Даша Литовская – Наследница поневоле (страница 25)

— Полина Андреевна. — Вандберг, которого я уже было упустила из виду, будто вынырнул из толпы, и теперь стоит ко мне носом к носу. — Прекрасно выглядите. — шевелит он усами и немного склоняет голову в знак приветствия.

— Спасибо. — на выдохе отвечаю я, незаметно прислоняя вспотевшие ладошки к платью. Как неприятно, надеюсь макияж не потек.

Справа громко рассмеялись мужчины, увлеченно о чем-то беседующие, и я интуитивно сделала шаг в сторону, отдаляясь и от мужчин, и от фиктивного жениха.

Музыка вдруг стала громче, чем нужно, а я то и дело натыкалась на все новые и новые брезгливые взгляды.

— Вам не хорошо? — любезно спросил нотариус, внимательно рассматривая моё лицо.

— Немного душно. — со смущенной улыбкой призналась я.

— Полина Андреевна, — серьезно продолжил он. — Вы побледнели. Давайте выйдем на воздух на пару минут.

— О, нет. Спасибо. Но я лучше буду на виду у Андрея, и… — голова так не вовремя закружилась и мне пришлось сделать глубокий вдох.

Вайндберг подумал еще секунду, а затем доверительно наклонился ко мне и почти зашептал:

— Полина Андреевна, у меня есть очень важная для Вас информация, о которой я не мог сказать раньше. Это касается завещания, Вашего будущего мужа и всей семьи Разумовских. Вы должны это знать.

От его тона, пробирающего до мурашек, я чуть было не открыла рот. Тут же метнула взгляд на Андрея, который даже и не заметил, что я уже стою на несколько метров дальше.

— О чем Вы? — стараюсь держать лицо и непринужденную улыбку, а сердце уже тарахтит, наполняясь адреналином.

— Не здесь. — Вандберг опасливо огляделся по сторонам, давая понять, что ничего не расскажет, пока мы не окажемся наедине. — Но эта информация Вам сильно поможет. Я на Вашей стороне, Полина Андреевна.

Он замолкает, словно давая мне время на размышления. А я не понимаю, к чему он ведет. Неужели знает что-то, о чем не сказал мне при подписании договора? Зачем? Ведь он лицо независимое, и я ему доверяла.

— За той дверью есть выход на открытую крышу — террасу. Там мы сможем спокойно поговорить. Поверьте, я не займу у Вас много времени.

А дальше он разворачивается ко мне спиной, и не говоря больше ни единого слова, просто уходит в толпу, спешно пробираясь сквозь нарядных людей.

— Постойте! — роняю я ему в след, намереваясь сказать, что мне нужно предупредить Андрея, но мужчина не медлит.

Обреченно вздыхаю и бегу за нотариусом. По крайней мере хотя бы вырву свои две минуты на свежем воздухе, а если, помимо того, еще и узнаю ценную информацию, то еще лучше.

Дверь скрывается в самом углу, незаметная, низкая. Вайндберг ныряет в проход и тут же исчезает из моего поля зрения. Стискиваю зубы и ныряю за ним, оказавшись в темном и узком пространстве. Впереди слышатся глухие шаги, но не видно вообще ничего. Хотя уже через пару секунд открывается еще одна дверь в конце коридора и я наконец то вновь вижу очертания Вайндберга.

Лица касается прохлада вечернего воздуха, и я наполняю легкие свежестью.

Нотариус замирает в двери, придерживая ее для меня.

— Поторопитесь, Полина Андреевна. — нетерпеливо подгоняет мужчина. Легко ему говорить, ведь это я, а не он сейчас одет в шпильки на неудобных туфлях и бесконечно пышные юбки подола.

Дверь за спиной сильно хлопнула, заставив меня вздрогнуть и отрезав нас с Вайндбергом от шумного праздника.

— Так, что Вы хотели сказать? — я все еще трушу вслед за мужчиной, потому что он быстро преодолевает расстояние открытой террасы и подходит к самому краю крыши. Здесь тоже практически нет освещения, поэтому различать очертания помогает лишь лунный свет.

— Полина Андреевна, — он обернулся и посмотрел на меня как-то… странно. То ли с жалостью, то ли с упреком. И это насторожило меня в один миг. Я тут же попятилась назад, уже понимая, что влипла в беду. Слишком разительно изменился и его тон, и выражение лица. — Вы слишком наивны, душа моя. — закончил мужчина как-то с издевкой, а я замерла на месте, потому что спина вдруг уперлась во что-то большое, и… теплое!

Сзади кто-то стоит! Я распахнула глаза, в ужасе готовясь кричать, что есть мочи, но не успеваю и рта открыть, потому что его уже зажимает большая ладонь с белоснежным платком.

Что-то мычу, пытаясь освободиться и умоляю глазами нотариуса помочь мне. Пока до меня наконец не доходит, что делать он этого не собирается, потому что сам всё устроил.

Платок пах чем-то жгучим и горьким. Запах осел на языке, и это последнее, что я успела запомнить, прежде, чем провалиться в черную пропасть на самом краю сознания.

Глава 21

— Полина! — хрипловатый, чуть грубый от волнения, мужской голос врывается будто сквозь темную пелену в сознание. Вырывает, выдирает меня из беспамятства. — Открой глаза! Что случилось? — продолжает требовательно сыпать вопросами голос.

