Даша Пахтусова – Можно всё (страница 107)
– То есть ты считаешь отношения необходимой ступенью прокачки? – переспросил Макс.
– Да.
– Почему?
– Потому что, по сути, это конфликт довольно высокого уровня: тебе нужно научиться принимать того, к кому тебя тянет и кто на тебя во многом не похож, брать ответственность не только за себя, но и за него, прокачать свой навык бескорыстно любить, а это многим пока не под силу. Есть ряд духовных бонусов и плюшек, которые можно получить только в отношениях. Не зря ведь мужчина и женщина даже выглядят как две части единой детали, как элементы пазла. Обойти этот факт все равно не получится, пока мы люди.
Политика Максима была абсолютно другой. Он верил в то, что длительные отношения не для него и что куда больше апгрейдов можно получить, встречаясь с людьми недолго. Более того, в ту ночь он выдал фразу:
– Моя миссия – раскрепощать женщин. Я показываю им, как бывает, учу их открываться и быть самими собой. При этом я сразу сообщаю им, что я не их принц, что от меня можно не ждать кольца, да и вообще ничего ждать не нужно.
– Это интересно… – пробормотала я с улыбкой. – Значит, ты такой посол доброй воли, который показывает девушкам, что такое хорошо трахаться, я правильно поняла?
– Ну, ты все опошлила как всегда, но в целом да. За мной уже тянется репутация парня на одну ночь, и это хорошо, потому что, выбирая меня, девушки знают, на что подписываются. Им не надо стараться построить со мной отношения, и они расслабляются. Когда моя миссия окончена, я отпускаю их в свободное плавание, и практически все после меня, кстати, вступают в серьезные отношения, и все у них становится хорошо.
– И они не просят тебя остаться?
– Обычно нет. Они все понимают. Я говорю им, что я полиамор и что каждые отношения приносят нам свой урок, и когда он пройден, их надо заканчивать.
– А что, если ты закончил отношения, но твой урок не пройден? – поинтересовалась я.
– Если урок не пройден, значит, он будет так или иначе повторяться снова и снова, пока ты наконец его не усвоишь.
– Интересно… Ну что, раскрепостишь меня, Максим?
Он засмеялся.
– Ты – богиня, тебя не нужно раскрепощать.
Это был уже не первый раз, когда он называл меня богиней, и я не могла понять, стёб это или подкат.
– Ну, кто знает, что там у тебя припасено, – я по-дружески стукнулась плечом о его плечо, и мы захихикали.
В шутку или нет, но я приметила для себя, что с ним можно переспать без обязательств, и порадовалась такой опции. Мы еще долго разговаривали об отношениях и разницах полов и легли спать вместе с рассветом. Мы с Максом спали рядом на полу, он не обнимал меня ночью, но с утра, пока все спали, мы стали перешептываться, и далее, без особых объяснений, он вдруг достал из трусов свой… ну ты понял…
– Это у тебя там телефон под одеялом или ты так рад меня видеть?.. – переспросила я с улыбкой.
Эта ситуация была настолько нелепой, что я даже не могла обидеться.
– Нет, ты что, серьезно? И это работает? Это твой фирменный подкат – «достать из широких штанин»?
– Ой, все! – сказал он и, как малый ребенок, демонстративно повернулся ко мне спиной.
Я вообще не поняла, что это было, но от этого стало даже интересней.
В следующую ночь мы отправились ночевать в катакомбы – подземную часть города. Как оказалось, Одесса славится своими катакомбами. Большинство зданий Одессы были построены из ракушечника – известняка, состоящего из раковин и кораллов. Попросту говоря из морского дна. Для этого под городом вырыли грандиозный лабиринт каменоломен длиной две с половиной тысячи километров. Известняк продолжали добывать, пока город не стал проваливаться, и тогда добычу официально запретили, а все входы закидали камнями. И все же романтики и авантюристы знали, где и как в них можно пробраться. Кто-то ходил туда чисто ради интереса, а кто-то (в том числе Максим и его друзья из турклуба) за неимением пустой квартиры таскали туда девчонок на свидания. Девочкам было страшно, и они крепче прижимались к пацанам, а у пацанов, в свою очередь, появлялся прекрасный шанс сыграть в героев. Так вот, Макс пригласил меня и Диму переночевать внутри. Мы встретились ближе к вечеру на остановке, где нас всех ждала подруга Максима. Наслушавшись его историй, у меня не было сомнений, что они спали, хотя Макс, конечно, заверил меня, что это не так. Я снова поняла, что ревную его, и мне это ужасно не понравилось. Мы добрались до места с наступлением темноты, высадившись в каком-то селе за пределами города. Пройдя мимо последних остатков цивилизации, мы оказались в поле, обрамленном каменной глыбой. Покосившийся забор… А вот и она – заветная щель, ведущая в неизвестность. Включив налобные фонарики, мы пробрались внутрь, оказались в огромной пещере и сразу принялись переодеваться. Внутри было холодно, сыро и страшно. Пока я натягивала на себя куртку и вторые штаны, Липатов рассказывал нам об этом месте. Каждый год здесь пропадали люди – они просто не находили выхода. Иногда поисковые операции были успешными, но в большинстве случаев людей либо находили уже мертвыми, либо не находили вообще. Поэтому было предельно важно держаться вместе и запоминать, куда идешь. Это действительно был настоящий лабиринт: на каждом метре ждали развилки из туннелей, которые было практически невозможно отличить друг от друга на обратном пути. Коридор, по которому мы шли, был расчерчен колеей от колесниц: работники нагружали повозки с лошадьми кирпичами известняка, и уже те вывозили их наружу. Все это сохранилось в неизменном виде еще с XIX века.
