Даша Пахтусова – Можно всё (страница 130)
От осознания этого у меня начинается bad trip. Он что-то говорил мне, но я уже не слушала… Я закрываю ноутбук и выхожу на улицу. Мне нужен океан. Только он сейчас может меня обнять и принять. Улицы были переполнены шумными туристами. Вечер был в самом разгаре. Семейные пары толкали меня то вправо, то влево, пока я пыталась найти улочку, ведущую к воде. В конце концов я все-таки вышла к океану, но лучше мне не стало.
Я мучилась в отходняках до самого рассвета, и лишь когда я вернулась в квартиру и связалась с Владой вновь, меня наконец отпустило. Мы лежали обессиленные на постелях двух разных континентов, и Влада читала мне свои записи, появившиеся за то время, что я шаталась по городу.
– «Весь смысл в том, чтобы запрыгнуть в ближайший проходящий мимо поезд». Вот что я поняла. Понимаешь, идеальный момент никогда не наступит. Можно простоять на платформе бесконечное количество минут в ожидании того счастливого случая, когда миллионы звёзд сойдутся и настанет решающий миг. А можно услышать гудок и приготовиться к прыжку. И когда свист трубы и стук колес станут максимально громкими и разукрашенный поезд поравняется с тобой, всё, что останется сделать, – шагнуть в одну из открытых дверей, схватившись за руку проводника, весело махающего флажком. Вот мы все и запрыгнули в этот поезд…
– Это был не поезд… Это был какой-то «Сапсан» в пиздец.
Мы засмеялись, вглядываясь в уставшие глаза друг друга через пиксели экрана. Федя еще звонил мне, пытаясь успокоить, но правду никто из нас не отрицал.
– Понимаешь, Даша… – сонно говорила по этому поводу Влада. – Ты не его лопушок, а он не твой Андрейка[115]. Он просто Андрейка…
И все-таки. Я не знаю, кто его девушка. Но она-то наверняка должна знать обо мне…
Следующий месяц меня не существовало. Я отмеряла дни количеством пустых винных бутылок на полу кухни, изредка общаясь с друзьями по скайпу.
Настя вовсю ругалась с Липатовым. Они звонили мне по очереди, рассказывая свои версии развития событий и объясняя, почему противоположная сторона не права. Я искренне пыталась помочь, но ничего не выходило. После очередной его измены и седьмой попытки бросить Настю она не выдержала и бросила его сама. И тогда Липатов принялся страдать. Он буквально помешался. Сам он был в горах где-то в средней полосе России, куда с друзьями отправился кататься на лыжах. Но все чаще и чаще он оставался дома и просто болтал со мной по скайпу. Я показывала ему водяных черепах в прудике у дома, а он мне мужиков, сбрасывающих лопатами снег с крыш старых хрущевок.
– Ну как ты? – спрашивал он.
– Да как тебе сказать. Неделю назад гуглила, как горло вспороть, и искала смысл жизни.
– Пипец. Я тоже месяц назад гуглил самоубийства. И пришел к выводу, что это, блядь, не так легко! Где-то в Швейцарии есть эвтаназия за 4к евро. Но еще нужно пройти ряд психологов, чтобы допустили. Ну так к чему ты пришла, в чем смысл жизни?
– Ни в чем. Я ни к чему не пришла. Надо найти какой-то сраный интерес, просто чтобы было интересно. Вот и все. На днях так ебнуло. Такая история жесткая. Тебе понравится.
– Хочу услышать.
Я все рассказала. Он хотел меня успокоить, но ему было нечего сказать. Люди отворачивались от нас обоих, как от бракованных, коими мы, в принципе, и являлись. Но Макс был единственным, кто чувствовал мою боль, и просто от того, что он есть, становилось легче. Мы закончили разговор, он ушел кататься на лыжах, а я продолжила лежать на полу среди пустых бутылок.
Настя тоже была в хуевом состоянии. На почве нервов её способности и шестое чувство (кажется, я забыла упомянуть о том нюансе, что она не просто так звала себя ведьмой) будто еще сильнее развились. Она стала видеть призраков. Рассказала мне, как трепалась с дядей на могиле, что он сказал «хочешь покажу, как я теперь выгляжу?», и показал. Говорила, что стала видеть существ. Она называла их «сущности». Они были повсюду. Говорила, «я бы решила, что сошла с ума, если бы не один человек, которого я когда-то знала, который просто в какой-то момент ушел из тусовки. И тут появился. Мы с ним сели в одной комнате, он говорит «расскажи, что видишь». Я и описала всех сущностей в комнате. И он тоже их видел, договаривал за меня. А потом сказал: за тобой смерть ходит, я боялся, что если уедешь больше не увижу тебя».
