Даша Литовская – Отец моего бывшего парня. Наследник Империи (страница 22)

Я просто стою и смотрю на девушку во все глаза, пока она медленно подходит ко мне и протягивает руку, будучи абсолютно уверенной, что размышлять тут не о чем.

Моя голова начинает соображать на удивление ясно.

Я признаюсь Варламову, что ребенок не от Дениса. Даже если предположить, что он плюнет на все и отпустит меня с Богом в мою прошлую жизнь.

Что потом?

Я представляю, как воспитываю ребенка в старой комнатушке коммунальной квартиры, параллельно зарабатывая гроши на наше пропитание.

Как малыш плачет по ночам, а я не могу его успокоить. Может быть он голоден, или… у него что-то болит, а у меня в кармане нет ни копейки на хорошего доктора или даже на лекарства? Мои пальцы начинают трястись от набежавшей паники. Ребенок ведь еще даже не родился, а я уже так сильно за него боюсь. У него еще нет ни имени, ни даже пола, а я уже всем сердцем чувствую какая это громадная ответственность — привести его в этот мир и тащить все на своих плечах.

Я чувствую себя будто в ловушке, в капкане, из которого невозможно выбраться, и все, что остается это ждать и наблюдать за тем, как ты медленно угасаешь.

Именно в эту секунду в голову приходят совсем отчаянные мысли. Я должна во что бы то ни стало обеспечить будущее этого малыша. Должна приложить все силы, чтобы он не увидел той нищеты, что видела я. Должна подарить ему шанс жить, а не существовать. Господи, даже подумать страшно, что еще пару недель назад я собиралась в больницу, чтобы добровольно избавиться от него.

И… если уж Инга считает меня соперницей… Может в этом есть доля смысла?

Я делаю глубокий вдох и убираю руки за спину. Инга непонимающе следит за моим движением и вопросительно поднимает бровь.

— Нет. — произношу это спокойно и четко. Так, чтобы не пришлось говорить второй раз, потому что я совсем не уверена, что смогу еще раз набраться смелости и добровольно отказаться от единственного шанса освободиться из неволи.

— Ты сошла с ума? — девушка даже изображает что-то наподобие улыбки, но вместо этого получается озлобленная перекошенная усмешка. — Ты не выберешься из этого дерьма сама, Маша.

Я не стала спорить. Лишь кивнула и открыла перед ее носом дверь, жестом показывая, что ей пора.

Лицо девушки озлобилось.

— Я знаю, что ты задумала. — Инга вместо того, чтобы выйти, подошла ко мне почти вплотную. — Решила стать ему постельной грелкой? Ничего не получится. На такую, как ты он даже не взглянет.

Господи, сколько отвращения и злости в ее голосе. Если бы ненависть была осязаемой, меня бы облило ею с головы до пят сейчас.

Инга сверкнула глазами и, быстро развернувшись, выскочила из палаты.

За дверью раздался тихий мужской голос. Наверное, кого-то из охранников, которые так беспрепятственно пропустили девушку ко мне. Они так хорошо ее знают, или она просто дала денег? Нужно будет попросить Евгения Сергеевича вернуть Костю обратно на работу, пусть наши с ним взаимоотношения и далеки от дружеских, но я шестым чувством ощущаю, что ему хотя бы можно доверять и будь сейчас за дверью он, Инга и близко бы не подошла к палате.

Я медленно осела на кровать и закрыла лицо ладонями. Боже, что я творю? Неужели я действительно готова на это? Сама мысль кажется дикостью. Я… и Варламов. Я правда могу такое допустить?

Но маленькое зернышко внутри меня, которое с каждым днем растет и развивается, обладает неимоверной силой и способно толкнуть на поистине отчаянные поступки.

Может быть, это самое глупое решение за всю мою жизнь, но я решаю по собственной воле остаться в доме Варламова.

Может быть, я еще тысячу раз пожалею об этом, но у меня есть еще целых две недели до того, как он узнает, что его сын не имеет к ребенку никакого отношения.

Может быть ничего из этой затеи не выйдет, и потом я буду рвать на себе волосы и кусать локти от того, что не воспользовалась шансом на спасение.

Может быть. Может быть.

Глава 16

— Правда? — я тут же воодушевленно подскакиваю с кровати и широко улыбаюсь.

Кажется, охранник даже усмехается моей реакции, но сейчас мне все равно что он там подумает. Я провела в этой палате целых три дня. Меня откармливали и пичкали убойной дозой витамин. Я отоспалась на год вперед и прекрасно себя чувствую, просто по-прежнему ненавижу чертовы белые стены, поэтому день выписки сродни празднику. Тем более, что из развлечений тут только пара томиков старых книг, да я даже телефон свой видела последний раз в день, когда с Костей по магазинам ходила. Пора возвращаться к цивилизации.

— Я переоденусь. — объявляю строго. Парень, кивнув, скрывается за дверью.

