю ноги на бардачок, чтобы кровь отступила от кончиков пальцев. Даю ступням отдохнуть перед боем. Звоню Макани, она не отвечает. Наконец мне приходит смс:
«Детка, я со своим мужчиной, – интересно, это тот же самый негр? Бьюсь об заклад, что нет. – Мне, знаешь, как-то странно, ты мне ничего за это время не писала и тут объявляешься и закидываешь сообщениями. You know what I mean?»
Любимое американское выражение, как слово-паразит. «You know what I mean?»
Я ждала этого момента. Зачитываю Волшебнику сообщение.
– Такие законы у Ла Русы.
– Ах, Стив. Это старая закономерность. Я давно вывела тип таких людей. Она же через пять минут знакомства меня просто обожала. Давай всем на улице говорить: «Это моя новая лучшая подруга. Она такая же, как я, дикарка. Мы с ней теперь вместе». Пыталась за меня везде платить и всячески быть милой. Я проходила это сотню раз. Я знаю, что за этим следует. Those who start loving you out of nothing eventually will hate you out of nothing[91].
– Хорошо сказала, детка. Видишь ли, в этом и есть весь Голливуд. В непостоянстве и моменте. Она встретила девочку у банкомата, и вот ты уже ее лучшая подружка, потом, как ты рассказывала мне сама, через пару часов она подцепила себе парня, переспала с ним и выкинула. Тут все моментально становятся друг другу лучшими друзьями, любовниками, бизнес-партнерами. Вот так, – он щелкает пальцами. – «Эй, давай вместе снимем фильм, дружище! У нас выйдет отличный проект». Знаешь, сколько раз я это слышал? Но все эти друзья легко превращаются во врагов или попросту утилизируют тебя, как только ты перестаешь приносить пользу. В Голливуде всё первой свежести… Только вот срок годности ко- роткий.
Я задумалась было над его словами, но тут мне пришло сообщение.
– Кевин написал. Он здесь.
– Ну что ж, удачи, малышка. Иди отпляши на коленках у этих грязных корейцев! – говорит он с нарочитым задором.
Мы смеемся. Стив поддерживает меня, как может. Ему, естественно, не нравится вся эта затея. Но он старый хитрый лис и знает, что идти поперек чьих-то решений – бесполезная авантюра. Это идеальное количество свободы: когда кому-то есть до тебя дело, но он не навязывает тебе свои правила. Оставь клетку открытой, и птица никогда не улетит.
Он уезжает. Я цокаю на каблуках до остановившегося черного минивэна. Мы находимся на темной парковке рядом со знаменитой забегаловкой «Dennis». Здесь собираются все машины, занимающиеся таким же бизнесом. Под светом фонарей стоят и ждут своих водителей девочки. Я запрыгиваю на переднее сиденье и закрываю дверь. Кевин курит ментоловые сигареты, откинув спинку сиденья. Даже в таком положении его огромный живот почти упирается в руль.
– Итак, Даса, – азиаты никогда не выговаривают «ш», – работа, которой мы занимаемся, нелегальна, но и не нелегальна. Этот бизнес существует уже десять лет. А девочки, с которыми я работаю, получают больше шести тысяч в месяц, так что это хороший заработок. И ты, и я здесь ради денег, так что давай по делу. Первую неделю я буду смотреть, как ты работаешь. По статистике, из двухсот девушек я оставляю двадцать. Две недели я буду тебя проверять.
Я не стала ему говорить, что дольше двух недель я и не планирую задерживаться.
Дальше Кевин объясняет мне все правила, главные тезисы которых звучат так:
Зашла в комнату – отписалась. Номер кабинки и «К»[92].
«Время – деньги». За 15 минут до окончания предупреждай клиента, чтобы он успел расплатиться или продлить время. Если ты опоздала – я буду брать с тебя деньги, как за следующий час.
Никаких наркотиков, минетов и секса. Я буду посматривать в окна кабинок и проверять. Мы не занимаемся проституцией. Если увижу, что ты делаешь кому-то минет, – это сразу увольнение (ну вот, а я уж было так мечтала о корейской морковке).
Главное – это коммуникейшн. Сообщай мне обо всем, что происходит, оперативно.
Спорить с боссом запрещается. Я всегда прав. Я могу иногда грубить, не принимай это на свой счет. Я тоже переживаю и нервничаю.
До 23.00 ты должна получить клиента. Иначе твой рабочий день закончен, и ты едешь домой ни с чем.
Не выходи из клуба на парковку до тех пор, пока я не подъехал и не написал тебе.
Всегда оставайся с одним клиентом, чтобы было понятно, кто именно тебе платит. С тобой могут начать заигрывать все сразу, но ты должна быть рядом с тем, кто тебя выбрал.
И в завершение он сказал:
– Работать ночью сложно. Много пей, много спи и, если принимаешь витамины, принимай теперь в два раза больше.
Я сразу запрыгиваю в минивэн. Внутри вся честная компания еще более разодетых девок, они напомаживаются и доклеивают на ходу накладные ресницы. Вот он, профессионализм. Разговоры в машине каждый раз примерно об одном: кого уволили, кто кому засветил струей перцового баллончика в глаза, кто нюхает кокс на работе и какие клиенты козлы.
Боссу приходит сообщение с номерами комнат в караоке-барах, где нужны девочки, и мы едем туда. По парковке, от входа в клуб и к машинам, дефилируют разодетые курочки. Кого-то уже отшили, кто-то отработал, а кто-то только заходит. У входа мы показываем большому негру свои I.D.[93], скидываем куртки и идем в комнаты, номера которых нам назвали. Комнаты выглядят так: телевизор с караоке, огромный стол и кожаный диван буквой «П». Иногда комнаты выглядят как большой зал, рассчитанный, соответственно, на более шумные компании. На столах один и тот же набор «чемпиона»: жареные крылышки, фрукты, кола, «Ред Булл», вода и море бухла.
Мы заходим в комнату и встаем в ряд перед сидящими мужчинами. Дальше происходит самая веселая часть: тебя выбирают. Как кусок мяса. Как товар. Ты просто говоришь «привет» и улыбаешься, а мужики рассматривают тебя сверху донизу и, смакуя момент, сообщают о своем решении.