Даша Литовская – Наследница поневоле (страница 26)
— Ну и как ты все это объяснишь? — шипит красавчик, стоило мне только переступить порог дома. Он завидел нас еще во дворе и теперь поджидал в холле, словно сторожевой пес. Уже успел снять смокинг и облачиться в одежду по проще, но руки воинственно сложены на груди, а глаза налились настоящей яростью. Ну вот, таблички «осторожно, злая собака» на входе в поместье не хватает. И я отнюдь не о Блинчике сейчас говорю. — Куда ты пошла!? Я задал вопрос!
— Я не скажу тебе ничего нового. Все, что могла, уже рассказала по телефону. Я виновата, и если бы могла повернуть время вспять, то ни за что бы не допустила такой оплошности.
— Ты…! — он прытко преодолел расстояние между нами и теперь принялся угрожающе тыкать мне в грудь указательным пальцем. — Если я только узнаю, что ты в этом как-то замешана…
— Убери руки. — рявкнул вошедший в холл Ярослав. Он задержался возле машины, и теперь я жалею, что не стала его ждать, а пошла в дом одна. — Полина вовсе не виновата, что Вайндберг оказался меркантильным ублюдком. Тебе стоило лучше подумать прежде, чем предлагать ей надеть колье на благотворительный бал. Ты ведь прекрасно знал, что по правилам вечера, охрану не пустят в зал. — старший брат спокойно обхватил запястье красавчика и медленно, глядя ему в глаза, заставил опустить руку.
В моей душе в это время разливалось тягучее, жгучее чувство благодарности. Он не думает, что я к этому причастна! От этой мысли стало гораздо легче, но Ярослав тут же продолжил:
— Любой из нас может быть к этому причастен, точно так же, как и Полина. Хочешь ее обвинять? Придумай сначала себе оправдание.
Андрей фыркнул и с силой вырвал свою руку.
— Защищаешь безродную девку? Да она чуть дар речи не потеряла, когда узнала, сколько стоит колье! Зачем тратить год ради каких-то фабрик и части поместья, если можно без особых усилий присвоить себе шесть миллионов!?
— Это не так! — горячо отзываюсь я. — Я не воровка и ни за что бы не стала в этом участвовать!
Но красавчик лишь презрительно хмыкнул в ответ.
— А ты, — он вновь повернулся к старшему брату. — на ее стороне только по одной причине, и мы все прекрасно понимаем, о чем я. — он горделиво вздернул подбородок и оглядел Ярослава с ног до головы. — Пора прекратить подбирать за мной баб, тебе так не кажется?
Я испуганно приложила ладонь ко рту, потому что знаю, как больно эти слова прошлись по мужчине. В один миг его лицо изменилось, пошло алыми красками ярости, а руки вдруг сжались в гневные кулаки. Уже готовая броситься разнимать мужчин, я краем глаза замечаю Раису Альбертовну, стоящую в проходе возле двери. Вероятно, она тоже стала свидетелем этого разговора, потому что лицо ее было крайне растерянным.
Стоило Ярославу дернуться, как женщина взвизгнула и бросилась к сыновьям.
— Нет! — она оказалась возле нас за доли секунды. — Нет! — повторила уже более строго. — и отдышавшись продолжила. — Мы можем обвинять друг друга и дальше, но я более, чем уверена, что никто из тех, кто находится здесь, не причастен к краже колье. Не думаю, что Полина была в сговоре с Вайндбергом. Это как минимум неразумно. Давайте все успокоимся и решим, что делать дальше.
Мы уставились на нее изумленно, и даже немного растеряно. Пожалуй, никто из троих просто не ожидал, что Раиса Альбертовна не поддержит Андрея, и даже наоборот, решит посодействовать мирным переговорам.
— Спасибо. — тихо откликнулась я, понимая, насколько ценно сейчас услышать слова в свою поддержку от человека, с которым мы не особо то и дружны.
В холле на миг повисает молчание. Думаю, просто никто из нас не представлял как следует действовать дальше.
— Если Вайндберга нет… — несмело подала голос я. — То нет и свидетелей завещания. И нелепого договора…
Обвела всех тяжелым взглядом, четко давая понять свою позицию. На лице Ярослава в этот момент мелькнула неясная тень. Будто на затянувшемся тучами небе на миг пробился солнечный луч.
— Полина права. — тут же отозвался мужчина. — Вайндберг не мог разглашать условия завещания, потому что тоже подписывал договор. Сейчас мы можем сказать, что завещания не было вовсе. А все наследство будет поделено поровну между нашей семьей и Полиной. От своей доли я могу отказаться сразу в пользу младшей сестры.
— Как удобно! — яростно усмехнулся красавчик. — Наш брак был последней волей Гроздицкого. Предлагаешь на это просто закрыть глаза?
— О чем ты? — с упреком перебиваю Андрея. — Ведь сегодня вечером ты сам открытым текстом признался, что если не будет колье — брак не имеет смысла! Ты хочешь пойти на принцип!? Без договора я за тебя замуж не выйду!
