Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 62)

— И кто счастливчик? — вопросительно приподнял я брови.

— Никто! — внезапно налился нездоровым румянцем Миллер и потряс в воздухе сухонькими кулаками. — Пиявка!

— Чем занимается?

— Сраный учитель... — фыркнул Артур Рудольфович, а я понимающе покачал головой.

Почему-то я так и предполагал, что если даже однажды Аня решится на новые отношения, то это будет ее поля ягода: субтильное нечто с залысиной и в очках, в костюме на размер больше — обязательно цвета детской неожиданности и с плешивой щетиной на безвольном подбородке. Они станут жить в своем мышином мире, хомячить пирожки с капустой, перманентно толстея, и по вечерам смотреть ток-шоу на «Первом канале».

Я надеялся, она обрела свое счастье. Щи, борщи и полетели. Секс под одеялом только по праздникам. Но зато вместе — и в горе и в радости.

Ничего не имел против такого существования. Но у меня были другие планы на эту жизнь.

— Притом, что я помру от рака простаты в ближайшие пару месяцев! — зарычал он раненым зверем.

— И?

— И я не хочу, чтобы за мой счет обогащался какой-то там провинциальный дятел, который, кроме как ковыряния в носу, ничем более не занимается.

— Похвально, конечно. Но от меня-то вы, что хотите?

— Хочу, чтобы ты немного уважил старика. все же, как ни крути, а ты в свое время нехило меня поимел, Игнат, — Миллер закашлялся, а затем въедливо посмотрел на меня водянистыми глазами.

Я вздохнул. И без дополнительных пояснений понял, куда дует северный ветер.

— Хотите ограничить свою дочь в продаже активов? А меня цербером к ней приставить?

— Молодец — пятерка! — прохрипел мой собеседник. — Я оставляю Ане все, что на данный момент принадлежит мне. Акции и другие ценные бумаги, недвижимость, движимость. Понятно, что обчистить счета она сможет за пару месяцев, тут я ей руки выкручивать не буду. Она, в конце концов, это заслужила. Там много чего: не только деньги, но и золото, драгоценные камни. Но в остальном — табу. Однажды мои внуки скажут мне за это «спасибо».

Хитрый старикашка. Все-то он предусмотрел. Все, да не все.

— Так себе план, Артур Рудольфович, — рассмеялся я. — Или вы забыли, что моей заветной мечтой было отжать у вашей дочери последние трусы?

— Я все прекрасно помню, Игнат. А потому в своем завещании учел все подводные камни. Даже если ты захочешь на ней повторно жениться, то и тогда не получишь ни шиша.

— Хитро, — облизнулся я и хохотнул.

— С волками жить — по-волчьи выть.

— С Лиссами, — подмигнул я старику, но тот лишь фыркнул.

— Щенок.

— Что ж, — благосклонно улыбнулся я и потер руки, — можете не волноваться на этот счет и отходить в мир иной со спокойной душой, дорогой Артур Рудольфович, обещаю вам, что мои юристы будут свято стоять на страже ваших благородных интересов. Как и я сам.

— Такова моя последняя просьба, Игнат.

— Вот вам мое слово: вас не подведу, — решительно встал я из кресла, давая понять, что на этом разговор окончен.

Мне было в высшей степени плевать на то, что и в каком количестве унаследует Анна Миллер. Мне вообще на эти все сущие копейки было плевать с высокой горы.

Я плотно влез в чермет и давно уже отдал управление империей бывшего тестя в руки грамотного топ-менеджмента.

Я не привык стоять на месте, и каждый год моя фамилия упрямо теснила завсегдатаев списка богатейших людей нашей страны. И я не планировал останавливаться на достигнутом.

Но если старик хотел оставить за собой последнее слово, то кто я был такой, чтобы ему мешать?

Откланялся и поехал в ресторан, где у меня была назначена встреча с популярной моделью и звездой отечественного кино, которую я заприметил себе в любовницы.

Не глупая — отучилась на юриста с красным дипломом. Бегло говорила на китайском, так как пару лет работала и жила в Поднебесной. Имела отличный вкус и чувство юмора. С такой было не стыдно показаться на людях.

