Даша Литовская – Отец моего бывшего парня. Наследник Империи (страница 16)

— Ты что несешь, курица? — усмехается брюнет, но тут же натыкается на каменное лицо Варламова. — Евгений Сергеевич, Вы же знаете, я бы никогда.

— Я клянусь, он был там. — осекаю я его.

В этот момент я буквально вижу, как шестеренки крутятся в голове Варламова. Секунда, вторая, и он наконец произносит:

— Обыщи. — бросает взгляд на Костю. Глаза парня удивленно метаются. — Обыщи, я сказал! — рявкнул Варламов.

— Я у Вас пятнадцать лет работаю. — с нажимом произнес брюнет, делая шаг назад. Костя до сих пор не решается выполнить приказ. — Вы всерьёз будете подозревать начальника своей же службы безопасности из-за слов какой-то уличной девки?

Варламов медленно поворачивается к нему лицом. Секунды тянутся как резиновые, и я наблюдаю за всем затаив дыхание.

— Ты меня плохо слышишь? — цедит сквозь зубы Евгений Сергеевич, поторапливая Костю.

— Стоять. — жестко произносит брюнет, и за долю секунды вытаскивает оружие.

Мои глаза тут же расширились. Я первый раз в жизни вижу оружие, а еще и в паре метров от меня. Он что, правда может вот так вот запросто выстрелить сейчас в кого-нибудь?

— Твою мать. — выругался Варламов и тут же толкнул меня в плечо. От неожиданности, я не смогла удержать равновесие и завалилась прямо на пол за барную стойку. Уперлась ладонями в кафель и боялась даже поднять голову.

Слышится движение, глухой удар, много ругательств и криков. Я зажмуриваюсь и закрываю уши ладонями. В голове мелькают страшные картинки. Что будет со мной, если они не смогут его обезвредить?

Господи, о какой вообще безопасности может идти речь, если нас каждую неделю пытаются убить!? Да в самом криминальном районе города безопаснее, чем рядом с Варламовым!

— Глаза открой. Посмотри на меня. — я слышу его голос будто из-под воды. Он глухой, но с явными нотками беспокойства. — Посмотри на меня. — повторяет Варламов и я подчиняюсь. Открываю глаза. В ушах звенит, а фокус реальности размыт и плывет. Моргаю.

— Что-то болит? — Евгений Сергеевич склонился надо мной и обхватил лицо большими теплыми ладонями. Не знаю почему, но от этого прикосновения, мне стало легко и спокойно, что захотелось сидеть так вечно.

На самом деле болит только пятая точка, потому что моя костлявая попа вовсе не рассчитана на приземления на кафельный пол, но ему я об этом не скажу. Поэтому просто отрицательно мотаю головой.

— Ничего не болит. — мой голос хрипнет, сказываются последствия паники.

Его глаза впервые так близко. Голубые с морозными синими вкраплениями. Яркая темная радужка. Взгляд прямой и взволнованный.

В голову проникает осознание того, что ситуация повторяется. Опять, оказавшись в смертельной опасности, Варламов первым делом, думает обо мне. В ту же секунду, как брюнет достал оружие, Евгений Сергеевич оттолкнул меня, тем самым скрывая из поля зрения всех, кто находился на кухне.

Понимание этого неожиданно греет душу, проникаюсь благодарностью к этому Чудовищу, несмотря на то, что по его же вине я каждый раз подвергаюсь угрозе.

Не обращая внимания на мой ответ, мужчина не пытается помочь мне встать, а подхватывает на руки. По инерции цепляюсь руками за его шею. Тело тяжелое и я плохо соображаю. Успеваю увидеть, как Костя повалил брюнета мордой в пол, попутно что-то ему говоря. Второй амбал ему помогает, хотя вместе они раза в четыре превышают вес брюнета.

Мы проходим мимо и поднимаемся на второй этаж.

Евгений Сергеевич толкает хлипкую дверь в мою спальню и кладет на кровать. Наверное, я выгляжу глупо, и, может быть, я настолько шокирована всем происходящим, что не контролирую сейчас ни тело, ни рассудок… Но я не убираю руки, крепко держусь за его шею, обрамленную вторником черной рубашки.

Просто смотрю на него. Интересно, сколько ему лет? Сорок? Сорок пять? Странно, но, когда я увидела их с Ингой поцелуй, это смотрелось… естественно. А ведь я уверена, что она младше его чуть ли не в два раза.

Мужчина замешкался, явно удивленный моей тягой к тактильному контакту.

Мягко накрыл мои ладони своими и почти силой отцепил от себя руки.

— Потрогаешь меня в следующий раз. — иронизирует он, старательно отводя от меня глаза. — Кажется, ты головой ударилась. Я вызову врача.

Встает с кровати, а я задумчиво смотрю ему в след.

— Евгений Сергеевич… — окликаю мужчину у самой двери.

Он нехотя оборачивается.

— Вы очень во многом ошибаетесь… По поводу меня. Я не изменяла Денису. Поговорите с Ингой. Я застала ее в постели Вашего сына перед самой свадьбой. Мне незачем врать. А еще, я рада, что… — надтреснутый голос задребезжал. — Извините меня за те слова… В больнице. Я не жалею, что помогла Вам. Я бы не хотела, чтобы Вас не стало.

