Даша Пахтусова – Можно всё (страница 128)
Ангелина поселила меня сначала у себя, потом я перебросилась к ее толстому скептичному приятелю, любителю комиксов, в маленькой комнатке которого все мои вещи провоняли плесенью и стала искать работу. Все это время, каждый день и каждую ночь, мы переписывались с Федей. Я оставила его для себя как связь с домом, вновь оторвавшись от земли и улетев в ледяную невесомость. В один из дней, когда мы в очередной раз созвонились, он сказал мне:
– Даша… Мне нужно тебе кое в чем признаться. Когда ты улетела – мне было тяжело. Я не стал тебе об этом говорить, парням не принято жаловаться, но мне еще никогда не было так плохо. Ты взяла и приручила меня. Вспомни, как много мы проводили времени вместе! Это было не по моим законам, но я резонировал. И только я втянулся, как ты уехала. Я остался один. Чувства к тебе не пропали, ты все такая же моя, и то, что было между нами, останется между нами, но ты, блядь, не здесь, а я не там. И это охуеть как чувствуется. Общение не то. Вообще ни разу. Это нормально, и боже упаси, чтобы я против этого возникал. Ты научила меня любить… И я всегда буду тебе за это благодарен. Но ты уехала. И все. Пустота. Точнее, нет, «приятные воспоминания», которые теперь только воспоминания. И я охуел. Я охуевал недели две. Так, как никогда не охуевал. Пропасть не зарастала… И я решил вернуться к своей предыдущей девушке.
В этот момент мое лицо застыло. Как будто мне вкололи заморозку не только в челюсть, но и во все лицо сразу. Сердце превратилось в тяжелый камень. Я молча отодвинула камеру в сторону, чтобы он не видел моей реакции.
– И нет, она не воплощение всей моей следующей жизни. И да, я по-прежнему готов болтать с тобой ночами и пить по скайпу. Но ты дала распробовать этот яд на вкус, а потом сказала: парень, мое дело показать, а дальше давай сам… Вот я и пошел дальше сам.
Кажется, мне даже удалось промямлить в ответ что-то вроде: «Я за тебя рада».
Идя домой, я думала… Может быть, я просто родилась, чтобы быть другой женщиной, которая не принадлежит никому, которая принадлежит каждому. О которой заранее предупреждают своих девушек, чтобы те не устраивали истерик. Может, я никогда так и не стану чьей-то, думала я, но в этом мире останется несколько мужчин, которые вздрогнут и вздохнут в тот день, когда меня не станет.
Запись в блоге:
26 ноября 2016
Вчера вечером я вела лодку. Это, оказывается, очень просто. Одна рука на скорости, другая – на руле. Отплыв подальше от города, я нашла потонувший корабль, а за ним и необитаемый остров. Вода вокруг была такая теплая и прозрачная, будто это не море вовсе, а обычная московская ванна. Я представила, как здорово было бы поселиться на этом острове с близкими друзьями. Поставить палатки, развести костер… Люди начинают забывать про костры, а они ведь прогревают самые глубокие океаны души, до которых не достать батареям.
Несколько дней назад я впервые за все время в Мексике выбралась на какую-то вечеринку. Там было здорово настолько, насколько это возможно: хорошая музыка, пляж, пальмы, желтые фонарики спрятались где-то в листьях, вокруг стволов, словно змеями, обвились гирлянды света. Но мне теперь редко бывает интересно на таких вечеринках. Алкоголь, который люди заливают в себя, просто чтобы появилось что-то общее с окружающими, оставляет неприятный осадок на дне души. Потому я ушла на пляж. Над морем горела одна яркая планета. Она искрилась синим и красным, будто ночной самолет, застрявший на одном месте. Это была Венера, но в этой чудной стране люди называют ее звездой Рассвета. Я дождалась, когда охранник в белом с фонариком в руке отвернется (он мне трижды повторил, что выходить нельзя), прошмыгнула через веревку, ограждающую территорию бара, и бросилась бежать. Мимо качелей и огней далеких отелей до покосившейся вышки спасателей. Она была в два раза выше всех, что мне встречались. Под прикрытием темной ночи и шумных волн я босиком поднялась по огромной деревянной лестнице, уходящей чуть ли не в самое небо, и упала спиной на площадку, учащенно дыша. Прямо над моим носом тут же пробежал луч от фонаря охранника.
Люди любят все усложнять. Даже за право остаться наедине с океаном приходится бороться.
