Даша Ошоева – Непокорные (страница 2)

Я вскапываю землю с такой скоростью, что не замечаю, как пролетают 140 минут. Когда приходится снова разогнуть спину, то чувствую, как в висках пульсирует кровь, голову изредка словно прокалывают огромными иглами, и перед глазами пробегают черно-белые пятна. Но даже, несмотря на это, в углу я могу различить чью-то фигурку. Девушка прижалась к краю теплицы и вздрагивает. Странно, что же такого могло произойти здесь, чтобы вывести ее из равновесия. Я не привык видеть, как человек показывает свои чувства: страх, ненависть, любовь, растерянность, одиночество. В нашем мире им нет места, мы почти никогда не говорим, что устали, почти ни разу никто не отказывался от работы, а тем более не показывал того, что тревожит его изнутри. Но эта девушка не осознает своих действий. Она словно рассудком отошла в другой мир, и только тело извивается в судорогах.

Я оглядываю теплицу, но привычный часовой механизм работает также слаженно. Только несколько парней в дальнем углу теплицы бросают на девушку презрительные взгляды, кто-то смеется, но не отрывается от работы, а остальные и вовсе не замечают ее. Я со всей силой втыкаю лопату в землю, и она разрубает что-то на куски. Картошка…За это накажут. Обычно наказывают. Но я не останавливаюсь, и не оглядываюсь назад. На каждой лопате датчики движения и жучки. Она уже послала сигнал, что я покинул место работы, а когда еще и разрубленную картошку найдут… Но мне сейчас, честно, не до картошки.

Дойдя до девушки и опустившись на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней, я замечаю, насколько бледным выглядит ее лицо. Под глазами сине-алые пятна, на шее огромный порез. Он выглядит жутко. Видимо врачи как попало зашили рану, а поэтому кожа по краям сморщилась. Волосы девушки угольного цвета, но они настолько жидкие, что едва можно различить косу, в которую они тщательно заплетены.

– Здравствуй. – Протягиваю я, касаясь ее плеча. Девушка вздрагивает, но глаз не открывает. – Я решил, что тебе стоит помочь подняться.

– Так заметно, что я сижу? – Ее голос очень низкий и хриплый. Он абсолютно ей не идет. Глаза медленно открываются, и я замечаю, насколько нежные и красивые у нее черты. Черные брови, длинные ресницы и янтарные глаза.

– Я случайно заметил. – Улыбаюсь я, предлагая ей руку, чтобы подняться. – Я раньше тебя в наших теплицах не видел, да и в столовой тоже…

– Я новенькая. Меня прислали из первого акваполиса в ваш вчера ночью.

– Вот оно что. – Недоумеваю я. – Мне как-то приходилось слышать, что существуют и другие морские города, кроме наших, но я ничего не знаю про них.

– Считай, тебе повезло.

– Ты это о чем?

Она пожимает плечами.

– В нашем мире всего шесть акваполисов, но лучше про них не знать, а тем более не появляться там.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что была в одном из них, и там обращались с нами неважно.

Мне не нравится ее пренебрежительный тон. Мы единственные люди, которые были спасены с гибнущей Земли, единственные, кто получил право жить и неважно в каких условиях. Я не привык задумываться, как с нами обращаются. Но эта девушка явна часто думает об этом.

– Даже, несмотря на то, что в вашем акваполисе вы работаете с утра до ночи под конвоем, живете строго по расписанию, с вашим мнением ни разу здесь не считались, – эта жизнь в сотни раз лучше, чем там, откуда меня перевели…

– Я не хочу продолжать говорить об этом. – Отрезаю я, помогая ей подняться. – Нам дали право на жизнь и этого достаточно. Мы живем только благодаря тому, что были спасены.

– А ты уверен, что нас спасли?

Она поднимает глаза и впивается в меня пристальным взглядом. Но я молчу, не желая продолжать эту тему. Девушка видно сошла с ума и просто не понимает, о чем говорит, она не осознает того, что льется с ее уст, льется, словно раскаленное масло, готовое поджечь все вокруг.

Сегодня обедать мы сели за один стол. Моей новой знакомой стало гораздо лучше сразу, как только мы ушли из теплиц. Она сказала, что ей стало плохо в теплицах из-за того, что она не привыкла работать в такой жаре. Но я не особо поверил этой отговорке. Аксиния, так зовут эту девушку с угольными волосами, явно о чем-то просто не хочет говорить, а я не стал допытываться. Обеденное время продлится ровно 20 минут, а потом снова надо возвращаться на свои рабочие посты. Аксиния сидит практически неподвижно и смотрит в свою тарелку, в которой плавает кусок гнилой морковки. Так называемый суп. Мне повезло больше. У меня оказался кусок картошки, при том совершенно хорошей.

Лео подсаживается рядом и кивком головы приветствует девушку. Она отвечает грустной улыбкой.

– Ты новенькая? – Спрашивает Лео, с интересом разглядывая девушку.

– Это Аксиния. – Спохватываюсь я. – Мы теперь вместе работаем в теплицах. А это…

Я поворачиваюсь к девушке.

– Это Лео, мой друг.

