Даша Литовская – Отец моего бывшего парня. Наследник Империи (страница 15)

Раз Варламов вернулся из больницы, я должна с ним поговорить. Вчера я еще долго не могла уснуть, даже пыталась погуглить несколько адресов, которые успела сфотографировать на тех бумагах. Все они настоящие, завод действительно существует, и коттедж, и постройка. Но информации о настоящих владельцах я найти так и не смогла.

Быстро умыла лицо прохладной водой и натянула первую попавшуюся блузку с брюками. Перед тем, как выйти из комнаты, еще раз открыла фото. Не знаю, зачем. Наверное, для того чтобы убедиться, что у меня не поехала крыша, или что мне все это не приснилось. Да, фото действительно есть.

Набираюсь смелости, и иду к лестнице, ведущей на первый этаж. Скорее всего он разозлится, узнав, что я была в его кабинете. И я к этому готова. Это справедливо, мне бы тоже не понравилось, если бы в моих вещах шарился абсолютно посторонний человек. Но спросить обо всем прямо в лоб — единственный вариант. К такому выводу я пришла сегодня ночью. Если Евгений Сергеевич не причастен к этим бумагам, он должен знать, что я тоже впервые о них слышу, и никакой собственности не видела и в глаза. Может, меня кто-то подставляет? Хочет замешать в каких-нибудь криминальных делах? В таком случае, кроме Варламова, меня некому будут защитить. Пока я ношу этого ребенка под сердцем, он должен гарантировать мою безопасность.

Примерно такие слова крутятся в моей голове, пока я иду на голоса, которые разносятся с кухни.

— Черт побери! — громыхает Варламов. Сразу после слышится сильный удар по столешнице, и я замираю на месте. — Вы тут для чего!? Дом украшаете, или может все-таки работаете!?

Он явно в бешенстве, и я раздумываю, не повернуть ли мне обратно? Но не успеваю, Евгений Сергеевич, замечает меня и кивком головы приказывает пройти на кухню.

Он выглядит довольно хорошо. Почему-то меня это радует. Пожалуй, от его серого цвета лица, и темных кругов под глазами, которые были в больнице, становилось не по себе.

Сегодня он одет в классические темные брюки и такого же цвета рубашку. На запястье неизменно дорогие часы, а его парфюм я отчетливо различаю среди десятка других запахов, витающих на кухне.

— Здравствуйте. — несмело произношу я и переступаю порог. Сильнее сжимаю телефон в руке и прохожу за барную стойку, забираюсь на высокий стул в повисшем гробовом молчании.

Помимо Варламова, на кухне есть еще двое мужчин. Костя и такого же телосложения амбал с темными глазами, вероятно тоже кто-то из охраны. Оба парня виновато втянули головы в плечи.

— Где ты была ночью? — отец Дениса не спускает с меня холодного колючего взгляда и сердце пропускает удар от этого неожиданного вопроса. Значит мне не показалось? Действительно что-то случилось, за что он сейчас отчитывает охрану. Это как-то связано с теми бумагами?

Интуиция подсказывает мне сейчас же ответить правду, про кабинет, про то, что я нашла досье, и про того мужчину, которого видела.

Но трусость берет верх, заставляя инстинкты самосохранения забиться в панической атаке.

— У себя. Спала. — голос взлетел на пару тонов и стал писклявым, будто мультяшным. Я прочистила горло и сухо добавила. — Что-то случилось?

Варламов внимательно изучал моё лицо, будто ища признаки лжи, поэтому я постаралась сделать его максимально не проницаемым.

— В доме кто-то был. — холодно выдал он. — Из моего кабинета пропали ценные бумаги. Твою комнату сейчас обыщут.

Я киваю. В голове складывается два плюс два. Черт, я должна ему сказать. В моей комнате вряд ли что-то найдут, но быть может мои слова помогут найти того, кто так беспрепятственно может расхаживать по чужому дому?

— А как он проник внутрь? — я перевожу взгляд на Костю. — Ведь снаружи везде видеонаблюдение и охрана.

— На камерах только свои. — сурово изрекает Варламов.

Я судорожно вздыхаю. И уже набираю в легкие воздуха, чтобы признаться, как на кухню тяжелыми шагами входит еще один мужчина.

Высокий брюнет в строгом черном костюме и белой рубашке. Глаза холодные, будто закаленная сталь. Острые черты лица с первого взгляда вызывают неприязнь, и я тут же опускаю глаза.

На его ботинки.

Сердце подпрыгивает и начинает стучать где-то в районе горла.

От неожиданности я вскакиваю с места и растерянно пялюсь на маленькую царапинку у самой подошвы. Черт! Да это же те самые ботинки! Я верчу головой, переводя взгляд сначала на Варламова, затем на Костю. Те с интересом наблюдают за моими безмолвными нелепыми действиями, ожидая, что я наконец что-то скажу.

В животе что-то кольнуло, и я замерла, нахмурив брови, прислушиваясь к своим ощущениям. Не прошло и секунды, как острая, режущая боль прошлась по всему телу. Я вскрикнула, и схватилась за живот, роняя телефон из рук. От боли из глаз тут же брызнули слезы.