На языке, кажется, до сих пор привкус чего-то горчащего, а голова почему-то раскалывается так сильно, что хочется окунуть ее в ванну со льдом.

Но усилием воли я все же разлепляю глаза и вижу перед собой лицо Ярослава. Он склонился так низко, что я запросто могу разглядеть темную радужку его глаз, пышные ресницы и маленькие вкрапления щетины на скулах. Мужчина держит мою голову и осторожно помогает сесть.

Осознание того, что произошло, приходит гораздо позже. Наверное, только спустя минуту или две после того, как я прихожу в себя. И ей-богу, было бы гораздо легче, если бы я вообще ничего не вспоминала!

Я тут же отчаянно хватаюсь похолодевшими пальцами за шею, но нащупываю лишь гладкую кожу в мурашках.

— Его нет. — растерянно, осипшим от волнения голосом произношу я. — Колье. Он украл его! Вайндберг! Нотариус! Он украл его! Господи, какая же я дура! — с этими словами я подскочила на ноги, и во все глаза уставилась на Ярослава. — Идем! Нам нужно его найти! Может быть он еще не успел уйти!

От запаха, осевшего будто бы в голове меня, все еще мутило, а сознание путалось, но я отчетливо осознавала одну единственную вещь — из-за своей доверчивости я только что потеряла шесть миллионов долларов!

Яр вдруг сильно сжал мои плечи и даже немного тряхнул, заставляя посмотреть на него и не поддаваться накатывающей панике.

— Ты в порядке? Что-то болит? Он ударил тебя? — процедил он почти по слогам.

— Нет. С ним был еще кто-то, он подошел из-за спины и приложил платок с чем-то сильно пахнущим. Я отключилась сразу же.

— Ты здесь как минимум пол часа. Думаю, они уже успели уйти.

Пол часа? Мне казалось, что прошло от силы пару минут! Отчаяние пробирается в мысли, и вызывает жгучее желание схватиться за голову и рвать на себе волосы.

— Черт! Какая же я дура! Он хотел поговорить! Сказал, что у него есть важная информация, а я поверила, понимаешь? — жгучие слезы обиды за собственную оплошность уже собираются в уголках глаз. — Господи, а ведь я считала себя умной… Подожди, а… как ты понял, где я? Как ты меня нашел?

— Не время для самобичевания, Полина. Вайндберг работал на Гроздицкого всю свою жизнь. Ни у кого бы ни возникло мысли не доверять ему. — довольно жестко осекает меня мужчина. И вдруг обхватывает за талию, разворачивая. Я как могу, верчу головой, чтобы увидеть, что он собирается делать. Ярослав как-то странно шарит в подолах шуршащей юбки, где-то в районе бедер и вдруг снимает с ткани маленькое круглое устройство, размером не больше таблетки.

— Что это? — удивленно спрашиваю я, пока мужчина прячет «таблетку» в нагрудный карман пиджака.

— Такие вставляют в ошейник собакам, чтобы найти их, когда потеряются. Решил позаимствовать ее у Андрея. На всякий случай.

Я ничего не отвечаю, а просто изумленно молчу. Когда он успел все это провернуть?

— Ты споткнулась, пока шла в лимузин. — будто прочитав мысли, отвечает мужчина.

— Ясно. — тихо откликаюсь я и опускаю глаза. Сколько бы мне пришлось еще тут пролежать, не подумай Ярослав о подобных вариантах развития событий? Это еще хорошо, что меня просто бросили тут, а не похитили и выкинули куда-нибудь в реку. От этих мыслей я неосознанно передергиваю плечами. — Спасибо. — подумав еще мгновенье, неуместно благодарю я.

— Нужно вызвать полицию. Сообщить Андрею и остальным.

— Его офис тут, за углом. — вдруг вспоминаю я нашу вторую с Вайндбергом встречу. — Я была там! Может быть еще есть надежда его найти?

— Я съезжу. — тут же отзывается Ярослав. — А ты сообщи Андрею.

В голове в этот миг творится полный хаос, но при мысли о том, что мне придется рассказывать красавчику, что по собственной глупости я лишилась колье — я готова провалиться сквозь землю.

— Я еду с тобой! — решительно отрезаю. — Объясню ему по телефону.

Надежда умерла, когда двери офиса оказались заперты. А дождавшись полиции и взломав их, мы обнаружили лишь пустующее помещение, не имеющего ничего общего с тем, короткое я запомнила. От нотариуса и след простыл.

Просидев в полицейском участке до самой глубокой ночи, давая показания и составляя заявление, я была так морально истощена, что не могла и соображать нормально. От полицейских толку мало. Помнится мне дело того, кто вскрыл мою квартиру до сих пор «усердно» расследуют, однако не продвинулись ни на грамм.

Мы с Ярославом отправились в поместье, где до сих пор бессонно ждала вся семья Разумовских, только под утро.

— Все это слишком странно. — задумчиво бросил Яр по дороге, а я лишь обреченно откинулась на сиденье авто. Уж не думает ли он, что и я имею к этому отношение? Столько лет колье тщательно охранялось, а стоило появиться безродной внучке, как тут же оно пропало?