Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 75)
— Ты что-то попутал, дорогой. Например, божий дар с яичницей, — фыркнула она и манерно отерла губы салфеткой, вставая из-за стола и намереваясь скрыться, но я не планировал ее отпускать, пока не потреплю, как Тузик грелку.
— Отнюдь, — облизнулся я и пошел в лобовую, — а вообще, знаешь, я бы на твоем месте Лиссу спасибо сказал.
— Ты не на моем месте, — огрызнулась Аня, но я лишь отмахнулся от ее слов.
— Ты родилась и выросла в провонявшийся бедностью и безнадегой провинциальной дыре, с травмированной, нашпигованной комплексами матерью и слабовольной бабкой. Хи-м-м, давай-ка подумаем вместе, раз уж тебе одной это не по силам, какую жизнь ты бы сейчас вела, если бы в нее не ворвался принц на белом коне по имени Игнат?
— Паш... — угрожающе прошипела девушка, но мне уже было поздно тормозить.
— А я тебе скажу какую, Аня. Минимум — ты бы вышла замуж за своего этого недоноска. Как там его, Меркулова, да? Родила бы ему сыночка и лапочку-дочку, да так бы и существовала до самой пенсии, доедая последний хуй без соли, в бессилии поглядывая на то, как любимый супруг деградирует на диване с банкой пива. Максимум? Ну, тебя бы все таки нашел твой замечательный папаша и сосватал за какую-нибудь свою шестерку, тем самым превращая тебя в безвольный инкубатор.
На последних словах я понял, что Аня наконец-то на крючке. Я уже зашвырнул ее в такую нужную мне ярость. И теперь ей только и осталось, что врасти ногами в пол и внимать все, что я ей скажу. Я посадил ее на метафизическую цепь потребности возразить мне. И доказать, что я не прав.
Заведомо провальная игра.
Но мне было плевать. Слишком много стояло на кону.
— Так себе перспективы, да? — хохотнул я, попивая кофеек. — Не сказать, чтобы радужные. Но! Тебе сказочно повезло, Анюта! Ты, черт возьми, такая фартовая деваха, вытянула золотой билет в виде Игната Лисса, который бы никогда не посмотрел на тебя при прочих равных обстоятельствах. Не тот уровень, сама понимаешь, да? Но, на твое счастье, ты уродилась дочкой Миллера, а потому стала желанной для такого воистину завидного холостяка. И вот он уже швырнул к твоим ногам весь мир. Подарил твоей матери достойную смерть, бабку уважил, тебя без крыши над головой не оставил. Обогрел. Приютил. По морям возил. Баловал. Не бил. Не пил. В рот не давал. И даже раком не трахал. Не мужик — мечта!
Аня снова села на стул. Сложила руки на стол, показывая, что совершенно спокойна. И смотрела на меня уже ровно и устало. Но я знал, что это всего лишь маска. Знал! И продолжал ее бить наотмашь.
— Не изменил бы Лисс тебе тогда, и ты осталась бы все той же скучной, серой тенью своего охуетительного мужа, которого совсем не заслуживала. Тихо бы сидела в своей песочнице, варя борщи и рожая любимому кумиру по тугосере раз в три года. До поры до времени, пока бы он на стороне, путем траханья других удобоваримых баб, прокачивал свое титаническое к тебе терпение.
— И? — вопросительно приподняла одну бровь Аня, а я ей улыбнулся.
— Ты ведь была полностью от него зависима. Как жалкий кусочек сахара, который растворен в кружке ароматного, дорогого китайского чая. Но недостаточная, чтобы сделать его по-настоящему сладким.
— Занятно, Паш, — подперла девушка рукой подбородок. — Чем еще порадуешь с утра?
— Не знаю, — пожал я плечами, — но я точно не вижу во всем этом повода для кровавой вендетты. По мне, так все у тебя вышло по высшему разряду, Анюта. Ты за свое сытое существование, жизненный опыт и открывшиеся почти безграничные возможности заплатила соизмеримую цену. Ибо ничто не дается нам просто так.
Верно?
Подмигнул ей и добил, окончательно и на корню обесценивая ее триумфальное возвращение.
— И все было бы прекрасно. И труды мои не были бы напрасными. Вот только нихуя не изменилось.
— Изменилось все! — тихо рявкнула она.
— О нет — фыркнул я. — Ты не выглядишь сейчас победительницей, Аня. Ты выглядишь жалко. Уж прости за честность, но это прямо разочарование года. Я думал, что ты стала умнее и смогла сделать для себя какие-то правильные выводы.