Спустя полчаса самой страшной прогулки в моей жизни мы нашли туннель, который завершался тупиком, смастерили на огромном булыжнике стол, поставили на него свечку, откупорили вино, сварганили незамысловатый ужин и расчехлили гитару. Его подруга оказалась действительно единственной «просто подругой» в его жизни, они были знакомы со школьных лет, а сама она давно переехала в Австралию и заехала домой буквально на пару дней. Внимание Максима было по-прежнему сосредоточено на мне, особенно когда мы с его подругой принялись трепаться на английском, что для такого простого южанина, как он, звучало будто язык древних племен. Когда мы с ним стали играть на гитаре, оказалось, что мы знали одни и те же бардовские песни, которых не знал никто. Мы пели громко, но звук гасился в метре от нас, будто в безэховой камере. Когда я уходила за угол пописать (никогда в жизни мне не было так страшно спускать штаны), я не слышала ни звука, хотя ребята разговаривали прямо рядом со мной. Атмосфера катакомб постепенно начала давить на психику. Сложно объяснить, но создавалось четкое ощущение, что мы пришли туда, куда нас не звали, и что сейчас из темного туннеля кто-то выйдет и даст нам за это пизды. Здесь царила темная тяжелая энергетика, уже через несколько часов она стала сводить меня с ума. В такой давящей на сознание ночи невозможно было притворяться, и мы открылись друг другу совсем с другой стороны – простыми душевными ребятами, которые выросли на кострах и забытых ценностях. Мы соприкоснулись с Максимом новыми гранями, но в какой-то момент, уже не помню почему, он, подводя итоги вечера, сказал, что все молодцы, кроме меня, и я плакала всю ночь. Я испытывала неадекватное отчаяние, мне вспомнились далекие моменты детства, когда кто-то из одноклассников меня чморил, когда в подростковых походах и лагерях кто-то меня недолюбливал. Это чувство всплыло буквально из ниоткуда. Уже выйдя наружу, я поняла, что во всем была виновата энергетика, но в тот момент я чувствовала самую горькую детскую обиду и отчаяние. Максим же вообще не понял, что такого сказал. И несмотря на то, что он опять спал в стороне от меня, пока мы с Димой жались друг к другу, с утра он успел сбегать наверх и принести мне веточку сирени. Он разбудил меня, приблизив цветы к моему носу. В этой страшной мокрой темноте запах жизни звучал как лучшая надежда. Это была та самая мелочь, которая не стоит никаких денег, – она абсолютно бесценна.
Наконец наши общие с Димой приключения подошли к концу. Этот парень без устали вносил в мою жизнь жару! Ночью он бегал по лужам у моего дома полностью голый, с веником и сковородкой в руках, а рано утром я уже провожала его на вокзал. Следующие дни я посвятила текстам. Как оказалось, Максим был большим почитателем моих историй. Он не мог дождаться, когда я уже выложу что-то новенькое, и потому попросил меня скинуть ему черновик. Даже приехал ко мне в гости, лишь бы раздобыть новый текст. Я же стеснялась показывать ему себя ранимую – история была про то, как Лиам из Сан-Франциско меня кинул, и описана она была со всеми подробностями. На сайт я в итоге выложила тогда цензурную версию, чтобы не чувствовать себя слишком голой перед толпой. Максим уехал домой с черновиком той истории. На прощание мы поцеловались в щечку, но в этом мимолетном действии было что-то особенное. Нас стало тянуть друг к другу. Я легла спать, но ворочалась полночи, сон не шел. Я знала, что он читает меня прямо сейчас.