Легкая полуулыбка коснулась его губ. Но сейчас это не жесткая ухмылка, которую я так привыкла видеть. Она другая. Немного грустная, но добрая.

— Ты слишком много не знаешь, девочка. — его голос сочится грустью, и в этот момент мне становится его по-настоящему жаль. Есть что-то, что его действительно тревожит.

— Чего я не знаю? — на выдохе произношу я и замираю, ожидая ответа.

Кажется, он должен сказать что-то поистине важное. Но Варламов мешкает. Тянет, будто обдумывая, стоит ли мне рассказывать.

Облизываю пересохшие губы. Устремляю на него прямой бескорыстный взгляд. Ну же, расскажи мне… — мысленно прошу я мужчину.

— Денис. — Евгений Сергеевич отводит глаза в сторону. — Он погиб, отчасти из-за тебя.

В спальне повисает гнетущая тишина. Я поднимаюсь, и оперевшись спиной об изголовье, сажусь на кровати. Что это значит? Что он имеет в виду?

Непонимающе сморю на мужчину, ожидая ответа.

В его взгляде отчетливо видны признаки сожаления. Кажется, он вовсе не горит желанием мне что-либо объяснять, и уже корит себя за спонтанные слова.

Мужчина тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону.

Отворачивается к двери, и я понимаю, что ответа мне не добиться. Но сухой голос разрезает тишину комнаты:

— В тот вечер, когда сын разбился, он ехал к тебе. Сел пьяный за руль. Торопился. Хотел тебя вернуть… наверное.

Мои руки холодеют, а перед глазами отчетливо вырисовываются кадры не трезвого парня за рулем дорогого мерседеса. Да, с алкоголем он был на «ты». Я не раз видела его пьяным. Водил он хорошо, но даже после стакана коньяка вызывал водителя, а не садился за руль сам. Что случилось в тот вечер? Почему он изменил собственным принципам? И… что было бы, ответь я на его звонок хотя бы раз…? Чувство вины душит горло, я сверлю спину мужчины отчаянным взглядом.

— Вы вините меня в его смерти?

Но Евгений Сергеевич ничего не отвечает. И даже не оборачивается. Спустя пару секунд он выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 11

Тихо шуршу пакетом с яблоками и озираюсь по сторонам. В шесть утра следующего дня я тайком пробралась на кухню и начала готовить яблочный пирог. Мой любимый.

Остаток вчерашнего дня я провела в кровати. Приезжал врач и настоятельно рекомендовал постельный режим хотя бы на сутки, хотя никакой угрозы нет, но все же с моим эмоциональным фоном следует себя поберечь. Столько нервничать вредно даже для здорового организма, не говоря уж о беременной девушке.

С озорством прицокиваю языком и засовываю в духовку противень с пирогом. Уже через сорок минут помещение наполняется приятным сладковатым запахом свежей выпечки, а я задумчиво смотрю в окно. Сегодня льет дождь и небо затянуто серыми хмурыми тучами, от этого немного грустно, но я даю себе обещание хотя бы в этот день как можно больше улыбаться.

Телефон кладу рядом, на стол. Особо не жду, что кто-то будет звонить, но может хотя бы Таня поздравит? С того дня в больнице, я не могу до нее дозвониться и начинаю уже на полном серьезе волноваться.

«Не теряй свет в своей душе» — вновь сплывают в голове слова отца и уголки моих губ вздрагивают, приподнимаясь, а в глазах скапливаются слезы. Быстро их смахнув, я бросаюсь к запищавшей духовке. Этот звук способен перебудить весь дом, поэтому я истерично тыкаю пальцами по сенсорной панели, пытаясь его отключить.

Наклоняюсь и вдыхаю аромат.

— Превосходно. — тихо произношу я себе под нос.

Отрезаю кусок, кладу на золотистое блюдце, ставлю на стол чашку душистого чая.

Делаю глубокий вдох и мысленно задуваю воображаемую свечку.

— С Днем Рождения меня. — да, вышло немного печально, но я не отчаиваюсь. Уплетаю пирог за обе щеки, попутно отхлебывая чай.

Мысли неспешно крутятся в голове одна за одной. Что я буду делать в этот день в следующем году? Буду ли я вновь в своей комнате на окраине или где-то в другом месте? И… будет ли рядом со мной малыш? Как изменится моя жизнь за это время, и что из своего прошлого я смогу сохранить?

— Тебе лучше? — от неожиданности я вздрагиваю и давлюсь только что откушенной порцией пирога. Прокашлявшись, поднимаю глаза и вообще забываю, как дышать. Кажется, в этот момент покраснели даже кончики моих белокурых волос.

Варламов стоит, вальяжно подпирая плечом дверной косяк. Мои глаза прилипли к его торсу. Вот это форма для мужчины в его возрасте… — я растерянно открываю и закрываю рот, прилагая титанические усилия, чтобы перестать его разглядывать. Мужчина непринужденно сложил руки в карманы серых спортивных штанов. Дьявол, почему даже эта одежда выглядит на нем ТАК? А вот верх он не удосужился прикрыть даже футболкой, поэтому я запросто могу разглядеть и темную полоску волос, спускающуюся к самой резинке брюк и проступающие вены на сильных руках, и даже зашитый багровый шрам на груди, полученный неделю назад.