Варламов подлетел ко мне и ухватил за локоть.

— Больно. — давлю я, моё лицо скривилось, а на лбу проступил холодный пот. Что происходит? Что-то с ребенком? Голова начинает отчаянно соображать, и я боюсь даже пошевелиться, чтобы не сделать еще хуже, так и стою, полу согнувшись и обхватив себя руками.

Взгляд падает на телефон, лежащий на белом кафеле. От падения он разблокировался, а по экрану пошла треснувшая паутинка. Но сквозь нее все равно отчетливо видно фото, которое я вчера сделала в кабинете Варламова. Боль отпускает, и я несмело делаю пару глубоких вдохов.

А Евгений Сергеевич переводит внимательный взгляд с моего лица на телефон. Отпускает локоть и берет смартфон в руки.

Молча разглядывает его пару секунд. Поднимает безжалостные глаза на меня.

— Ты была там? — его голос настолько злой, что я искренне желаю обладать способностью телепортироваться и сейчас оказаться как можно дальше от этого мужчины.

Глава 10

— Обыщи ее комнату. Сейчас же. — Варламов отдает амбалу приказ. Тот, сухо кивнув, подрывается с места и тут же отправляется на второй этаж.

Провожаю его взглядом.

Так, главное сохранять спокойствие. Ничего страшного, я сейчас ему все объясню, а то, что в моей комнате нет этих бумаг — лишь подтвердит мои слова. Ну куда бы я их дела?

Но как, черт побери сохранять спокойствие, когда будто весь мир против тебя? Будто сама вселенная хочет выставить меня перед Варламовым идиоткой и предательницей!

Глубоко дышу. Боль потихоньку полностью отпускает, и я медленно выпрямляю спину. Вздергиваю подбородок.

— Была. — произношу я как можно спокойнее и тяну руку за своим телефоном, но Евгений Сергеевич убирает его в карман своих брюк. — Я зашла туда случайно и никаких бумаг не брала.

— Когда? — его беспристрастный тон заставляет мурашки пробежать по спине.

— Сегодня ночью. — я делаю паузу и смотрю ему прямо в глаза. Я не вру. Пусть видит. Нет у меня никаких бумаг. — Клянусь, не брала. Мне незачем. Но я нашла это. — я киваю на телефон в его кармане, имея в виду те бумаги, на которых написано о якобы моей собственности. — И собиралась спросить Вас, что все это значит.

Варламов замолчал. Жёсткий прямой взгляд и играющие от гнева скулы. Он стоял, широко расставив ноги и убрав руки в карманы. Смотрел на меня с высока, словно я безродный щенок, по случайности забредший в дом хозяина. И сейчас он думает, стоит ли приласкать меня или выгнать за порог жестким пинком.

— Ничего нет. — вернувшийся амбал посмотрел на Варламова и пожал плечами.

— Хорошо проверил? — переспросил Евгений Сергеевич, все еще не сводя с меня взгляда.

— Да там и спрятать то особо негде. Из дома она не выходила.

— Я видела кое-что. — голос дожит, и я боюсь взглянуть на брюнета, который пару минут назад вошел на кухню и до сих пор сохранял молчание. Слишком угрожающе он выглядит, и я буквально кожей чувствую исходящую от него опасность.

Евгений Сергеевич вопросительно приподнял бровь. Его выражение лица вовсе не придавало мне смелости. Оно было скорее иронично недоверчивым и, казалось, что бы я сейчас не сказала, в его голове не возникнет и мысли, чтобы поверить.

— Я изучала бумаги, в которых было написано обо мне. — я сглатываю ком в горле, потому что я всех их боюсь черт побери! Я будто бедная овца, оказавшееся в критической близости от стаи голодных волков. Одно неверное слово и с меня три шкуры спустят. Но выхода нет и выкладываю все начистоту. — Я услышала шаги. Это было в начале четвертого. Я помню, потому что в три я еще была на кухне. Я ела. А затем я пошла… осмотреться. И случайно забрела в Вашу спальню. И кабинет.

— Господи, что ты видела? — резко перебивает меня Варламов, не выдерживая.

— Его! — я оборачиваюсь на брюнета. В кухне повисает молчание. — Я услышала, что кто-то зашел в спальню и спряталась под стол. В кабинет вошел мужчина, он что-то взял со стола.

Варламов нахмурил брови, переводя колючий взгляд то на меня, то на брюнета, который уже собирался что-то ответить, но Евгений Сергеевич остановил его жестом, приказывая молчать.

— Как ты могла его видеть, если сидела под столом?

— Я видела его ботинки. — на выдохе произнесла я. Да, теперь я вижу, как глупо это звучит, но, черт, я уверена!

— Ботинки? — все-таки встрял в наш диалог брюнет. Его голос такой же неприятный, как и лицо.

— Ботинки. — обреченно повторила я. — У меня фотографическая память. На его ботинках царапина возле подошвы. А еще они дорогие, но грязные. Я точно знаю, что видела их.

Кажется, внимание всех присутствующих в этот момент было тут же устремлено на ботинки брюнета. Четыре пары глаз усердно искали царапину возле подошвы.