И мне бы сконцентрироваться на этой встрече, но нет. Я словил сраную гиперфиксацию на другой. На бывшей жене.

Не утерпел.

Внутри меня незнакомо завозилось любопытство. Я нонстопом крутил в голове слова Миллера:

«Моя дочь снова вышла замуж.»

Блядь.

Рассмеялся, с силой сжав переносицу двумя пальцами, а потом как-то смирился с тем совершенно четким пониманием, что я больше двух лет ждал, чтобы найти для себя удобоваримый предлог. И нашел. А теперь едва ли не кипятком ссался, радуясь, что смогу узнать все о своей первой жене.

Как жила?

Перед кем ноги раздвигала?

Тут же набрал номер своих парней и отдал короткий приказ пробить Аню по всем фронтам. А заодно узнать, кому она сказала «да» и поклялась в вечной любви до гроба.

Интересно же.

А дальше выдохнул и приказал себе сосредоточиться на других более важных делах. Встретился с девушкой. Вкусно поел. Качественно потрахался. А после вышел на застекленную террасу с панорамным видом на столицу, вольготно и сыто развалился в мягком плетеном кресле и открыл планшет где уже ждало моего внимания полное досье на бывшую жену.

Закурил. Довольно оскалился. И погрузился в изучение сухих фактов.

Но спустя всего лишь пару минут изменился в лице, когда увидел, за кого именно умудрилась выскочить моя экс-благоверная. С фотографий на меня смотрел не доходяжный додик, не прыщавый задрот и даже не унылый очкарик.

Со снимков на меня с улыбкой глядел еще один махровый мудак. Только лет на пять помладше. Самоуверенный. Наглый. Борзый.

Раздражающий.

— Сука! — тихо чертыхнулся я и отшвырнул от себя планшет, а затем поднялся на ноги и пошагал обратно в спальню.

Трахаться.

Особо не помогло.

Я эту бедную актрисульку только что в бараний рог не скрутил. Драл, как суку. Она уже и повизгивать начала, моля о пощаде, но я лишь еще сильнее разгонялся, бурля внутренне от иррационального деструктива.

Какого хуя, собственно?

Что такой, как этот Павел Сенкевич, нашел в моей Ане? В той самой убогой, неуклюжей деревенщине, что я откопал со дна социального болота в богом забытой провинциальной дыре, отряхнул и засунул в благополучный рай?

Нет, безусловно, она была красива. Этого у моей бывшей жены не отнять. Одни глазищи вполовину лица чего стоили. И эта ее совершенная внешность была из разряда лакшери, где не требуется шлифовать лицо пластикой или филлерами.

Когда-то я мечтал, чтобы она своими невинными, сочными губами обхватила мой член. И сосала его, заглатывая до горла.

Блядь!

Даже сейчас, предложи мне кто такой аттракцион невиданной щедрости, то я, не задумываясь, согласился бы отдать половину своего царства и еще немного в придачу. Лишь бы это случилось.

Похуй как!

Пусть бы Аня даже обрядилась бы в эти свои любимые безобразные юбки цвета детской неожиданности и безразмерные кофты такого же траурного оттенка.

Вообще, до пизды!

Я бы поставил ее на колени перед собой и трахал ее рот до тех пор, пока бы из ее глаз не покатились слезы, а она сама не начала давиться от моего размера. А дальше я бы кончил на ее лицо и, скорее всего, умер от счастья.

Вот как-то так и никак иначе.

Но, пребывая в своих думах, я правда, не заметил, что в точности то же самое начал делать со своей любовницей. Сам заплел ее длинные волосы в эту блядскую целомудренную косу, а затем провернул то, что так отчаянно хотел. Вот только в мыслях был уже не здесь. И в своих больных фантазиях имел в рот совсем другую девушку.

Дожился.

Но в ту ночь я более к папке не возвращался. Вообще, ее не трогал и предпочел о ней забыть. Она так и пролежала на террасе целых три месяца, пока Миллер не приказал долго жить. Не то, чтобы я вообще не интересовался Аней и ее новой жизнью без меня.

Напротив.