— И как объяснишь это дедушке? — тут же цедит красавчик, ударяя меня хлестким словом по самым больным местам.
Но я не успеваю ответить, потому что Раиса Альбертовна, явно уставшая от бессмысленных препирательств, осекает нас обоих:
— Мы обсудим все завтра. — строго произносит она тоном, не терпящим возражений. — На свежую голову. И решим, что будем делать дальше. Сейчас мы все устали, и ни к чему не придем. Все в свои спальни! — она окатила нас троих сердитым взглядом. — Сейчас же! — от гневного крика я вздрогнула, но это подействовало.
Спорить с рассерженной женщиной никто не осмелился. Уже через миг мы разошлись по спальням, оставшись каждый при своем мнении.
Я вздохнула, освободилась от тяжелого платья и легла на кровать. Голова все еще беспощадно гудела, а мозг то и дело прокручивал события прошедшего дня. Усталость накатывала с новой силой, но рассудок плавился под напором стыда за собственную глупость.
Легче было только от одной единственной мысли — если договора не будет, видеть Андрея в мужьях мне все-таки не придется. А уж как объяснить это дедушке я придумаю.
Глава 22
Поспать удалось от силы пару часов, казалось, что даже разум играл против меня, заставляя и во сне заново обдумывать сложившуюся ситуацию и искать верный выход. Бросив безнадежные попытки заснуть вновь, я наспех облачилась в халат и спустилась на кухню, в поисках спасительных глотков свежего кофе.
— Раиса Альбертовна? — вырвалось прежде, чем я успела подумать. Только потом я поняла, что лучше было бы и вовсе развернуться, и не тревожить явно чем-то расстроенную женщину.
— Я уже ухожу. — сухо ответила она мне, и поспешно отвернулась. Но за ту секунду, что я разглядывала ее усталое лицо успела заметить влажные глаза.
Немного поколебавшись, все же вновь подала голос:
— У Вас что-то случилось? Или это все из-за утерянного колье? — голос звучал несмело, потому что я до сих пор не была уверена, что стоит лезть не в свое дело и спрашивать женщину о причинах ее расстройства.
Она вновь повернулась ко мне, словно оценивая, стоит ли вообще со мной разговаривать, но затем неожиданно произнесла:
— Колье было огромной ценностью, Полина. — тон ее голоса был таким строгим, что мне показалось, будто на секунду я попала в школьные времена, и отхватив двойку, разговаривала с учителем.
— Я это понимаю. Все это было случайность, и я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы исправить свою ошибку. — поспешила я оправдаться.
Раиса Альбертовна вздохнула и вдруг посмотрела на меня с какой-то необычной теплотой.
— Но Вас беспокоит не это. Да? — осторожно приблизилась к ней и легонько дотронулась до плеча. Казалось, еще секунда и женщина начнет всхлипывать просто навзрыд.
Так оно и случилось. Уже через миг из строгих, обычно, глаз, полились слезы, стекая дорожками по щекам, а грудь женщины часто вздымалась.
Черт! Каждый раз, когда кто-то плачет, я чувствую себя крайне глупо! Не могу подобрать подходящих слов и постоянно испытываю вину, даже если и вовсе не имею никакого отношения к причинам слез.
— Прости, прости. — Раиса Альбертовна поспешно утерла слезы, и виновато улыбнулась. — Мы же женщины, порой столько эмоций накатывает. — сквозь глупый смех, выдавила она, а я лишь согласно кивнула.
— Если вдруг Вам не с кем поделиться… — я вовсе не хочу быть помойным ведром, в который каждый член этой семьи начнет сливать негативные мысли. Просто знаю, как порой необходимо выговориться, и как тяжело, когда рядом нет человека, способного выслушать.
— Твой дедушка… — сдавленно произнесла женщина, а у меня в тот же миг глаза на лоб вылезли.
— Мой дедушка? — поспешно переспросила я и уже было обернулась к двери, готовая броситься в его спальню, если с ним вдруг что-то случилось.
— О, нет, нет. С ним все хорошо. — заверила меня женщина, но продолжать не спешила, оставляя меня в растерянности.
— Эм… Так Вы плачете из-за него?
— Нет, но, наверное, ты должна знать, что мы с ним стали близки за несколько дней.
— Вы и мой дедушка? — недоверчиво нахмурила брови.
— Да. — обреченно призналась Раиса Альбертовна, но тут же вскинула ладони вверх. — Но ничего
— Ну что Вы. Вы вовсе не старая. — может быть я и скривила душой, но иногда это делать даже полезно, особенно если видишь, что на лице человека вдруг расцветает смущенная улыбка.
— Я со своим мужем никогда не была близка. А сейчас… Геннадий Викторович, он столько всего знает, всегда рассказывает что-то интересное. А еще он так галантен и обходителен. И смотрит на меня… Я всегда хотела, чтобы муж на меня так смотрел…