По дороге даже немного волнуюсь. В голове столько мыслей и далеко не все они хорошие. За это время Евгений Сергеевич даже ни разу не заглянул ко мне. Нет, конечно, я не ждала, что он натянет бахилы и придет расспросить о моем здоровье с букетом цветов и пакетом яблок, но… Просто мне было приятно думать, что он захочет меня навестить несмотря на то, что ему и так подробно докладывают о моем самочувствии, я уверена.

Вздыхаю и смотрю в окно автомобиля. Сомнения все еще терзают мой разум, и с каждым потерянным днем надежда, что я оберну всю эту ситуацию в свою пользу тает на глазах.

— К семи спуститесь на ужин? — вежливо спрашивает у меня Виолетта Эдуардовна, проводив в мою комнату.

Киваю, оцениваю обстановку и даже слабо улыбаюсь. Господи, здесь определенно намного — намного лучше, чем в больнице или… в том подвале. И стены тут не белые, бездушные, а темно-бежевые в красивый золотистый цветочек на обоях.

— А Евгений Сергеевич дома? — осторожно спрашиваю я экономку, стараясь не выдавать своего волнения.

— Да, он будет ожидать Вас за ужином.

— Тогда я буду собираться. — тут же выпроваживаю девушку, бросив взгляд на часы и поняв, что до семи осталось всего сорок минут.

Первым делом набираю пенную ванную и выделяю себе ровно четверть часа, чтобы понежиться там. Своими силами укладываю волосы и кое-как накладываю легкий макияж. Из одежды выбираю простую шелковую блузку кремового цвета и брючки.

Черт! Уже пять минут восьмого!

Бросаю последний взгляд на свое отражение и выскакиваю из комнаты. Сердце взволнованно отбивает такт, и я делаю пару глубоких вдохов. Глупо волноваться. Но я все равно это делаю.

— Добрый вечер. — глухо произношу я, зайдя в гостиную. Евгений Сергеевич на своем привычном месте за столом, а для меня отведен стул прямо напротив.

На нем черная кашемировая водолазка и стильные очки. Прямо как тогда, в мой первый день в этом доме. Вот только сейчас он выглядит немного осунувшимся или просто уставшим? А может мне и вовсе кажется… Или же моё похищение пошло не на пользу не мне одной…?

Мужчина поднял глаза и осмотрел меня с ног до головы. Все тот же строгий взгляд, но сейчас почему-то мне не хочется съежиться и спрятаться от ледяных глаз. Я улыбаюсь и сажусь за стол.

— Как ты себя чувствуешь? — хрипловатый голос звучит настороженно. Наверное, его обладателя удивило моё хорошее настроение. Ну что, я не могу порадоваться, что наконец то вышла из больницы?

— Отлично.

Остаток ужина проходит в полном молчании. Лишь изредка я поднимаю глаза, чтобы украдкой посмотреть на этого мужчину и может быть найти какие-то детали, которых не замечала раньше…?

— Евгений Сергеевич, — я нервничаю и поэтому беру в руки вилку для десерта и зачем-то перекладываю ее по другую сторону тарелки. — Я хотела сказать спасибо.

Я не смотрю на него, но буквально физически ощущаю его удивленно приподнятую бровь. Никакое спасибо я говорить не хочу. Но надо же как-то наладить контакт.

— Я должен извиниться. — прилетает короткая сухая фраза в ответ.

Вилка падает у меня из рук и с оглушающим грохотом приземляется на пол.

Рот удивленно вытягивается, и я поднимаю глаза. Может у меня слуховые галлюцинации? После всего, что я пережила, будет совершенно не удивительно обнаружить, что крыша начала подтекать.

— Тот мужчина, что тебя похитил, когда-то владел крупным бизнесом, связанным с запрещенными веществами. — продолжает Варламов, а я смотрю на него во все глаза. — Он подсадил на наркотики одного из моих друзей и мне пришлось вмешаться. Я лишил его налаженного годами бизнеса и пустил по миру, но видимо это его ничему не научило. Ты совершенно не при чем в этой ситуации и просто подвернулась под руку обиженному мужику. Я должен был предвидеть, что просто так он не успокоится и тогда ты бы не пострадала.

Я внимательно вглядываюсь в лицо мужчины. Оно спокойно и почти не выражает никаких эмоций, но слова значат гораздо больше. Черт побери, передо мной ведь только что извинился сам Варламов. И это после того, как я отвесила ему пощечину.

— А он… жив? — осторожно спрашиваю я, заламывая пальцы под столом.

— Был бы. Если бы решил спрятать тебя ближе к городу. Тогда мы бы успели довезти его до больницы. Но место, в котором ты находилась в ста километрах от ближайшей больницы, так что…

Я кивнула. Даже не пойму, что я чувствую, от осознания этой мысли. Наверное, так нельзя, но мне легче. Теперь я знаю, что тощий больше никогда ко мне не прикоснется.

— Ладно, Маш. — тут же переводит тему с неприятного разговора Евгений Сергеевич. — Сегодня состоится ежегодный раут. Я не смог его отменить, приглашено слишком много важных гостей. Но он будет проходить во дворе, там все уже подготовлено, так что в доме будет тихо. Ты можешь спокойно отдыхать.