А что по факту? Ты все тоже зависимое от Лисса недоразумение. Посмотри на себя! Кого ты пытаешься удивить? Удивляют своей волей, равнодушием и полностью состоявшейся счастливой жизнью без бывшего тригера. А не вот так — когда ты, словно заправская шлюха снова побежишь доказывать щенячью верность человеку, который давно списал тебя в тираж.
Я допил свой кофе.
Аня кивнула и криво улыбнулась,
— Хорошая попытка, Паш. Но нет.
— Да на здоровье, Ань. Кушай с булочкой.
Теперь уже рассмеялась она, закладывая на моем сердце килограмм тротила и подрывая его к херам!
— Думаешь, я не знаю, зачем ты это делаешь?
— Поделишься соображениями? — поиграл я бровями, одновременно ловя болезненную судорогу по всему телу.
Но девушка только выше задрала нос и посмотрела на меня с превосходством: настоящей, знающей себе цену королевы.
— Я прекращу с тобой любое общение, Сенкевич, если ты продолжишь и дальше цедить свой яд, пытаясь помешать моим планам. Надеюсь, я доходчиво выражаюсь?
Шах и мат. Партия.
Да только не мне. А ей.
— Моя ж ты хорошая, — обварил я ее теплом своих глаз, а затем наконец-то окончательно размазал, — если ты до сих пор не поняла, то я его уже прекратил.
Покувыркались — и ладушки. Удачи тебе!
Кивнул ей на прощание и решительно пошагал прочь.
Все. Точка.
Глава 37 — Против лома нет приема
Игнат
Пиздец.
Других слов у меня просто не было. С утра пораньше перед встречей у нотариуса для оглашения завещания Миллера мои парни расстарались и накопали мне еще дополнительной информации по Ане. Теперь уже с фото, причем в качестве. Сразу после нашего расставания и развода, кода она свинтила в Питер, да там и окопалась, зализывая раны, пытаясь на руинах своей похеренной жизни слепить хоть какой-то образ вразумительной женщины.
НУ, это я так думал.
А что в итоге?
Никаких новых причесок и смены образа по случаю обновленного семейного статуса там и отродясь не обнаружилось. Аня, как была потыканной молью в женском обличье, так ею и осталась. Если не сказать, что еще хлеще зачахла.
Лишь стандартно завела кошку. Но похудела до болезненно выступающих ключиц.
Осунулась. Да упаковала себя ещё в более безобразное шмотье.
Блядь.
Где и как она вообще его добывала? На заказ такое уродливое и неказистое шила, что ли? Не иначе. Потому что я был уверен, что ни один уважающий себя магазин одежды не стал бы отпускать подобный страх господень в массы.
Да и кто бы его еще покупал, кроме моей бывшей жены?
Открыла первую клинику — скелетинка понурая. Открыла вторую — без слез смотреть невозможно. Только обнять и плакать. Косынку на голову повяжи и от старушки великовозрастной уже не отличить.
А потом параллель — в город на Неве приехал столичный фрайер — Павел Сенкевич. А некогда моя Аня завязала с ним близкое знакомство. Быстро и непринужденно. А потом начались чудеса на виражах, не иначе.
И вот уже, оказывается, жена моя бывшая записалась на танцы. И не абы какие, а на пилоне.
И до сих пор эту студию посещала регулярно, если верить полученной мной информации.
Я на минуту прикрыл глаза, а затем пальцами потер с нажимом веки, ловя ощутимый такой метафизический удар молотом по моим многострадальным мозгам, которые все никак не могли разродиться пониманием очевидного, но невероятного.
Аня на шесте.
Еб жешь твою мать!
Меня всего скрутила какая-то совершенно нездоровая судорога. Горячая. Болезненная. Когда картинка яркая и реалистичная до безобразия резонирует по воспаленным мозгам, заставляя кровь по венам бежать быстрее. И кипеть.
Возбуждение острое и неотвратимое сковало тело, а член в штанах дернулся, настойчиво требуя дать ему то, что он внезапно возжелал.
Я бы многое отдал, чтобы увидеть все это в живую.
Но блядь!
Как?
Члену этого Сенкевича волшебный, что ли?
Какой обряд экзорцизма этот пацан с Аней провел, что сказал или чем замотивировал, что, считай монашка зацикленная, согласилась выпрыгнуть из своих уродливых юбок и всё-таки позволила обрядить себя в латексные комбинезоны? И не только в них, но еще и в каблуки на платформе.
Неприлично же! Неудобно!
Именно это Аня мне три года в уши пела. А тут принципами своими поступилась. И в задницу морали засунула, а потом ушла в отрыв. И вот уже в постоянных занятиях числится ко всему прочему бокс, курсы китайского и обновленный до основания гардероб.