Забившись в самый дальний угол, я стала наблюдать за его игрой. Мы сидели с этой ночью вдвоем, как старые друзья, которые и молча прекрасно друг друга понимают. У меня не было ощущения, что я здесь одна. Ты не ищешь у природы глаз, ты просто понимаешь, что она жива. Волны хаотично бегали, плясали под луной, как дикие звери. У них тут своя вечеринка, без текилы и бессмысленного трепа. Эта ночь поведала мне о любви. О том, что такое любить по-крупному, как океан. Поскольку сидели мы молча и нарушать этот ритуал не хотелось, она показала наглядно. Может, это глупо звучит, как будто я обкурилась или еще что… Чем чаще я говорю честно, тем больше получаю комментариев: «Что, пьяная, что ли?» Я теряюсь в такие моменты. Видишь ли, мои слова казались мне абсолютно логичными. Как бы там ни было, если ты мне близок, то поймешь.
Так вот, океан. Огромный, могущественный, сожравший сотни кораблей и скелетов, потопивший тонны золота, мистический, суровый, порой даже жестокий, видавший все океан, подходя к берегу, вместо того чтобы обрушиться на него всем своим весом, заботливо и нежно гладит берег теплой рукой. Наивный маленький берег с его кристально чистым, никем не испорченным песком и маленькими ракушками… Что видал этот берег, кроме восходов, рассветов и любовных парочек? Океан не кидается в него своими мертвыми акулами и разбитыми кораблями. Не говорит: «Жри все то дерьмо, что я жрал». Не пытается показать свою силу, врезав по щекам цунами. Океан может уничтожить берег враз. В несколько незамысловатых минут. Но вместо всего этого, превзойдя самого себя, это непостижимое чудовище со всей нежностью, на какую только способно, неловко гладит берег прозрачной волной. Стелется перед ним. И берег никогда не узнает, какой под этой водой скрывается мир, какая мощь. Сколько там жизни, смерти, сколько всего… Ему и не нужно знать. Он просто улыбается под теплыми объятиями воды. Меня так поразило это всё… Вся эта сила. Сила в том, чтобы не показать силу. Сила в том, чтобы скромно подойти, «не мужчиной, а облаком в штанах», и поздороваться. Есть еще чему поучиться у океана… Есть еще что познать.
Через неделю мне удалось найти работу. Я устроилась гидом, где рабочий день выглядел так: в семь утра за мной заезжают на пикапе. Перехватив кофе, я забираю людей из их отелей, после чего мы едем плавать с огромными черепахами, скатами и муренами, а затем гоним в сеноты – пещеры, наполовину заполненные водой, где каким-то образом уживаются рыбы и летучие мыши. Сталактиты, сталагмиты, подсвеченные разными цветами… Я никогда не видела такой красоты. Затем меня кормили и выдавали на лапу семьсот песо. Половину я тратила на еду, половину – на кокаин. Все было здорово, только вот уже через неделю меня уволили за то, что я уснула в машине по пути домой. Больше месяца я искала что-то другое, тыкаясь во все варианты и повторяя себе, что, чтобы ехать дальше по Центральной Америке, нужно заработать здесь, ибо дальше только бедные страны, хоть этот туристический город мне порядком осточертел.
Этот парень просил звать его Тексасом. Несложно догадаться, из какого штата он прикатил прятаться в Мексику. Истории у загадочного Тексаса были что надо. Например, после каждого раза, как девушки его бросали, он набивал себе огромную и идиотскую татуировку. А когда был в армии, в один день вдруг бросил ружье и сказал, что не будет учиться убивать. Каким-то чудом его отпустили, хотя по американским законам это тюремный приговор «измена родине». Он танцевал в газовой камере, пока его травило (сказал, чувство, будто муравьи бегут по твоим венам), и жил год на острове, где не было никого, кроме его собаки динго и диких дельфинов, которые заплывали поиграть. По меркам социума он был на всю голову психом, отчего чувствовал себя одиноко и спешил привязаться к любой другой душе слишком быстро. Общество отвергало его беззащитную доброту. А он спасал дворовых собак, котят и однажды случайно спас меня. Катал на лодке к своим любимым рифам, водил ужинать в домик на самой макушке пальмы и охотился со мной по ночам на инопланетян. Такие ненормальные вытесняют нормальных из круга общения в раз. Своей дерзостью быть самими собой эти психи продлевают мне жизнь. Им-то и стоит вручать «Оскар» – за то, что хватает яиц быть самими собой. Вот уж точно безупречно сыгранная роль. Тексас съезжал из одной квартиры в другую. Узнав, что я кантуюсь где попало, он с радостью отдал мне свою проплаченную на месяц вперед квартиру. Так у меня появился свой роскошный дом. Только это ничего не меняло.
Я катилась вниз. Выдирая зарядку из старых розеток, я все надеялась, что меня шибанет. Заводя разговор с незнакомцем, я тоже надеялась, что шибанет, но этого не происходило.