Она выходит на балкон, и закуривает:
– Я теперь совершенно не боюсь смерти, знаешь. Я и правда чувствую, что она за мной ходит. Но мне все равно. Решат, что пора мне – пойду. Все равно это происходит со всеми из нас.
Запись в блоге:
25 ноября 2016
Любви как будто меньше в мире становится, ты заметил?.. Все такие осознанные, классные, но сами по себе. Пьют вино на своих кухнях и смотрят в окно. Любовь теперь, что ли, прячут? Больше не выкладывают фото с поцелуями, не кричат как дураки, что влюблены. Всё готовятся расстаться или, может, просто боятся, что их засмеют.
В любом случае, знаешь, когда я наконец опять полюблю – стану орать об этом на каждом углу. И не говори мне, что «счастье надо беречь» и всё такое. Счастье надо жить. А навеки сберечь ты всё равно ничего не сможешь, как пришёл голым – так голым и уйдешь.
Дари ей обтёртые океаном камушки, красивые оранжевые листья, сосульки и полевые цветы. Вскрывай крыши, чтобы показать рассвет. Возьми эти электрические утюжки и бей в остановившееся сердце. Делай большие хорошие глупости! Делай полную херню. Только, пожалуйста, делай.
И все-таки мы не могли не обсудить с Федей, что произошло в ту кислотную ночь. Мы созвонились и расставили все по местам. Все дело в том, что этого парня было двое. Один Федя был добрым и ласковым зверем, волчком, который бегает вокруг тебя, как заведенный, виляя пушистым хвостом. Этот Федя был душой компании, любящим весь мир вообще и тебя в частности. Но был и другой Федя. Федя-волк. Федя, которого я не знала, которого я боялась, который действительно был предельно далек от всего, что со мной связано, в одиночестве гуляющий по лесу и не знающий жалости. Волк, которому интересно охотиться, ловить добычу и ни с кем ее не делить. Этому Феде были интересны только карьера, бизнес, деньги, статус, успех и постоянное развитие. Эмоции ему казались слабостью, любовь – колючкой в боку, большим клещом, от которого лучше поскорее избавиться. И эти переходы из волчка в волка было невозможно уловить. Просто в какой-то момент его любящие глаза становились стеклянными и пустыми.
– Мы с тобой не будем вместе до конца.
– Почему?
– Я волк. Я убегаю. Я буду бегать и приходить домой раз в несколько дней. Мне нужны полная автономия и самостоятельность.
– А я что, по-твоему, не такая?! Про меня, блин, «Браво» написали «Убегай, Даша, убегай»! И взгляни на секунду на мой чехол! – я демонстрирую ему телефон с волком и надписью «StayWild».
– Все равно. Тебе нужен кто-то, кто всегда будет рядом. В ком ты сможешь раствориться. И это не я. Со мной ты будешь чувствовать себя недолюбленной.
В глубине души я понимала, что он прав.
Прикол Феди был в том, что он никогда не врал. И даже если делал больно, на него невозможно было обидеться, потому что он сам того не понимал. Я хорошо помню каждый раз это удивление на лице.
– Зачем ты тогда сейчас в отношениях?
Он помолчал и ответил:
– В тех отношениях я главный и жестко сообщаю о своих правилах. Я сразу сказал ей: «Даже не вздумай доебаться до Даши. Это из-за нее я с тобой вообще».
– Ты что, правда ей так и сказал?
– Это цитата. Завтра иду сдавать на права, заберу тебя из аэропорта, как и обещал.
Еще в «убежище» он дал обещание, что, когда я вернусь в Россию, он заберет меня из аэропорта на своей машине. Мы тогда все засмеялись и спросили, готов ли он отвечать за базар. Федя не отступался. Тогда Каролина вытащила диктофон и попросила Федю повторить обещание. Теперь пацану было не отвертеться, да и не то чтобы он собирался.
Мы созвонились по скайпу. Оказалось, у нее задержка. Она думала, что может быть беременна от Макса.
Следующие пару дней ее продолжало колбасить. Она сделала тест, узнала, что не беременна, и расстроилась. Мне было ужасно жалко Настю, я не хотела, чтобы ей было больно, и потому написала Липатову, напомнив, что «мы в ответе за тех, кого приручили».