Аксиния с улыбкой протягивает ему руку.

– Очень приятно.

Лео крепко пожимает ее. Он берет со стола свой пакетик черного чая, который лежит около его кружки с кипятком, а потом тянется за моим. И оба засовывает себе в карман. Окинув быстрым взглядом Аксинию, он обращается к ней.

– А ты будешь пить чай?

Девушка недоуменно смотрит на него, а затем поднимает брови и с улыбкой произносит.

– А зачем ты их собираешь?

– Ооо, – протягивает Лео, глядя на нее с изумлением, – когда-то я тебя угощу.

Он быстро съедает свою тарелку супа, а я к своей еще даже не притронулся. Не понимаю, как Лео ухитряется есть такой горячий суп так быстро, особенно, если считать, что передний зуб у него выбит. Я не знаю, когда это произошло, но, когда мы познакомились, уже было так. И это, по-моему, ему даже идет. Аксиния смотрит на свой скудный обед и тяжело вздыхает. Она тоже еще не приступила к супу.

– Хочешь, поменяемся? – Предлагаю я, протягивая ей свою тарелку.

Мы выходим из столовой по общей команде. Но, к большому удивлению, в коридоре толпится много людей. Обычно такого беспорядка здесь не допускают. Эта предыдущая группа уже пообедала и должна была вернуться к работе, но почему-то столпилась здесь. Я вопросительно смотрю на изумленного Лео.

– Что это происходит? – Шепчет он мне на ухо.

Я замечаю, что люди столпились около какого-то предмета, лежащего на полу.

– Искатели жемчуга уже должны были давно отправиться на работу, – хмурится Лео. – Это же их группа, верно?

Я киваю.

Искатели жемчуга – самая желанная работа во всем нашем аквамире. Они опускаются на неизведанные глубины в поисках этого сокровища природы. Я всегда смотрю на них с легкой завистью и гордостью за них самих. Наверное, это единственные люди, которые хоть немного свободны в нашем суровом мире.

Лео, по своему обыкновению, желая везде быть первым и все знать, протискивается вперед, чтобы поглядеть, что происходит. Я стараюсь протиснуться за ним, как чувствую, что чья-то рука крепко хватает меня за рукав.

Я оборачиваюсь. Аксиния смотрит на меня сильно распахнутыми глазами.

– Не ходи туда! – Шепчет она. Ее красивые глаза наполняет какой-то невидимый прежде страх.

– Ты видела, что там? – Спрашиваю я, придвигая ее ближе, чтобы говорить настолько тихо, насколько это возможно.

Она качает головой в знак одобрения.

– Что? – Мягко спрашиваю я, глядя ей в глаза.

Она притрагивается к своему длинному порезу на шее и проводит по нему кончиками пальцев.

– Это. – Выдавливает она.

Окончательно запутавшись, я поворачиваюсь и со всей своей быстротой протискиваюсь вперед к неизвестному черному предмету на полу. А когда мои глаза оказываются достаточно близко, чтобы разглядеть этот предмет, то по всему телу пробегает мелкая дрожь. Я вижу труп мужчины. Измученное, истерзанное тело предыдущего старшего искателей жемчуга. Он лежит, сжавшись в комок без движения. На его шее огромная кровоточащая рана, рубашка изодрана в клочья, и из-под нее выглядывает синяя кожа с многочисленными отеками. Я силюсь отвести взгляд, но не могу. Около трупа валяется табличка, каждая буква выглядит так, словно эту надпись писали множество людей по одной букве. Надпись гласит: «За воровство стоит платить». Труп частично прикрыт черной простыней, из-под которой немного, почти незаметно, высовывается обрывок исписанной бумажки. Я подхожу ближе и как бы невзначай наклоняюсь за ней. Голова начинает кружиться, в висках сильно стучит кровь. Я корю себя за излишнее любопытство, но все же беру записку, которая предназначалась не мне. Не разбирая надписи и не понимая, что вообще происходит, быстро комкаю бумажку в руке и крепко ее сжимаю в ладони.

Люди постепенно начинают расходиться. Лео стоит в другом конце коридора и что-то спрашивает проходящих мимо искателей, которые неохотно кидают пару слов. Я ищу глазами Аксинию. И замечаю ее, прислонившуюся к стене. Она сжалась в комок. Ее глаза стали красными и воспаленными, хотя и остались сухими.

Я подхожу к ней ближе. Мой взгляд падает на шрам на шее Аксинии, похожий на коряво выведенную букву «В», как и у того мертвого старшего искателя, хотя уже и заметно затянувшийся. Аксиния перехватывает мой взгляд.

– Они это делают с провинившимися. – Отвечает она на мой немой вопрос. – Если ты провинился сильно, то этот шрам станет для тебя смертельным. В моем бывшем акваполисе это было сплошь и рядом.

Я погружаюсь в свои мысли. Вспоминаю, что видел такие шрамы у некоторых людей, но никогда не придавал этому значения. Вот почему наша старшая в теплицах, Регина, сделала татуировку на шее. Она пыталась скрыть этот шрам. Вот что означают эти шрамы с корявой вырезанной на шее буквой «В». Вредитель!